Зал Дебатов представлял собой амфитеатр, вырубленный в скале под академией. Вместо неба над головами зрителей мерцало искусственное звездное полотно Северного полушария. Трибуны были забиты до отказа. Сегодня открывали сезон.
Тему объявили за час до выхода: «Оправдан ли полный цифровой контроль личности ради абсолютной безопасности?»
Арине выпало защищать систему. Даниилу Северину — выступать против.
Он ждал её в зеленой комнате спикеров. Сидел в глубоком кресле, закинув ноги на низкий столик, и читал бумажную книгу в потертом кожаном переплете. Никакой голографии.
— «Государь» Макиавелли? — спросила Арина, поправляя лацкан мундира. — Неожиданно для сына вице-премьера. Обычно ваше поколение читает выдержки из него в кратком пересказе нейросети.
— Предпочитаю первоисточники. Там меньше шансов, что алгоритм соврет, — Даниил заложил страницу пальцем и поднял на неё взгляд. — Ты провалишься, Арина. Прости, Элеонора. Ты защищаешь концлагеря с чипами просто потому, что тебе написали речь. Ты не веришь в эти слова.
— А ты выступаешь против системы, которая дала тебе этот костюм, эту академию и хирургов, спасших твою мать от рака, — парировала она. — При этом берешь машину охраны, чтобы съездить в пентхаус на выходные. Лицемерие тоже нужно уметь продавать, староста. Посмотрим, чей товар купят трибуны.
Их взгляды столкнулись над столом. Между ними снова проскочила та самая искра из библиотеки — смесь ненависти, вызова и чего-то третьего, чему Арина отказывалась давать название.
— Разминка? — предложил он, поднимаясь. — Один вопрос. Без подготовки.
— Слушаю.
— Если завтра ректор отдаст приказ имплантировать трекеры слежения под кожу всем студентам без исключения во имя борьбы с контрабандой токсинов... — он сделал шаг, сокращая дистанцию до интимной, — ...ты позволишь воткнуть иглу в свою шею, Министрша? Честно.
Вопрос бил точно в цель. Прямо в незажившую рану ее настоящей биографии, в память об инъекциях, которые делали детям в трущобах четвертого сектора перед отправкой на рудники.
— Безопасность ста человек важнее комфорта одного, — отчеканила Арина, глядя ему прямо в глаза. — Да. Ради спасения остальных — да. А ты?
— Я перережу горло тому, кто попытается ко мне подойти с инъектором, — тихо ответил Даниил. — Потому что безопасность, построенная на страхе и боли, всегда требует новую дозу страха. Запиши это. Кажется, это единственная искренняя фраза, которую ты произнесешь сегодня со сцены.
Он обошел её и направился к выходу на сцену.
Арина осталась стоять посреди комнаты, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Она ненавидела его. За то, что он видел фальшь в ее броне. И ненавидела себя за то, что ей отчаянно хотелось стереть эту снисходительную ухмылку с его лица.
Когда подошла её очередь, свет софитов ударил по глазам. Зал внизу превратился в единое многоглазое чудовище.
Она вышла к кафедре. Положила руки на трибуну. Вспомнила холодный кафель морга в родном городе, номер на теле отца. Вспомнила, зачем она здесь.
— Господа студенты, — начала Арина, и её голос зазвенел под сводами пещеры, чистый и уверенный. — Вам говорят, что свобода — это высшая ценность. Вас пугают Большим Братом. Но откроют ли ваши свободные души дверь террористу, несущему заряд в вашу столовую? Откажутся ли ваши свободные умы от вакцины, если не будут уверены, что сосед уже привит?
Она сделала паузу, переводя дыхание. Взгляд выхватил в первом ряду лицо Даниила. Он не смотрел на неё. Он сканировал глазами толпу позади трибуны, методично, квадрат за квадратом. Искал угрозу.
— Абсолютная безопасность — это не клетка, — продолжила Арина, вкладывая в слова сталь. — Это фундамент, на котором строится величие Империи. Пока вы боитесь потерять приватность своих пустых мыслей, наши враги готовят реальную потерю жизней. Контроль — это цена выживания. И те, кто считает иначе, либо слишком наивны, чтобы жить среди элиты, либо слишком опасны, чтобы оставаться в живых.
Она закончила под шквал аплодисментов. Спускаясь со сцены, она краем глаза заметила, как Даниил внезапно замер, вскинув руку к гарнитуре связи в ухе. Его лицо мгновенно потеряло всякое выражение, став похожим на белую маску.
Что-то пошло не так.