— Пожар?! Нет, юная госпожа, это был не пожар — это была бойня. За одну ночь были убиты, заживо сожжены все члены секты — ученики-подростки и старейшины уровня Основы духа и парочка мастеров на стадии Формирования ядра. Общежития, пагоды, обители стариков и учебные павильоны — всё сгорело, даже камни расплавились. Великое бедствие — Огненный демон Цинлуна.
— Хватит стращать молодёжь. Демон Цинлуна — всего лишь выдумка, страшилка для детей.
— Его видели, он рыщет по округе и по сей день, хоть со дня катастрофы в Секте Лилового пламени прошло уже несколько лет. Когда демон голоден, он нападает на одиноких путников и даже целые караваны, не оставляя никого в живых. А трупы поедает, чтобы набраться сил для новых злодеяний.
— Кто же рассказывает о нём, если он никого не оставляет в живых? Байки, выдумки… Не морочьте голову мне и моей внучке, уважаемый.
— Как знаете. Я всего лишь хотел предостеречь вас.
— Демон Цинлуна… — тихо прошептала Ву-эр, обмахивая лицо металлическим веером с изображением журавлей. — Надеюсь, вы правы, дедушка, и это чудовище не встретится нам на пути.
— Смотри, куда прёшь, раззява! — ямщик прикрикнул на одинокого человека, двигавшегося навстречу каравану.
Хлыст со свистом ударил бродягу по груди, он вскрикнул, сошёл с пути и принялся кланяться, извиняясь за свою невнимательность. Нин Ву бросила на него взгляд, наполненный жалостью и презрением. Путник остановился на обочине и низко опустил голову. Его лицо и ушибленную грудь скрывал плоский чёрный доули, потёртый и покрытый пылью, а выбивавшиеся из-под него чёрные с проседью волосы, собранные в хвост, только сбивали с толку, поэтому девушка не смогла определить даже его возраст.
Бродяга не поднимал головы до тех пор, пока мимо него не проехала последняя телега. Лишь после этого он, немного прихрамывая, но при этом бодро двигаясь, продолжил путь.
— Зачем вы так жестоко? — с упрёком в голосе спросила Нин Ву, обращаясь к ямщику. — Чем провинился перед вами этот несчастный человек?
— Бедняки должны уступать дорогу. Всегда, — сердито ответил пожилой мужчина. — Таков порядок. Пусть скажет спасибо, что я ударил его вполсилы и не по голове.
Ву-эр почувствовала на себе пристальный взгляд и обернулась — доули не позволял увидеть глаз незнакомца, но всё же девушка поняла, что он остановился и смотрит именно на неё. Голова в шляпе кивнула ей и отвернулась, но прежде Нин Ву успела заметить странный блеск из-под плоского доули, как если бы солнечные лучи скользнули по полированному металлу. Но что делает металл на лице нищего путника?
— Бедняк. У него старый цзянь за спиной, а он всё-таки чего-то да стоит, значит, какие-то гроши у него всё же имеются. Ещё и короткий дуаньцзянь сзади у пояса, — покачала головой Нин Ву, наконец отвернувшись от странного бродяги. — Меч — не оружие бедняков, пусть и старый. Тем более он у него явно необычный: длиннее обычного цзяня, с рукоятью под две руки, хотя до двуручного шуаншоу-цзяня ему всё же далеко. Впервые вижу такой.
— От того меча, небось, одни ржавые ножны и остались. Потянешь за рукоять — и лезвие отвалится, — ямщик разразился громким смехом. — Нищий бродяга, нечего о нём говорить, юная госпожа. Лучше взгляните, какие здесь живописные виды — благодать.
— Говорят, что в Секте Зелёного бамбука великолепный сад, — решила сменить тему Ву-эр.
— Лучший из всех, что мне доводилось видеть, госпожа. Вам там понравится. Если бы у моей дочери проявилась ци, я бы её отдал учиться именно в эту секту. Там готовят первоклассных лекарей. Дедушка У не даст соврать. Правда, дедушка?
— Чистая правда, Вань, чистая правда. Я сам там учился в своё время, пока не достиг пика Концентрации ци. Жаль, с тех пор уже успело пройти сто десять лет, и всё, чего мне удалось добиться за полторы человеческие жизни, — это жалкие восемь звёзд Основы духа. Пройдёт ещё десять-пятнадцать лет, и я умру, так и не сформировав ядро.
— Основа духа тоже солидное достижение, дедушка. Обычные старики хорошо, если до восьмидесяти доживают, а вам уже сколько? Лет сто тридцать — сто сорок?
— Если мне не изменяет память, то это осенью будет ровно сто тридцать пять. Надеюсь дожить до ста пятидесяти, и тогда точно со спокойной совестью смогу лечь в сырую землю. А теперь, когда моя прапраправнучка станет ученицей светлой секты, то мне и переживать не о чем. Отволновался уже, хватит. Пора завершать земные дела и готовиться к перерождению.
— Желаю вам в следующей жизни достичь Божественной трансформации, дедушка, — добродушно посмеялся ямщик Вань. — Вы это заслужили.
— Не хочу, путь Дао меня уже утомил. Хочу переродиться и стать обычным крестьянином или купцом. Буду возделывать землю, растить детей, а потом лелеять внуков.
— Главное, чтобы не хромым бродягой, — расхохотался Вань и поправил поводья. — Лучше уж ямщиком, вроде меня — всё время в пути, всё время с интересными людьми. Можно ни о чём не переживать и наслаждаться красотой дорог и думать о вечном без необходимости целиком и полностью посвящать себя медитациям и тренировкам. Вот, например, в прошлом месяце…
Вань не успел договорить — в горло вонзился арбалетный болт.
— Пустынные волки, в атаку! — раздался басистый голос откуда-то сверху, и десятки голосов ответили ему улюлюканьем.
Через мгновение из-за деревьев выскочили яростно кричащие люди, бегущие на охранников каравана с оружием в руках. Первые трое разбойников, которые оказались заметно проворнее товарищей, погибли спустя пару мгновений после Ваня. Отстающие на мгновение замедлили шаг: на их пути возник сгорбленный старик с белыми волосами и такого же цвета длинными бровями, ниспадающими на скулы духовного мастера. Седовласый заклинатель держал левую руку поднятой, а указательный и средний палец вытянулись параллельно его телу. Три коротких меча, сотканных из ци, возникли за его спиной и отправились в полёт, убив ещё троих разбойников.
Охрана каравана спешно образовывала полукольцо вокруг телег с пассажирами и продуктами, и центром этой обороны стал стотридцатичетырёхлетний Дедушка У. В правой руке материализовался изящный цзянь с удлинённым и зауженным клинком, сердцевина которого своими очертаниями напоминала поросль бамбука.
— Внучечка, спрячься где-нибудь, — Дедушка У пытался говорить тоном, не терпящим возражений. — Старый лекарь покажет этим выродкам, на что способны последователи пути Зелёного бамбука.
— Не бойтесь, братья, — выкрикнул начальник охраны Чжао Лао, мужчина средних лет, в чьей осанке и манере держаться были заметны годы службы в имперской армии. — С нами Дедушка У, могучий даос! Никакие разбойники нам не страшны!
Подавая пример подчинённым, Лао первым встретил своим копьём вражеский удар и умело отразил его. Хаотично движущаяся волна разбойников врезалась в уступающие им числом, но куда лучше организованные ряды защитников. Началась свалка, постепенно переросшая в мясорубку. Чжао Лао выкрикивал приказы, пока старик применял атакующие и целебные техники.
За спинами атакующих прозвучал рог, и разбойники отступили обратно в лес. Охрана каравана начала радоваться победе, солдаты выкрикивали поздравления и потрясали оружием. Но Дедушка У оставался настороже. Взор старика, утративший былую остроту, цепко скользил по холмам, и не зря: с вершины одного из них прилетело массивное дубовое бревно, смявшее защитников и перевернувшее две телеги. Выжившие, опешив, поднимались на ноги, но несколько охранников остались замертво лежать на земле. Ко всеобщему удивлению, толстое бревно, обхватить которое могли бы разве что двое взрослых мужчин, начало светиться изнутри, озаряя место сражения зелёно-жёлтым заревом. Свечение начало пульсировать и через пару вдохов взорвалось, накрыв караван сотнями острых деревянных щеп.
У успел укрыться, выставив перед собой защитный артефакт, золочёный амулет с изображением Бамбуковых мечей. Ву-эр, которая сумела достичь к своим восемнадцати годам лишь первой звезды Концентрации ци, вскинула руки перед собой и создала слабый, примитивный барьер, который трещал даже под натиском деревянных щеп, но со своей задачей справился.
Израненный Лао с трудом поднялся на ноги, выдернул из плеча крупную щепу и приготовился к новой атаке. Рядом с ним встали нашедшие в себе силы и смелость немногочисленные соратники. Пятеро из двадцати приготовились принять смерть рядом с командиром, остальные же в этот момент либо не могли продолжать сражаться, либо убегали куда глаза глядят.
Разбойники устремились в очередную атаку, но ужас в сердца защитников внушали вовсе не три десятка головорезов, а новое лицо на поле боя. Невысокий, но очень крепкий мужчина в два прыжка преодолел спуск с холма и оказался на расстоянии вытянутой руки от Лао. Командир отбросил щит, перехватил копьё двумя руками и нанёс отчаянный удар. Выпад достиг своей цели и попал именно туда, куда и метил Лао. Однако результат оказался отличным от того, на который рассчитывал воин. Острие копья встретилось с могучей обнажённой грудью и начало гнуться. Атаман разбойников самодовольно ухмыльнулся и сделал шаг навстречу удару, сгибая своим торсом древко копья, которое не выдержало давления и переломилось прямо в руках Лао. Воин раздосадованно покачал головой и замахнулся обломком оружия. Атаман же сблизился с ним, положил свою массивную ладонь на макушку Лао и сжал. Брызги крови оросили невозмутимое лицо атамана и двух охранников каравана, которые тут же бросили оружие и упали на колени, моля о пощаде.
Остатками стражи и караванщиками, которых эта стража охраняла, занялись разбойники. Атаман поднял взгляд на единственного, кто ещё мог оказать ему сопротивление, Дедушку У.
— Ты славно сражался, старик. Особенно для твоих лет. Ты и я на уровне Основы духа. Пусть у меня ещё всего две звезды против твоих восьми, но я полон сил и здоровья. Твоя же духовная аура дрожит предо мной, как пламя свечи на ветру.
— Уважаемый, имя сего старца Нин У, — осторожно заговорил старик, не опуская пальцы левой руки и не пряча цзянь в правой. — Сей старец — глава малого клана Нин. Отпустите простых путников, и мы не будем мстить, и даже не сообщим о случившемся властям. Клянусь сердцем Дао.
Атаман громко рассмеялся, принялся тереть лысину огромной рукой и демонстративно повернулся спиной к старику.
— Какие громкие клятвы! Прям сердцем Дао? Нарушив подобную клятву, даос утрачивает возможность совершенствоваться. А ты, стало быть, решил попытаться перед смертью сформировать ядро? Таким клятвам можно верить, только если их даёт молодой или одарённый практик. Ты же уже одной ногой в могиле, и тебе не светит не то что Формирование ядра, но даже девятая звезда твоего нынешнего уровня.
— Да как вы... — начал возмущаться У, но внезапно замолчал, понимая, что вожак разбойников прав и возразить ему нечего.
— Меня зовут Кай Фэн, но в округе меня знают под прозвищем Столетний дуб. Сегодня я вырву твоё сердце Дао и съем его на ужин. Либо ты и твоя очаровательная внучка будете служить мне. — Дуб кивнул в сторону Ву-эр, от испуга сжавшейся в комок. — Ты можешь дожить отпущенные тебе годы под моей защитой, леча раны моих людей и мои собственные. Что касается твоей внучки... — Фэн хищно оскалился и облизал обветренные губы. — Я давно искал женщину, которая была бы достойна стать наложницей самого Столетнего дуба. Что скажешь, красавица, хочешь узнать, почему меня называют Столетним дубом? Уверяю тебя, это связано вовсе не с моей несокрушимостью, а с некоторыми иными качествами.
— Вы погибнете за это оскорбление, — выпалила Ву-эр. — Мой дедушка — великий духовный мастер, и такому отбросу, как вы, никогда не сравниться с ним.
— Довольно! — сердито выкрикнул У, но никто не понял, к кому конкретно он обращается: к внучке или же к Фэну. — Сегодня полуторавековой бамбук испытает прочность Столетнего дуба.
— Браво. — Фэн принялся хлопать в ладоши. — Красиво сказал. Нет, правда, очень красиво. Особенно мне понравилось про бамбук и дуб. Сразу видно, что передо мной выпускник Великой Секты, образованный человек. Только я возражу тебе, старик. В нашем мире побеждают не те, кто красивее говорит, а те, кто крепче стоит на ногах.
Над головой Фэна возникло бревно, которое он метнул прямо в Дедушку У. Старик снова воспользовался амулетом, но прямого удара артефакт не выдержал и раскололся, пропуская бревно дальше, прямо в грудь старика. Даже потеряв часть импульса во время столкновения с барьером, подобный снаряд превратил бы любого смертного в кровавый фарш, но У выжил. Его тело встретило огромный деревянный цилиндр и отлетело на добрые десять метров.
— Старик, ты вроде что-то говорил про прочность дуба? А что насчёт прочности самого бамбука?
Дедушка У лежал на животе и кашлял кровью, поэтому ничего ответить не смог. Всё, на что ему достало сил, — это посмотреть перед собой и увидеть несколько метров примятого кустарника. Оперевшись на цзянь, старик медленно поднялся, и его окутали потоки зеленоватой, целебной энергии.
— Ву, беги в лес, спасайся. Сей старец выиграет для тебя столько времени, сколько сможет.
— Дедушка! — отчаянно вскрикнула внучка, бросившись к старику.
— Молчи, когда говорит патриарх клана Нин, — строго возразил дедушка, но на его лице расплылась улыбка. — Живо делай, что тебе велит старший.
Ву-эр бросила на старика взгляд, полный скорби и благодарности, кивнула и побежала прочь.
— Догнать девку! — взревел Фэн, обращаясь к подчинённым. — Но не сметь портить её. Это развлечение для меня.
— Фэн перевёл взгляд обратно на своего противника. — Ну что, патриарх, продолжим? Твой ход, жалкий старикашка. Покажи хоть что-нибудь интересное перед смертью.
Дедушка У уверенно смотрел на врага, хоть тело уже начинало подводить: старческие мышцы ныли, ноги подкашивались. Но воля была сильнее, чем когда-либо прежде.
— Казнь четырёхсот мечей, — холодно проговорил У, направил лезвие цзяня в сторону врага, и над его головой возникли сотни уменьшённых копий его меча. — Объятия Императора полей.
Из-под земли прямо под ногами Фэна возникли серебряные лозы, обвившиеся вокруг его щиколоток, запястий и шеи. Когда противник оказался обездвижен, четыре сотни цзяней стремительно полетели вперёд, свистом разрезая пространство между двумя духовными мастерами.
Старик вновь закашлялся кровью и без сил рухнул на одно колено, опираясь на меч. Две высокоуровневые техники окончательно истощили меридианы, и даже победа сократила бы его жизнь ещё как минимум лет на десять-двенадцать.
— Ты обезумел, старикашка, — завопил Фэн, пытаясь разорвать путы. — Такими атаками ты скорее убьёшь себя, чем меня.
Фэн кричал от боли и напряжения, первые духовные клинки уже били по его телу, оставляя царапины и неглубокие порезы. Однако ни один из мечей так и не смог пробить толстую кожу.
— Отступи, Столетний дуб, — серьёзно произнёс У, вновь поднимаясь на ноги. — Или мы оба здесь поляжем. Я готов к смерти, а ты?
Фэн наконец сумел разорвать лозу, обвивавшую его правую руку. Освободившейся конечностью он разорвал остальные путы и выставил перед собой плотный барьер из ци. Клинки каплями дождя стучали о духовный щит, но через несколько мгновений могучий поток мечей прекратился. Фэн убрал барьер и увидел, что У летит прямо в него.
Старик в полёте ухватился за плечи Столетнего дуба, но не смог оторвать его от земли, и духовные мастера выкатились обратно к каравану, вцепившись друг в друга.
— Какой отчаянный старик, — с наигранным восхищением проговорил Кай Фэн, поднимаясь с земли и отряхивая с себя дорожную пыль. — Ты не шутил, когда сказал, что готов к смерти.
— Тебе не понять меня, разбойник. Жизнь внучки ценнее моей и твоей вместе взятых. Сей старец скорее взорвёт свой даньтянь, чем позволит упасть хоть одному волосу с её головы.
— Опять ты занимаешься словоблудием, старик, — отмахнулся Фэн, и в его руке появилось двуручное дадао.
— Не хочешь болтать? — переспросил старик, приглаживая козлиную бородку. — Тогда сражайся молча.
Изогнутый грубый клинок дадао встретил выпад утончённого цзяня и с лёгкостью отвёл его в сторону. Дедушку повело и развернуло спиной к Фэну, но тот не воспользовался преимуществом и не зарубил старика, а грубо пнул его в спину.
— Хочешь сражаться, сражайся. Не надо только этих танцев в стиле ваших праведных сект.
Острие меча несколько раз пронзило воздух на расстоянии ладони от ушей и плеч Фэна. Каждый удар Дедушки У был точен, но Дуб с лёгкостью уворачивался от атак. В какой-то момент он ударил навстречу: мощное дадао обрушилось на утончённый клинок, и Дедушка выпустил меч из руки, не сумев его удержать.
— Вот оружие настоящего воина, а не эти ваши зубочистки. Даже если бы я перестал защищаться, этой лекарской иглой тебе не удалось бы пробить мою шкуру, старик. Всё, сдавайся. Ты дал достойный отпор для своих лет, но истратил всю ци и потерял оружие.
— Дедушка! — за спиной У раздался вскрик, заставивший его сердце сжаться от ужаса.
Старик обернулся и увидел, что несколько смеющихся разбойников тащат связанную Ву-эр.
— Атаман, а девка-то с характером и очень прыткая. Пришлось обходить её с нескольких сторон, чтобы изловить. А потом начала отбиваться и своим веером перерезала горло Одноглазому Му, представляешь? — доложил один из разбойников и толкнул Ву на землю.
— Прости меня, дедушка, — заплакала Ву-эр, глядя на измотанного ожесточённым сражением старика. — Я пыталась, бежала...
— Бежала, да недалеко, — хохотнул разбойник.
Дедушка У лишь раздосадованно покачал головой и поднял взгляд на Фэна, наблюдавшего за ним с жадным любопытством. Патриарх малого клана Нин что-то неразборчиво начал шептать.
— Старик, чего ты там мямлишь?
— Иду на смерть, её я вижу...
Низ живота Дедушки У принялся пульсировать, излучая свет его ци. Разбойники бросили девушку на земле и побежали врассыпную:
— Спасайтесь, он пытается взорвать даньтянь!
Фэн принял защитную стойку, а старик вновь полетел прямо на него и крепко заключил в объятиях. На помощь ослабленному старику пришли лозы Императора полей, которые обвились вокруг мастеров, плотно прижимая их тела друг к другу. Оборвав основания лоз, Дедушка У продолжил полёт, унося себя и Фэна прочь от связанной Ву-эр. Спустя несколько ударов сердца раздался взрыв.
— Дедушка, пожалуйста, не надо! — завопила девушка, лицо которой исказила гримаса боли и отчаяния.
Несчастная Ву-эр рыдала, катаясь по земле и пытаясь освободиться. Пока есть хотя бы иллюзорный шанс, что Дедушка У ещё жив, она должна найти его израненное тело и исцелить. Тщетно разводя связанные руки в стороны, Ву-эр непрерывно смотрела на вспышку зелёного пламени и возникший из огня столб дыма, из которого внезапно послышались шаги. Ву-эр почувствовала прилив надежды и воспряла духом.
— Дедушка! — радостно крикнула она человеку, чей облик всё ещё скрывал дым. — Ты живой!
— Девочка моя, ты не знала, что подрыв даньтяня разрывает как дух, так и тело мастера? — спросил наконец показавшийся Кай Фэн, обожжённой ладонью вытер окровавленное лицо и поморщился от боли. — Упёртый старикашка, теперь его душа не сможет переродиться, она просто сгорела. И ради чего? Он лишь слегка ранил меня — моё тело закалено техникой Дубовой коры, и оно практически несокрушимо.
Ву-эр жалобно всхлипнула и попыталась отползти назад, но могучая рука крепко сжала её предплечье. В глазах Фэна блеснуло удовольствие.
— Надеюсь, ты будешь сговорчивее покойного старика? — спросил атаман и разрезал верёвки, связывавшие девушку.
Ву-эр потирала белые запястья, на которых остались следы от пут. Она искоса смотрела заплаканными глазами на Столетнего дуба и возвращающихся разбойников. Во время неудачной попытки бегства её безупречная прическа рассыпалась, золотая заколка, подаренная Дедушкой У на восемнадцатилетие, осталась где-то в лесу, а иссиня-чёрные локоны ниспадали на юное красивое лицо и дрожащие плечи.
— Добейте выживших! — грозно рявкнул Фэн, обращаясь к подчинённым. — Хоть на это вы способны, сборище трусливых отбросов?!
Послышались крики караванщиков и последних из солдат, кто ещё оставался в живых. Ву-эр чётко слышала каждый предсмертный крик, каждую мольбу о пощаде, но всё её внимание сосредоточилось на словах и руках Фэна.
Столетний дуб протянул ладони к вороту платья девушки и разорвал его до самой юбки, обнажив перемотанную шёлковой лентой грудь и выточенные годами тренировок мышцы живота.
— Что вы делаете? Оставьте меня, — взмолилась Ву, изо всех сил толкнула Фэна в грудь, но тот даже не качнулся.
— Не вопи, малявка, — прорычал Фэн, продолжая рвать на ней одежду. — Теперь ты в моей власти, и в твоих же интересах делать то, что тебе говорят. Я всё равно возьму, что хочу, а силой или лаской — зависит только от тебя.
Ву-эр зубами вцепилась в кисть Кай Фэна и сжала челюсть. Столетний дуб лишь усмехнулся и ударил девушку по лицу тыльной стороной ладони.
— Значит, силой.
Фэн схватил её двумя руками, оторвал от земли, перевернул вниз животом и мощно впечатал в дорожную пыль. Ву жадно глотала воздух, на мгновение лишившись возможности дышать, лёгкие горели от удара, и она не могла ни кричать, ни молить о пощаде. Атаман левой рукой заломил ей обе руки за спину. Ву с ужасом поняла, что Дуб занят не чем иным, как развязыванием пояса на штанах. Когда подол платья задрался, а могучая рука начала стягивать с неё панталоны, она хотела просто зажмуриться. Но увидела его.
Сперва в глаза бросился покрытый пылью чёрный доули, затем металлический блеск из-под него. Высокая фигура в рваном дорожном ханьфу быстро шагала по направлению к ней и разбойникам, несмотря на хромоту. Фэн замер и с удивлением посмотрел на незнакомца, остановившегося в нескольких шагах и разглядывающего место бойни. Разбойники переглянулись, кто-то даже рассмеялся и хотел было что-то съязвить, но Фэн жестом велел всем молчать.
Духовный взор Кай Фэна внимательно осматривал тело и дух нежданного визитёра, но не мог обнаружить никакой ауры, ничего, кроме «грязной» ци простого смертного, не способного управлять духовной энергией. «Уровень Укрепления тела? Он что, слабее этой девчонки?» — сам себя переспросил Фэн, словно не доверял собственному духовному взору.
Фэн оттолкнул Ву к телеге, неспешно поднялся на ноги и завязал пояс. Невзирая на ауру человека, только начавшего делать первые неуверенные шаги к бессмертию, было в этом незнакомце что-то, что не давало Фэну покоя. Чувство... тревоги, словно смотришь в чёрную бездну, а в ней открываются огромные глаза и зловеще смотрят на тебя в ответ. Но хромой человек в доули смотрел не на Фэна, а на Ву, спиной прижавшуюся к колесу телеги и стягивающую на груди разорванное платье. Во второй раз за день он кивнул ей.
— На убийство охранников каравана я бы закрыл глаза и просто прошёл бы мимо. Разбойничье ремесло мне понятно, хоть я его и не уважаю. Но надругательство над беззащитной девушкой... За это злодеяние вам придётся заплатить кровью.
— Уважаемый, это не ваше дело. Уходите по добру, по здорову. В противном случае на этой дороге станет на один труп больше.
— Юная госпожа, не бойся — теперь ты в безопасности, — холодно проговорил бродяга, напрочь игнорируя слова атамана, словно не услышал их вовсе. — Закрой глаза — скоро всё закончится.
— Как ты смеешь не слушать вожака Пустынных волков? — завопил один из подручных с огромной двуручной секирой. — Попрощайся с головой, бродяга.
Разбойники задорно приосанились, когда их побратим, истинный великан в человеческом обличье, бросился на парня в шляпе. Бродяга уступал ему в габаритах почти вдвое, и все уже ждали широкого взмаха секирой и последующего за ним обезглавливания. Но незнакомец не лишился головы. Он даже не стал бежать и не потянулся ни к длинному мечу за спиной, ни к короткому клинку на пояснице. Бродяга стоял недвижимо ровно до того момента, как над ним пронеслось грозное оружие. Слегка подсев под лезвие, незнакомец нанёс удар — не оружием, но голым кулаком. Пустынные волки ахнули в унисон — кулак, не сказать, что очень большой, пробил насквозь грудину здоровяка и теперь торчал из его спины.
Все разбойники приготовились к бою, в один момент перестав видеть перед собой бродячего шута — задохлик в шляпе оказался реальной угрозой. Вопреки предостережению нежданного спасителя, Нин Ву не зажмурилась и теперь широко раскрытыми от ужаса и удивления глазами смотрела на тело, которое упало на землю со сквозным отверстием в области сердца.
Незнакомец несколько раз взмахнул рукой, стряхивая с себя кровь. Доули наконец поднялся, открыв молодое лицо с хищной ухмылкой и металлической полумаской, о которой доводилось слышать многим жителям Цинлуна. Серебряная пластина полностью скрывала левую половину лица бродяги, но правая сторона оставалась открытой. Хитрый правый глаз внимательно смотрел на вожака волков, а левый незрячим бельмом выглядывал из узкой прорези в полумаске.
Шутки кончились. Атаман и самые сообразительные из его сообщников уже начали догадываться, кто перед ними. Вожак вскинул указательный и средний палец правой руки, обнажив свою жёлтую ауру.
— Бродяга, я Кай Фэн по прозвищу Столетний дуб. Предупреждаю тебя в последний раз — убирайся, пока не расстался с жизнью.
Ощетинившийся воин ранга Основы духа многих повергал в ужас и заставлял падать на колени. Но бродяга лишь хихикнул и покачал головой в шляпе.
— Столетний дуб, говоришь? Не доводилось о тебе слышать. Наверное, потому что ты никто. Ничтожество, которое больше века ведёт преступный образ жизни и смогло достичь лишь двух звёзд Основы духа. Ты жалок. Лучше бы ты учился, чем обирал простых смертных.
— Кто ты такой, чтобы смеяться надо мной? — встрепенулся оскорблённый Дуб, задавая вопрос, на который и сам знал ответ.
— Ты недостоин знать моё имя, а твои прихвостни тем более.
— По обычаю культиваторов я требую, чтобы ты назвал свой ранг, раз уж прячешь ауру. Никто не смеет пренебрегать мастером уровня Основы духа, сопляк. Перед тобой истинный бессмертный.
— Формирование ядра, девять звёзд, — тихо проговорил бродяга и поднял пальцы, аурой подтверждая сказанное.
Дуба повело из стороны в сторону, и ему пришлось сфокусировать свою ци в спине и ногах, чтобы устоять. Но вот его подручные один за другим падали на колени — не из страха или уважения, а просто потому, что физически не могли выдержать присутствие могущественного духовного мастера.
— Это правда ты, — сквозь зубы прошипел атаман. — Огненный демон...
— Не люблю, когда меня так называют, — расстроенно проговорил бродяга. — Но перед смертью вы можете называть меня так, как вам угодно.