Глава 2 — Брачный приговор для командора — Алена Климова — Love Legend
←
Брачный приговор для командора
Глава 2 · 2 из 3

Глава 2

Цитадель «Вороний Пик» встретила молодоженов воем метели, лязгом опускаемой железной решетки и мрачным величием черного базальта.

Вышколенный гарнизон выстроился во внутреннем дворе по струнке. Три сотни закаленных в боях головорезов, покрытых шрамами ветеранов и суровых боевых магов сгорали от плохо скрываемого любопытства. Еще бы! Их лорд-командор, прозванный в войсках Лютым за привычку гонять штрафников по ледникам в одних подштанниках, привез из похода молодую жену!

Сидя в карете, Рейгар предвкушал минуту триумфа. Сейчас дверца откроется, эта наглая южная язва выйдет на мороз, увидит суровые рожи его легионеров, мрачные стены казематов и поймет, что шутки кончились. Здесь вам не солнечная Алария, здесь его слово — закон!

Возница откинул железную подножку и распахнул дверцу. Рейгар выбрался первым, картинно расправил плечи и, повернувшись, с холодной усмешкой протянул руку супруге:

— Добро пожаловать домой, леди Торн.

Из темноты кареты показалась маленькая ножка в насквозь промокшей, расшитой жемчугом туфельке на тончайшей подошве. Следом и сама Илиана.

И в ту же секунду Рейгар понял, что сильно недооценил актерские таланты своей благоверной.

От наглой девицы, которая минуту назад ставила ему диагнозы, не осталось и следа. На ступеньку шагнула бледная, полуживая от холода и страха мученица. Огромные фиалковые глазищи затравленно метнулись по строю закованных в латы мужиков, губки посинели и задрожали, а тонкие пальчики судорожно стиснули края промокшего кружевного платья, с которого Рейгар — вот же бессердечная скотина! — в пылу спора еще в карете стащил свой меховой плащ.

Сделав шаг на обледенелую брусчатку двора, Илиана жалобно пискнула, подвернула ножку и мешком рухнула бы лицом в сугроб, если бы командор рефлекторно не поймал ее у самой земли.

— Простите… господин мой… — достаточно громко, чтобы в наступившей тишине двора это услышали даже часовые на крепостной стене, прошелестела она и зашлась в таком надрывном, грудном кашле, словно у нее прямо сейчас отнимались оба легких. — Я постараюсь… не обременять вас долго своим присутствием… Мне совсем не холодно, правда…

По рядам суровых легионеров прокатился осуждающий ропот.

Капитан Варг, который лично рубил головы орочьим вождям и не морщился, посмотрел на своего командира с таким укором, будто Рейгар только что прилюдно пнул слепого котенка. Стоящий рядом начальник разведки Кайрен и вовсе демонстративно покачал головой, цокнув языком.

«Ах ты ж гадюка подколодная!» — мысленно взвыл Торн, чувствуя, как у него снова начинает дергаться левое веко. Ведь за секунду выставила его перед собственным войском бездушным изувером, который заморозил хрупкую девочку до крупозного воспаления!

— Какая жалость, дорогая, что вы в карете сами отказались от моего плаща, утверждая, что закаляетесь, — громко и отчетливо произнес Рейгар, намертво прижимая «умирающую лебедь» к своему боку, чтобы она не вздумала выкинуть еще какой-нибудь номер.

Илиана в ответ лишь беспомощно захлопала длинными ресницами, уронила головку ему на плечо и тихонько, совсем по-детски всхлипнула. Но при этом умудрилась совершенно незаметно для окружающих ущипнуть мужа за ребро с такой силой, что у боевого мага искры из глаз посыпались.

— Варг! — рявкнул взбешенный командор, решив свернуть это представление к демонам. — Отобрать четырех толковых людей и перенести вещи леди Торн в Старую башню, в крыло при лазарете!

Брови капитана Варга поползли под самый шлем:

— Но, ваша светлость… в лазаретном крыле же сквозняки, сырость и воняет тухлой троллятиной! Может, распорядиться затопить камины в хозяйских покоях?

— Я отдал приказ, капитан, или предложил тему для светской беседы?! — взревел Рейгар так, что с крыши конюшни с грохотом обвалилась сосулька. — Моя супруга сама изъявила горячее желание посвятить себя уходу за страждущими во славу Старых Богов! Не смею препятствовать ее благочестивому порыву! А ты, Кайрен, позови сюда мэтра Горна! Живо!

Через две минуты перед крыльцом донжона, прихрамывая на деревянную ногу и яростно ругаясь в седую бороду, вырос главный крепостной лекарь и алхимик — мэтр Горн. Единственный уцелевший глаз старика подозрительно уставился сначала на взъерошенного командора, потом на хрупкую пигалицу в мокрых кружевах.

— Чего орешь-то на ночь глядя, Торн? — без малейшего пиетета проворчал старик, которому как единственному целителю на сто верст вокруг прощалось даже обращение к командору на «ты». — Если опять спину на полигоне продуло, то я тебе еще на той неделе говорил: не мальчик уже без поддоспешника на ветру скакать!

При этих словах в районе груди у Рейгара раздался подозрительный сдавленный звук. Посмотрев вниз, командор увидел, что его жена отчаянно кусает губы, чтобы не расхохотаться в голос.

— Со спиной у меня все в порядке, Горн, — ледяным тоном отрезал Рейгар и решительно сгрузил супругу с рук на каменные ступени. — Передаю в твое полное распоряжение новую санитарку. Зовут Илиана. Кормить с общего котла, спать уложишь в каморке за алхимическим складом. С рассвета приставишь к делу: пусть моет котлы из-под мазей, сортирует болотных пиявок и выносит лоханки после ампутаций.

Одноглазый лекарь уставился на девушку так, словно командор притащил ему в лазарет живого розового единорога.

— Ты рехнулся, Торн? — прямо спросил старик. — Это ж аристократка! Да она от одного вида гнойной раны мне весь пол в операционной заблюет! На кой ляд мне эта обуза?

— Приказ обсуждению не подлежит, — отрубил Рейгар и, наклонившись к самому лицу супруги, с ядовитой нежностью прошептал так, чтобы слышала только она: — Спокойной ночи, любовь моя. Когда пиявки начнут присасываться к вашим изящным пальчикам, вспомните дорогу в мою спальню. Третий этаж главного донжона, дубовая дверь с волчьей головой. Жду с повинной.

Ожидаемого ужаса в фиалковых глазах не появилось. Вместо этого Илиана, стоя спиной к лекарю, одарила мужа такой лучезарной, предвкушающей улыбкой, что у Рейгара засосало под ложечкой, и громко, жалобным голоском произнесла:

— Я приму любое испытание со смирением, господин мой… Раз уж я недостойна вашего тепла…

Она покорно склонила головку и, смешно шлепая мокрыми туфельками по камням, засеменила за ворчащим лекарем в мрачный, пропахший камфорой и сыростью коридор лазаретного крыла.

— Жесток ты, Рейгар, — тихо заметил подошедший сзади менталист Кайрен, поправляя очки в тонкой серебряной оправе. — Девчонка совсем зеленая, напугана до смерти, от дома оторвали, а ты ее к Горну, да еще в день свадьбы. Там же сейчас в мертвецкой туша пещерного тролля лежит, которую разведчики с перевала приволокли. Запах такой, что даже у меня слезы течь начинают. Она ж до утра не доживет от разрыва сердца.

— Доживет, — мрачно буркнул командор, потирая ушибленное ее пальцами ребро. — Эта всех нас переживет и на поминках спляшет. Пошли в штаб, Кайрен. Мне нужно выпить. Много.


Тем временем «умирающая от разрыва сердца» княжна бодро шагала за прихрамывающим стариком по гулким каменным переходам.

— Ну и влипла ты, девка, — бурчал себе под нос мэтр Горн, отпирая тяжелым ключом обитую железом дверь в конце коридора. — Чем ты так Лютого прогневала? Небось, ревела всю дорогу да маменьку звала? Он бабских слез на дух не переносит, сразу звереет.

— Ох, и не говорите, дедушка, — сокрушенно вздохнула Илиана, переступая порог и с живым любопытством оглядывая просторное сводчатое помещение, уставленное полками с заспиртованными уродцами, медными перегонными кубами и связками сушеных трав под потолком. — Я ему всю душу открыла, а он меня к пиявкам!

Она глубоко, с непередаваемым наслаждением втянула носом густой воздух лаборатории и безошибочно определила:

— М-м-м, варите мазь на основе медвежьего жира, корня мандрагоры и толченого панциря огненной жужелицы? Только вы туда зря спиртовую вытяжку зверобоя льете, мэтр. При нагревании свыше ста градусов зверобой нейтрализует ферменты жужелицы, и мазь вместо заживления даст ожог второй степени. Лучше заменить на отвар белой омелы.

Деревянная нога мэтра Горна замерла на полушаге. Старик медленно развернулся и уставился на промокшую пигалицу своим единственным глазом, который вдруг стал размером с серебряный талер.

— Ты… откуда про ферменты жужелицы знаешь, мелочь кружевная? — сипло спросил он. — Это ж закрытый рецепт Военной коллегии лекарей!

Илиана невинно улыбнулась, подошла к жарко пылающей в углу алхимической печи, протянула к огню озябшие ладошки и буднично пояснила:

— Так его двадцать лет назад магистр Вальтер из Вероны разработал. А я у него четыре года училась, пока папенька думал, что я... в общем долгая история. Так, а где тут у вас этот обещанный пещерный тролль? Ужасно хочется взглянуть!

Через полчаса, когда два кряхтящих солдата втащили в каморку за лабораторией сундуки с «приданым» молодой госпожи и, виновато пряча глаза, удалились, в лазаретном крыле воцарилась полная идиллия.

В каморке, правда, поначалу действительно стоял собачий холод: защитные руны на стенах выцвели еще при прошлом коменданте. Но Илиана, недолго думая, вскрыла потайное дно своего первого сундука, где под слоем кружевных панталон и любовных баллад в розовых обложках хранились тридцать фунтов редчайших реактивов, набор мифриловых скальпелей и контрабандная жаровня на саламандровом жире, взяла кусок мела с толченым серебром и в два счета переписала контур обогрева на стене.

Замкнув цепочку рун на главный магический накопитель крепости, который по счастливой случайности питал личные покои самого лорда-командора этажом выше, девушка с удовлетворением отметила, как каменный пол под ногами стал приятно горячим. То, что при этом в спальне самого Рейгара тепло отрубилось напрочь, ее волновало мало. Закаляется же мужчина!


Утро лорда-командора Рейгара Торна началось далеко не так радужно, как он планировал.

Во-первых, всю ночь никто не скребся в его дубовую дверь с волчьей головой, не рыдал на пороге и не умолял пустить погреться.

Во-вторых, под утро в его собственных покоях почему-то сдохли вековые греющие руны, из-за чего вода в умывальнике покрылась коркой льда, а сам командор проснулся от того, что у него самым неподобающим образом стучали зубы.

Накинув мундир и проклиная криворуких крепостных магов, Рейгар спустился в малую трапезную для офицеров. Он был абсолютно уверен: сейчас за столом его уже ждет позеленевший от злости мэтр Горн с докладом о том, что изнеженная княжна упала в обморок от вида бочки с пиявками и требует карету до столицы.

Однако в трапезной сидели только капитан Варг и менталист Кайрен, которые с каким-то подозрительным энтузиазмом уплетали за обе щеки дымящееся жаркое и запивали его золотистым отваром из глиняных кружек. По воздуху плыл такой одуряюще вкусный аромат чеснока, розмарина и печеного мяса, что у продрогшего командора желудок свело судорогой.

— Что за пир во время чумы? — хмуро осведомился Рейгар, падая в дубовое кресло во главе стола. — У нашего кашевара проснулась совесть или на перевале ограбили купеческий обоз со специями?

— Никак нет, ваша светлость! — бодро прожевав кусок, отрапортовал Варг. Его обычно угрюмая, перечеркнутая шрамом физиономия буквально светилась от блаженства. — Это из лазарета прислали! И взвар этот тоже оттуда. Клянусь секирой предков, я после вчерашнего дозора еле ноги волочил, а выпил кружечку — и хоть сейчас в пешем строю на штурм! Даже старая рана в колене ныть перестала!

Рейгар подозрительно уставился на золотистую жидкость в кувшине.— С каких это пор старый хрыч Горн раздает укрепляющие эликсиры здоровому офицерскому составу? У нас что, излишки на складе завелись?

Варг и Кайрен странно переглянулись. Менталист откашлялся, поправил очки и осторожно произнес:

— Видишь ли, Рейгар… Сдается мне, твой воспитательный маневр с лазаретом дал несколько… неожиданный тактический результат. Ты бы сходил к Горну сам. Только меч у входа оставь, а то мало ли.

Нехорошее предчувствие ледяной змейкой скользнуло вдоль позвоночника командора. Не притронувшись к завтраку, он резко поднялся и широким шагом направился в лазаретное крыло.


Странности начались еще в коридоре. Вместо привычного смрада гнили, карболки и горелого жира, от которого обычно слезились глаза, в подземелье пахло свежей хвоей, мятой и чем-то сладковато-пряным. Из-за приоткрытой двери общей палаты, где лежали десятка два тяжелораненых после стычки с троллями бойцов, вместо стонов и матерной брани доносился… дружный мужской хохот!

Рейгар бесшумно подошел к двери и заглянул в щель.

Картина, представшая его взору, заставила боевого мага усомниться в собственном рассудке.

Посреди чисто вымытой палаты, прямо на табурете, болтая в воздухе ножками в огромных шерстяных носках грубой вязки, сидела его законная супруга. Поверх вчерашнего бального платья с обрезанным по колено подолом на ней был надет кожаный фартук мясника, а пышные каштановые волосы были небрежно скручены на затылке в узел и проткнуты вместо шпильки длинным костяным ланцетом.

В руках Илиана держала здоровенную стеклянную банку с жирными черными пиявками, а вокруг нее полукругом на койках сидели притихшие, перебинтованные головорезы его штрафной роты.

— …и вот поэтому, мальчики, когда вас кусает болотная гадюка, отсасывать яд ртом категорически нельзя, особенно если у вас кровоточат десны, — звонким голоском вещала княжна, ловко вылавливая пиявку пинцетом и пристраивая ее на синюю гематому на плече здоровенного бородатого десятника. — Вы просто получите двойную дозу нейротоксина прямо в мозг и будете три дня видеть розовых белок в буденовках! А вот если приложить трех голодных кольчатых червей и выпить настойку из сушеной печени слепыша… Ну что вы морщитесь, десятник Бром? Такому красивому, статному мужчине бояться маленького червячка просто стыдно! Потерпите секундочку, сейчас я вам спинку почешу, и совсем больно не будет…

Суровый десятник Бром, который в прошлом месяце голыми руками задушил степного варвара, густо покраснел до самых ушей, выпятил могучую грудь колесом и пробасил:

— Да я что, госпожа Илиана, я ничего… Вы ставьте хоть всю банку, раз для дела надо! Мы ж понимаем!

— А вот вы, рядовой Кроу, — Илиана строго погрозила пинцетом молодому лучнику на соседней койке, — если еще раз станете сдирать повязку до того, как мазь впитается, я вам лично клизму из скипидара с патиссонами пропишу! На ведро! Вы меня поняли?

Палата грохнула сочувственным хохотом, а залившийся краской лучник торопливо закивал:

— Понял, госпожа целительница! Больше ни в жизнь!

У Рейгара от увиденного перехватило дыхание. Он всю ночь ждал, когда эта изнеженная кукла приползет к нему со слезами, а она тут устроила светский салон среди его штрафников, да еще и строит их почище фельдфебеля! Но больше всего его взбесило другое: то, какими влажными, полными щенячьего восторга глазами эти небритые бугаи пялились на оголенные до колен стройные ножки его жены и вырез ее платья, который кожаный фартук прикрывал весьма условно!

Дверь лазарета распахнулась от пинка кованого сапога с таким грохотом, что со стены слетела связка сушеного чеснока.

— Смир-р-рно! — рявкнул Рейгар так, что зазвенели склянки в шкафах.

Раненые, забыв про костыли и переломы, в долю секунды вытянулись, вытаращив глаза на разъяренного командира. Из подсобки тут же выскочил мэтр Горн с окровавленной пилой в одной руке и блокнотом для записей в другой.

И только Илиана даже бровью не повела. Медленно повернув голову к застывшему на пороге мужу, она критически осмотрела его с ног до головы и укоризненно покачала головой:

— Лорд Торн, вы что, в лесу родились? В палату к послеоперационным больным — в грязных сапогах с улицы и без стерильной повязки! А потом вы удивляетесь, откуда у вас в гарнизоне гангрена берется!

В мертвой тишине палаты было слышно, как у кого-то из штрафников от ужаса выпала деревянная ложка. Орать на Лютого? Указывать ему на грязные сапоги?! Бойцы мысленно начали читать за упокой по своей новой любимице.

Рейгар сделал глубокий вдох, чувствуя, как магия льда внутри него закипает до состояния пара. Шагнув к табурету, он навис над сидящей девушкой грозовой тучей:

— Санитарка Илиана! Вы, кажется, забыли свое место и обязанности! Я приказал поставить вас на черную работу, а не развлекать личный состав байками в непотребном виде!

— А она всю черную работу еще в пять утра переделала, Торн! — неожиданно встрял мэтр Горн, бесстрашно вставая между командором и девушкой и грозно потрясая костяной пилой. — И тролля мне разделала так, что ни одна железа не повредилась, и регенерационную вытяжку сварила, до которой я бы в жизни не додумался! Ты мне девку не трожь и не ори тут! Она у меня теперь старшим помощником числится!

— Кем числится?! — голос Рейгара сорвался на опасный шепот.

Однако Илиана, не дав старику ответить, вдруг плавно соскользнула с табурета. Встав вплотную к мужу так близко, что он снова почувствовал этот сводящий с ума запах мяты, миндаля, она подняла на него сияющие глаза и с самой нежной, самой заботливой улыбкой произнесла:

— Ох, милый, я же вижу, что ты просто не выспался! Наверное, в твоей спальне к утру совсем холодно стало, да? И синяки под глазами вон какие темные…

Рейгар прищурился, мгновенно сложив два и два:

— Так это твоих рук дело, паршивка?! Ты переключила контур отопления моей башни на свою каморку?!

— Ну что ты, дорогой, откуда у слабой неграмотной женщины такие познания в рунной инженерии? — она невинно захлопала ресницами, а затем, прежде чем он успел перехватить ее руку, ловко макнула пальчик в стоящую на столике баночку с какой-то густой зеленой дрянью и размашисто мазнула его по щеке, задев старый шрам над бровью. — Зато я сварила специально для тебя чудесную мазь от нервного тика! С вытяжкой из тролльего гипофиза и толчеными пиявками!

Щеку мгновенно обожгло холодом, а затем по коже разлилось странное, щекочущее онемение, от которого дергающийся глаз командора действительно замер. Зато запах от мази пошел такой ядреный, что даже видавшие виды штрафники на ближайших койках зажали носы.

— Не смывать три часа, — ласково проворковала Илиана, похлопав остолбеневшего от такой наглости генерала по плечу, — а если вздумаешь стереть раньше времени — кожа на щеке неделю будет ярко-фиолетовой в желтую крапинку. Реакция окисления, ничего не поделаешь!

Повисла тишина слышно было, как в банке шуршат пиявки.

Рейгар Торн медленно скосил глаза, глядя на зеленое пятно на собственной щеке. Потом перевел взгляд на смеющиеся фиалковые глаза жены. Внутри него боролись два совершенно равноценных желания: придушить эту ведьму прямо здесь или закинуть ее на плечо, унести в самую дальнюю башню и целовать до тех пор, пока она не забудет все свои проклятые рецепты вместе с латынью.

Не сказав ни единого слова, командор одним резким движением наклонился, подхватил взвизгнувшую от неожиданности Илиану под коленки, перекинул через широкое плечо вниз головой, к полному восторгу замершей палаты, и развернулся к выходу.

— Торн, куда понес?! — взвыл мэтр Горн, кидаясь следом. — А кто мне фильтрацию сыворотки заканчивать будет?! Верни помощницу, ирод!

— У помощницы внеплановый допрос с пристрастием! — бросил через плечо Рейгар, унося отчаянно брыкающуюся и колотящую его кулачками по спине супругу прочь из лазарета и чувствуя, как по его лицу, несмотря на болотную вонь мази, расползается абсолютно счастливая, предвкушающая ухмылка. — А всем раненым в палате — внеочередной наряд по чистке конюшен сразу после выписки! Чтобы знали, куда глаза пялить!

Продолжайте с того же места

Войдите или создайте аккаунт, чтобы сохранять прогресс и возвращаться к начатым книгам на любом устройстве.

Войти и сохранить место Можно просто читать дальше — бесплатные главы открыты без входа.
←
0%
→