Нейросеть досмотрщика моргнула изумрудным.
— Имя? — синтезированный голос администратора сочился скукой, способной растворить титан.
— Элеонора Вельская, — ответила Арина, глядя строго поверх его плеча. На бейдже администратора было написано «Илья». Илья был третьим за сегодня, кому она смотрела ровно в точку между бровей.
Она стояла в стеклянном кубе сканирования в главном холле Академии «Вертумн». За панорамными окнами бушевал океан, захлестывая подножие дамбы. Через двенадцать часов начнется сезон штормов, остров окажется в полной изоляции, и шанса на вторую попытку у нее не будет.
— Дата рождения?
— Двадцатое августа. Ноль седьмого. Ноль пятый.
Её настоящая дата рождения была в ноябре. У настоящей Элеоноры Вельской, чью личность она сейчас собирала по кусочкам из даркнета и закрытых реестров, были другие глаза и на два сантиметра выше рост. Но импланты последнего поколения стоили полугодового бюджета инженеров четвертого сектора. Поэтому Арина полагалась на старый отцовский метод: идеальную осанку, абсолютную уверенность в тембре голоса и каплю цинизма во взгляде. Элита терпеть не могла суетливости.
Куб полыхнул красным. Лазерная решетка прошла сквозь её одежду, кожу и кости.
— Несоответствие сетчатки, — констатировал Илья. — Гражданка Вельская, пройдите...
Арина плавно шагнула вперед, сокращая дистанцию. В рукаве её форменного жакета холодил кожу одноразовый инжектор.
— У вас устарели базы данных, администратор, — перебила она. — Мой отец лично курировал обновление протокола «Северное сияние» после инцидента в Новосибирске. Если вы сейчас нажмете кнопку вызова охраны, мне придется упомянуть в отчете отцу, что ваша система приняла мой новый бионический хрусталик за подделку. Представляете заголовки в «Вестнике Протокола»? «Министерство инноваций не отличает стекло от живой ткани».
Илья замер. Его пальцы зависли над консолью. Цинизм всегда работает быстрее, чем логика.
Зеленый свет.
— Добро пожаловать в «Вертумн», курсистка Вельская. Ваш ментор встретит вас у северного лифта.
Стеклянные двери бесшумно разошлись.
Арина сделала первый шаг по мрамору самой охраняемой тюрьмы для золотой молодежи континента. Воздух здесь пах озоном, дорогим парфюмом и стерильностью операционной. Никто из этих мальчиков и девочек в идеально скроенной форме еще не знал, что среди них появилась бомба с часовым механизмом, настроенным на уничтожение их отцов.
Библиотека «Вертумна» занимала три подземных уровня. Здесь хранились не только бумажные фолианты, пережившие Великую цифровую чистку, но и серверы холодного хранения. Именно там, если верить чертежам отца, находился физический стык внутренней сети академии с магистральным кабелем. Доступ туда имели только проректоры и дежурные старосты курсов.
— Место занято, первокурсница.
Голос ударил по затылку, когда Арина потянулась за монографией по квантовой термодинамике. Низкий, с легкой хрипотцой, привыкший отдавать приказы.
Она обернулась.
Он сидел на библиотечной стремянке тремя ступенями выше, небрежно закинув ногу на ногу. Темно-синий мундир старосты сидел на нем так, словно был выкроен прямо вокруг костей. Даниил Северин. Сын вице-пректора... нет, вице-премьера. Главный кошмар дисциплинарного комитета и мечта половины студенток академии.
— Таблички «Reservado» придуманы специально для тех, кто умеет читать, Вельская, — он лениво постучал пальцем по корешку книги, преграждавшей ей путь. — Или в министерстве вашего отца больше не тратят бюджет на базовую грамотность персонала?
Арина медленно сняла сумку с плеча. Внутри лежал глушитель частот. Если она активирует его сейчас, вырубится вся библиотека, и она привлечет слишком много внимания. Если уйдет — признает поражение в первый же день, и слухи о слабости «министерской дочки» расползутся по общежитию к ужину.
— Прошу прощения, — она улыбнулась уголком губ, вкладывая в эту улыбку всю ту снисходительность, которой её учил куратор из службы безопасности. — Я не знала, что фамилия моего отца теперь дает право собственности на государственные учреждения. Передайте привет родителю. Надеюсь, ему понравится завтрашняя статья в «Имперском вестнике» о провале тендера на строительство северных мостов. Говорят, комиссия нашла очень интересные офшорные счета.
Улыбка сползла с лица Даниила. Он спустился вниз одним плавным движением, оказавшись непозволительно близко. От него пахло дождем и старым деревом.
— Ты играешь с огнем, девочка, — тихо сказал он, наклоняясь к её уху. — В «Вертумне» правила пишут те, чьи имена нельзя называть вслух. И твоего отца в этом списке нет. Зато ты удивительно похожа на одну беглянку из четвертого сектора, чей профиль висит в базе розыска департамента юстиции. Интересно, сколько минут продержится твоя маска, если я попрошу старшего инспектора зайти на чашку чая?
Сердце пропустило удар. Он знал. Или блефовал с такой пугающей достоверностью, что разницы почти не было.
— Тогда вам лучше надеяться, что я не окажусь тем самым профилем, — прошептала Арина в ответ, чувствуя, как адреналин выжигает страх.
— Потому что запрос о несанкционированном доступе к камерам внешнего периметра вчерашней ночью подписывается той же цифровой подписью, что и ваш студенческий билет. До встречи на дебатах, староста.
Она обошла его, забрала книгу и направилась к выходу, стараясь держать спину идеально прямой. Позади раздался тихий, бархатный смех. Впервые за пять лет подготовки этот смех заставил её ладони вспотеть.