Глава 3

Павел Вертинский слонялся по улице уже несколько часов. Мелкий моросящий дождь уже не раздражал его, потому как молодой человек промок до нитки. Он ходил из двора во двор. Останавливался на несколько минут, смотрел на черные окна, на пустые скамейки, на закрытые двери подъездов и шел дальше. За два часа он не встретил ни одной живой души. Он блуждал по городу, накрытому пеленой мороси и ночью, и, если бы не рекламные щиты и редкие фонари можно было подумать, что город умер. Куда все подевались…точно в фильме ужасов. Город умер, или я умер, но разве не все равно. Ведь я умер уже давно. Павел совсем продрог, его било мелкой дрожью, но он не хотел идти домой. Домой! Разве у меня есть дом? Что такое дом? Кажется, раньше я знал, но теперь забыл. Он бродил, рассуждая сам с собой.
Он сел на блестевшую в свете фонаря скамейку и стал вглядываться в пустоту бесцветных кустов акации, густо растущих возле подъезда. Почему-то ему припомнилось как несколько лет, нет, сотню лет назад он снимал дачу. Ему были невыносимы летние ночи в дачном домике на отшибе, особенно безлунные ночи. В кромешной тьме, в угнетающей абсолютной тишине его охватывал какой-то первобытный страх. Страх, что больше никого во всем мире нет. Мир сужался до размеров кровати, на которой он лежал. В этой черноте и глухоте ему приходило жуткое прозрение - в голове совершенно ясно вырастала ледяная мысль: «А ведь Бога нет» Эта мысль, возникнув в голове, леденила кровь, и ядовитый холод наполняла сначала живот, а потом все тело. В такие минуты Вертинский боялся пошевелиться. Чудовищное открытие вспыхивало в его голове как навязчивая реклама. За то лето он испытал такой ужас шесть раз. Шесть раз это много. Это слишком много. Павел не раз думал о том, почему его посещала такая мысль? Никогда он не был религиозным, да и атеистом себя не считал. Он вообще до того, как поселился на даче не думал о Боге. Почему тогда такие мысли? Нет, это даже не мысль, а ощущение. Леденящее душу предчувствие, инстинкт, предупреждающий об опасности, первобытный страх. Просто, все до смешного просто, меня пугала пустота. Пустота хуже всего! Все человеческая философия рассыпается без самого человека, Любовь, сострадание, справедливость, нежность, ненависть, зависть, предательство – все это - не имеет смысла, если ты один во всем мире. Бог есть любовь? Какая любовь может быть у человека в кромешной тишине и кромешной тьме? Без людей Бога нет. Вот и неразрешимый вопрос! Где нет людей – там пустота - там нет Бога. К такому заключению пришел художник.
И сейчас, сидя в пустом дворе и трясясь всем телом от холода, согласился сам с собой, что так оно и есть. Павел достал из кармана куртки складной нож и зачем-то нацарапал на скамейке слово «Нет» и положил его обратно. «Я ношу с собой оружие, чтобы научиться доверять людям». Откуда всплыла эта дурацкая фраза у него в голове непонятно.
Дождь стих и Вертинский, согнувшись, опустив голову, медленно пошел в сторону дома. Вышел на светлую улицу, чтобы не сломать шею в черных дворах. На пути ему попалась стайка девушек, разгоряченных после обильных возлияний в клубе, мимо которого он шел. Раскрашенные и разодетые красавицы никак не могли решить, кто куда едет. Он прошел мимо, не поднимая головы. Его никто не заметил. Наверно я превратился в тень. Дождь смыл меня, и теперь я могу заходить куда хочу и делать что хочу. Это мысль ему понравилась. «Я бы посмотрел, что делает Аня», - сказал художник, воображаемому собеседнику подняв голову. Но я не знаю, где она живет. Обидно. Обидно не знать куда идти, когда ты можешь пойти куда хочешь.
Он прошел еще несколько метров и услышал шум. В темноте двора раздался жалобный всхлип, эхом прокатившийся по пустому городу. Павел направился в темноту. Я тень, меня никто не увидит, я просто посмотрю и все. Он шел на звук нескольких голосов, бороздя глубокие лужи и царапая лицо о ветки деревьев. Он остановился, когда голоса стали совсем отчетливы, и он понял, откуда они идут. Художник аккуратно выглянул из-за гаража, страшась, что его увидят. То, что он увидел, легко могло стать сюжетом для его новой картины. Напротив, одного из гаражей стояла машина с включенными фарами и открытыми дверцами. Машина как прожектор освещала две фигуры – первой фигурой был тощий парень лет двадцати прижавшийся спиной к гаражу, скукожившийся всем телом, закрывший лицо руками и жалобно всхлипывающий, фигура второго мужчины, была куда внушительнее - он был гораздо старше и больше своей жертвы и, кажется, был очень рад этому обстоятельству. Он ухмылялся и ржал, радуясь пойманной добыче, пинал парня по ногам, чтобы усилить удовольствие.
Художник стоял в своем укрытии и боялся пошевелиться, на минуту ему показалось, что он оглох. Вертинский старался вслушаться, что же этот здоровый детина говорит своей добыче, но он ничего не слышал. Павел спрятался за гараж, и в голове опять всплыло чье-то высказывание насчет оружия и доверия к людям. Хлынул дождь, и Вертинский очнулся от коматоза. Он выглянул из своего укрытия как раз в тот момент, когда детина со всего размаха вмазал парню по носу. Бедняга впечатался головой в железную стену и осел. Дождь размывал струйки крови, просачивающиеся между пальцев рыдающей жертвы. Павел вновь спрятался, простоял несколько секунд и решил незаметно смыться. Он уже сделал шаг по направлению к кустам, когда услышал ее голос. Она истерично кричала, звуки заглушал все нарастающий дождь. Не может быть. Нет. Павел выглянул из-за гаража. Аня стояла возле машины и что-то кричала этому огромному мужику, тот тоже что-то ей шипел сквозь дождь, но Вертинский ничего не слышал. Детина, поняв, что парень от него никуда не сбежит, а девка уходить не собирается, решил проучить тупую тварь парой ударов. Художник стоял за гаражом и с открытым ртом смотрел, как бугай неторопливо направился к девушке. «Я ношу с собой оружие, чтобы научиться доверять людям». Павел сжал в кармане нож, дождь лил с такой силой, что трудно было открыть глаза. Когда мужик оказался напротив Ани и схватил ее за горло, Вертинский пулей вылетел из-за гаража, подбежал к нему и несколько раз ударил мужика в спину. Тот обмяк и стал оседать, схватившись за майку девушки. А Вертинский стоял и безумными глазами смотрел на свой нож, с которого дождь смывал следы преступления. Он поднял глаза, когда внезапно кончился дождь. На секунду, на одно мгновение он встретился глазами с Аней. Художник увидел в них такой страх и ужас, что побежал.
Он бежал по темным улицам, то и дело попадая в лужи. Деревья хватали его своими тощими пальцами. Хватали за лицо, за одежду. Деревья хотели задержать его. Вертинский чувствовал, что за ним погоня. Он бежал не останавливаясь, и слышал за спиной вой сирен. Он бежал, бежал, бежал. Павел остановился и не узнал места, где находится, услышал вой сирен и побежал снова. Так повторялось несколько раз, пока он просто не упал без чувств.