Северный лифт был личным лифтом «Наследников». Зеркальные стены, бархатные сиденья, отсутствие кнопок — он реагировал только на нейросигнатуру владельца.
Арина стояла в кабине, чувствуя, как по спине стекает холодная капля пота. Мундир Элеоноры Вельской сидел безупречно, но под ним пульсировала чужая жизнь. Лифт скользил вверх бесшумно, преодолевая сто этажей жилой башни за двадцать секунд.
Двери раскрылись прямо в зимний сад.
Воздух здесь был густым, влажным и сладким от цветения орхидей-гигантов, стволы которых оплетали стальные опоры купола. Под ногами шуршал настоящий мрамор, а не его полимерная имитация из четвертого сектора. Внизу, сквозь стеклянный пол, виднелись кроны деревьев нижнего парка. Ощущение было сродни стоянию на краю пропасти, застеленной дорогим ковром.
— Опаздываешь, Вельская.
Из-за ствола гигантского папоротника вышел ментор старшего курса. Маркус Кейн. Его лицо состояло из острых углов, а глаза казались абсолютно черными из-за расширенных зрачков — побочный эффект экспериментального препарата для улучшения памяти, который принимали все дети дипломатов перед экзаменами.
— Правила «Вертумна», пункт четырнадцать: первокурсник должен явиться к ментору через семь минут после пересечения периметра. Ты потратила восемь. Минус десять баллов с твоего социального рейтинга.
— Я изучала архитектуру библиотеки, — ровно ответила Арина. — Восхищалась тем, сколько кредитов налогоплательщиков ушло на позолоту потолков, пока в третьем секторе отключают фильтры воды.
Маркус медленно улыбнулся. Это была самая страшная вещь, которую она видела за сегодня.
— Зубы показываешь? Смело. Но глупо. Социальный рейтинг здесь — это твоя еда, твое право дышать кондиционированным воздухом и место в очереди на вакцину от сезонной лихорадки. Через неделю ты будешь умолять меня о баллах, драя зубной щеткой полы в оранжерее. А теперь следуй за мной. Познакомлю тебя с твоей личной катастрофой.
Они прошли мимо фонтана, где плавали генетически модифицированные золотые рыбки размером с кошку. Маркус приложил ладонь к панели двери преподавательского крыла.
Комната отдыха напоминала лобби закрытого клуба. На низком столике из цельного куска янтаря стояли бокалы с напитками цвета драгоценных камней. И там были они.
«Золотая пятерка» академии. Те, чьи родители делили карту мира на закрытых саммитах.
Девушка с волосами цвета платины небрежно бросила голографический планшет на диван. Лейла Саркисян, дочь главы мегакорпорации «ЭнергоСинтез».
— Только не говори, что это та самая министерская дочка, которая вчера пыталась цитировать Маркса в столовой, — протянула Лейла, даже не повернув головы. — У нее туфли из масс-маркета. Я чувствую запах дешевого клея.
Рядом с ней парень с лицом античного бога крутил между пальцами нож для писем из черного дамасска. Эрик Торн, сын командующего объединенным флотом. Он посмотрел на Арину так, словно оценивал траекторию выстрела.
— Маркус, мы договаривались. Мне нужен кто-то, кто умеет писать код обхода фильтров, а не девочка для битья, — лениво бросил он.
— Она — ваш групповой проект, — Маркус прошел к бару и плеснул себе виски. — Тема: «Коллапс авторитарных систем изнутри. Практическая часть». Вы должны подготовить симуляцию государственного переворота в закрытом обществе. Срок — месяц до зимних каникул. Лучшая работа получит автомат по политологии и иммунитет от дисциплинарных взыскок до конца года. Худшая — отправится чистить канализационные коллекторы нижних уровней.
Лейла наконец соизволила посмотреть на Арину.
— Очаровательно. Значит, если я получу «неуд», моя блестящая карьера закончится засаленными перчатками. Какое у тебя хотя бы кодовое имя, самозванка?
Арина сделала шаг вперед. Она положила свою сумку рядом с их антикварным планшетом.
— Меня зовут Элеонора. Мой отец подписывает ваши топливные квоты. Если хоть одна из ваших идеальных укладок пострадает при чистке канализации, министерство аннулирует лицензию вашего отца на экспорт плазмы, Лейла. А твой флот, Эрик, останется без новых крейсеров класса «Меч». Так что наш государственный переворот пройдет идеально. Мы ведь команда.
В комнате повисла тишина, густая, как воздух в тропиках. Эрик медленно опустил нож. На его губах впервые появилась тень интереса.
— Дерзкая, — констатировал он. — Мне нравится. Что ж, министрская дочка, добро пожаловать в серпентарий.