Глава 1 — Колесо Сансары — Valerie — Love Legend
←
Колесо Сансары
Глава 1 · 1 из 1

Глава 1

Знаете, что самое мерзкое в замкнутом круге?

Не то, что из него нельзя выйти.

А то, что рано или поздно начинаешь узнавать на этой дороге всё. Вообще всё. Ямы, мусор, попутчиков и, конечно, трупы на обочине.

Последние месяцы моей жизни превратились именно в такой круг. Непрерывный, постоянно повторяющийся и сжимающийся вокруг шеи как чёртова удавка. И, в целом, было бы плевать: у кого не бывает чёрных полос в жизни, верно? Вот только моя тесно переплелась с человеком, который породил и неудачи, и этот долбанный замкнутый круг.

Шрауд.

Он прилип ко мне, как красная точка лазерного целеуказателя: неотвратимая и неутомимая. Её нельзя было смахнуть, от неё невозможно было спрятаться — всё равно найдёт. Как и Шрауд.

Почти ни одна миссия, на которую меня подписывала моя ЧВК, не обходилась без него. Я приезжала убивать, и он был там. Я уходила, оставляя за спиной горящее здание, и он был там. Я пряталась от преследователей, желающих пустить мне с десяток пуль в голову, и, угадайте что? Правильно! Он был там!

Человек, равный мне в навыках, в изобретательности, в уме. И, видимо, в той суке-удаче, которая не давала мне его прикончить, сколько бы я ни старалась. Справедливости ради, у него тоже ни хрена не выходило. Возможно, только пока…

Из раза в раз мы сталкивались лбами, как два барана на узком мосту. У каждого свой приказ, своя цель — прямо противоположная. Если я защищаю — он убивает. Если я выслеживаю — он укрывает. Согласна, к чёрту командную работу! Мы резали подчинённых и коллег друг друга, устраивали засады, не гнушаясь идти даже на самые мерзкие подлости. Но, что важнее: постоянно оставляли друг друга, будто желанную цель на “сладкое”. Чтоб встретиться глаза в глаза, наброситься и… М-да, даже стыдно говорить. Итог таких стычек всегда был один — ничья.
Самое унизительное слово в моём ремесле.


Поначалу это чучело со стрёмной маской не вызывало во мне ничего. Совсем. Ещё один кусок мяса в бронежилете, ещё одна строчка в отчёте.

«Заурядный противник! — думала я тогда, выслушав целую тираду о страшном и ужасном Шрауде. — Обычный, натасканный пацанчик, которого просто надо выбить из колеи и пару раз хорошенько припугнуть. Либо сам свалит с пути, либо… Грохну.»

Потом мы встретились. Затем снова. И ещё раз. Вот тогда где-то внутри засело неприятное предчувствие. Свербящее, раздражающее. Оно не давало покоя, раз за разом ставя перед глазами образ Шрауда.

«Да какого ж хрена? — возмущениям моим не было предела. — Он что, моё личное проклятие? Его к моему послужному списку прикрепили?»

А потом я едва его не убила. Едва: мне не хватило пол-ладони. Хотелось хвалить себя и, в то же время, закопаться на три метра вниз. У меня были все шансы прикончить его, но… Нет, проблема не в моих навыках и не в том, что я допустила ошибку. Она крылась в другом. И только тогда до меня дошёл весь ужас того, во что я вляпалась.

Шрауд был не просто военным, которого кто-то куда-то послал. О-о-о, не-е-е-ет. Его отправляли туда, откуда не возвращаются. О таких миссиях не говорят вслух, не озвучивают на заседаниях, в штабах и уж тем более не разглашают широкой прессе. Это такие задания, после которых тебе в комнатке 4 на 4 молча вручают медаль или — что случается чаще — пишут сухое извещение родственникам о твоей гибели. А Шрауд не просто отправлялся на них — он возвращался раз за разом, как какой-нибудь бессмертный психопат. Он один мог стоить отряда спецназа. Может, двух. Смертоносный, быстрый, незаметный и чертовски эффективный.

После пятой встречи я решила узнать, кого именно так упорно не могу закопать. В конце концов, что это такое? Я и сама считалась весьма опытной, своего рода даже уникальной. И при этом не могла прибить какого-то там… Ох, ну ладно. Не “какого-то”.

Спасибо неиссякаемому запасу источников — узнать больше о Шрауде удалось в кратчайшие сроки. Вернее, не мне, а моему начальству. Знаете, у главы ЧВК никогда не бывает проблем с тем, чтобы вытащить наружу скелеты из всех ваших шкафов. Их длинные ручонки залезут куда угодно: и к вам в постель, и даже под кожу. Соберут, извлекут всё, что посчитают достаточно важным, а потом задокументируют — как патологоанатомы поступивших к ним пациентов. Так что да. Спустя неделю у меня на руках было личное дело моей смертоносной тени, которое я принялась изучать как поехавший учёный новый вирус.

Сайлас Хэдли. Служит под началом командира Грэма Холлоуэя в отряде «Кайрн». Отряд работает на правительство. На какое — я не вчитывалась. Эта информация меня волновала куда меньше, чем личность смертоносной тени. А там было, чем удивить даже видавшего виды наёмника. Сайлас охотился на террористов — именно “охотился”, а не выслеживал, захватывал и доставлял куда следует. Не, судя по его послужному списку, бывает и такое. Но куда чаще Шрауд их просто устраняет. А задания… Вы видели его задания? Да любой здравомыслящий человек сто раз бы перекрестился и свалил в закат при одном их виде! А он… Как и весь его долбанный отряд…

Элита.

Это меня даже порадовало. Ко мне прицепился не какой-то щенок, а самый настоящий выдрессированный, озлобленный и ни черта не ручной бойцовский пёс. Самомнение у меня тогда взлетело до небес. Остальные боялись Шрауда, даже от упоминания его позывного сжимались и могли обмочиться — до того он их пугал. А я… А я стала занозой в его заднице. Как и он в моей.

Помню, как решила повыпендриваться и рассказать о наших с ним интересных взаимоотношениях. Тогда кто-то сказал мне: «Не радуйся раньше времени. Когда встанешь с ним лицом к лицу, будет не до смеха. Увидел его — значит, ты уже труп».

Красиво. Только вот я видела его много раз. И, глядите-ка! До сих пор жива.

Впрочем, имеются весомые предположения, что это легко поправимо…


Всё же возможностей прикончить меня у него было предостаточно.

Одна из них выпала ему на задании, которое я до сих пор считаю самым мерзким в своей жизни. Поверьте, конкуренцию ему тут составляли весьма серьёзные участники.

Африка. Сезон дождей.

Город — если это можно так назвать — был чем-то вроде… Мелкого кусочка колбасы. Мы такие “жопками” называем — краешек, скукоженный из-за натяжения упаковки. Да, всё правильно, жопкой я назвала поселение. Брошенное на произвол судьбы всеми, кем только можно было. Война превратила некогда неплохое место в гниющую и воняющую свалку. Улицы — в грязи, мусоре и трупах. Дома — опустевшие, голые и опасные. Каждый поворот похож на предыдущий. Сраный лабиринт, в котором вероятность сдохнуть такая же, как и заблудиться.

У противника было всё. Численное превосходство. Оружие лучше нашего. Беспилотники над головой — почти беззвучные вестники смерти: если они тебя увидели — ты уже труп. Иронично, да? Мне тоже так показалось. А ещё у ребяток был хороший боезапас. И техника. И шансы выжить раз в 10 больше, чем у нас.

Ах, да, кое-что ещё.

Дождь. Сраный, мать его, дождь. Он лил так, словно небо решило утопить весь этот гадюшник целиком. Может, пыталось так очистить землю от всего того мусора, который оставили после себя люди? Не знаю, но с наступлением сумерек мир сжимался до десяти-пятнадцати метров мокрой темноты, а дальше не было ничего. Только шум воды, запах гниющего мусора, мокрой штукатурки и чего-то сладковатого, о чём лучше не думать. Я так понимаю, примерно тогда у меня сдохло умение различать запахи. Оно и к лучшему.

Обычная операция, которая по плану должна была продлиться недели три от силы, превратилась в безумное испытание на выживание. Тогда-то мы с Хэдли впервые сошлись врукопашную.

Я даже не поняла, в какой момент оказалась с ним нос к носу. Похоже, ему тоже пришла светлая мысль прокрасться под покровом ночи и устроить в стане врага небольшой праздник с фейерверком. Что ж. Гении, как и идиоты, мыслят одинаково. Кем из них были мы, вопрос отдельный.

Реакция у нас обоих сработала идеально, технично. Мы бросились, но не друг на друга, а в разные стороны. Стрелять на таком расстоянии было глупо — проще зарезать. Но когда ты видишь, как противник держит в руках огнестрел, резко передумываешь тянуться за холодным оружием. И всё же выбор пал на него. Сидя за бочкой, из которой мне за шиворот текла холодная вода, я прикидывала собственные шансы на выживание. Они были, но не обнадёживающие.

Шаг, затем ещё один. Дыхание скрыть за шумом дождя, шорох подошв — за плеском воды. Я должна стать никем, тенью Шрауда на стене. Подобраться так близко, что смогла бы проникнуть под кожу. А затем удар. Всего один. Чистый, быстрый. В шею. И человек с саваном вместо лица перестанет быть моей проблемой.

Не вышло. Кто-то здесь удивлён?

Он поймал меня боковым зрением. Успел развернуться и перехватить выпад, а затем увести лезвие в сторону. Пистолет во второй руке уже смотрел мне чётко в лоб. Помедлила бы и осталась бы там. Но я дёрнулась и вцепилась в ствол, рванула его вбок, чтобы пуля прошла мимо.

Выстрел.

Мир лопнул. Звон в ушах, белая вспышка, и на миг ни верха, ни низа. Перепонки мне спасли наушники, а вот глаза остались незащищёнными. Мы оба — и снова, сука, одновременно — отшатнулись, разрывая дистанцию. Секунда передышки, чтобы восстановить зрение, провести повторную оценку врага и шансов на победу, а затем…

Я снова рванула к нему. Целилась уже не в горло — возможность упущена — а в сухожилия и связки. Туда, где режешь, и человек становится калекой. Мясом, которое можно добить не торопясь.

Он перехватил мою руку. Снова. Вывернул грубо, до мерзкого хруста так, что пальцы сами разжались. Нож полетел вниз, но я поймала его второй рукой, крутанулась и полоснула по внутренней стороне бедра. Туда, где бедренная артерия. Туда, где три минуты, и всё. Медленная, далеко не самая лёгкая смерть.

Ага, как же.

Всё — распоротая ткань и поцарапанная кожа. Царапина, понимаете? Царапина, мать её. До чего удачливый ублюдок!

Шрауд снова навёл на меня ствол. А я снова вцепилась в дуло и ударила ребром ладони по сгибу локтя. Его пальцы разжались, выронив пистолет, и тот, звякнув, утонул в жидкой грязи.

Сайлас оказался безоружен. Целую секунду.

А потом в его руке блеснул нож. Собственный. Конечно, как иначе?

И мы сцепились снова. Без криков, только хрип, плеск, мокрый скрип ткани. Каждый шаг просчитан, каждый удар взвешен, и каждый раз мимо. Царапины. Неглубокие порезы. Кровь, которую тут же смывал дождь, будто её и не было.

Кто бы мог подумать, что такая туша может быть настолько вёрткой? Я ценю габариты бойцов — порой их одних хватает, чтобы напугать противника. Но, простите, когда два метра роста и 200 с лишним фунтов двигаются быстрее и точнее гимнастов… Невольно задумываешься: «А сыворотка суперсолдата точно была только в фильмах?». Хэдли уходил от ударов с ленивой лёгкостью, словно знал их наперёд. Я, впрочем, не отставала.

До поры.

Признаюсь, я отвлеклась. Может, заигралась. Был в этой драке какой-то пьяный, безумный восторг, от которого кровь стучит в висках, а на губах застывает широкая улыбка. Но главная ошибка крылась в другом.

Я банально потеряла концентрацию.

Сбоку мелькнула тень. Я дёрнула головой. Шрауду этого хватило.

В следующий миг меня впечатало в стену так, что из лёгких вышибло воздух. Рука на горле, железная хватка, будто держал не человек, а машина. Нож уже был занесён, остриё смотрело мне в шею. Между мной и смертью оставались доли секунды и тонкая мокрая ткань формы.

Вот тогда я и узнала, что такое настоящий страх. Не вот эта дребедень из книжек про холодный пот и бешено бьющееся сердце. А реальный, животный страх. До этого он во мне спал. Вернее, я его усыпила годами тренировок и практики. Признаюсь, у меня не было ни единого случая, чтобы мне действительно грозила неминуемая смерть. Нет, прикончить меня могли всегда, но есть разница между ракетой, нацеленной на твоё убежище, и ножом, стремящимся пробить твою сонную артерию.

Страх мне не понравился. Он пах холодом, сыростью, землёй. Он ощущался как ледяной, неповоротливый мертвец, решивший ласково, как мать, обнять тебя напоследок. В тот момент мне хотелось не выжить, а избавиться от этих ассоциаций. Любым, сука, доступным способом.

И я оказалась достаточно везучей. Прям как Шрауд. Мне удалось поймать его запястье, и лезвие замерло в паре сантиметров от моей кожи. Затем нанесла удар ногой в боковую часть колена. Хруст, или мне так показалось. Сайлас качнулся. Второй удар, в живот, со всей дури.

Можно было остаться. Попробовать его добить, воспользовавшись дезориентацией врага.

И сдохнуть.

Помните, да? Шрауд был так же хорош, как и я.

Я оттолкнула его и рванула прочь, в темноту, в дождь, в кишки этого гнилого города. Я бежала и знала, что в этой драке мне не победить. Он уже выиграл. Не потому, что приставил нож мне к горлу. Это-то как раз не определяло победителя. Не-е-ет, всё куда прозаичнее. Он выбил меня из равновесия, стёр мою непоколебимость и покой. А в моей работе существует простое правило: когда руководствуешься эмоциями, а не расчётом, уже считаешься трупом.

Выжила я тогда только потому, что оказалась достаточно быстрой. На память мне осталась пара новых шрамов: небольших и аккуратных. Как подпись.

Если считать по очкам, ту дуэль выиграл он.

Дуэль, но не войну.


Забавно, но я никогда не считала Шрауда врагом. Такого, знаете, заклятого, которого ненавидишь до зубного скрипа или мыслей о том, как его кишки будут смотреться на твоих ботинках. Нет.

Он бесил меня. Жутко бесил своим вечным присутствием по ту сторону баррикад. Своей проклятой живучестью. Но ненависти я к нему не испытывала.

Зато смело могу сказать, что в каком-то профессиональном смысле Сайлас мне даже нравился. Я не встречала никого настолько похожего на меня. Те же навыки, та же подготовка, тот же вывихнутый способ думать. Да, были и другие выдающиеся ребятки, но большинство из них сейчас спокойненько служит… Кормом для червей. А вот Шрауд… Не-е-ет. Это слишком уникальный гадёныш.

Когда наши встречи начали становиться предсказуемыми, я вывела для себя особое правило. Думаю, у него оно тоже было.

Если задание безумное, опасное, почти невыполнимое — мы встретимся. Обязательно встретимся. И снова попробуем друг друга убить.

Иронично, что за столько месяцев мы сталкивались десятки раз, выучили привычки друг друга, кто и как держит нож, пистолет или автомат, какая рука и нога ведущая, но не обмолвились ни словом. Вообще, можете представить? Уверена, Шрауд знал обо мне примерно столько же, сколько и я о нём. Мы стали буквально кровными родственниками… Согласна, странная семейка, но в нашем деле нормальными бывают только трупы.

Возможно, мы молчали бы и дальше, если бы не один день, после которого колесо моей жизни из цикличного превратилось в хаотичное…


Крыша многоэтажки. Ночь. Тишина. Моё уютное снайперское гнёздышко.

И шаги.

Приглушённые. Слишком тихие, чтобы их услышал обычный человек, и слишком громкие для того, кто умеет ходить по-настоящему беззвучно.

Он хотел, чтобы о нём узнали. Чтобы о нём узнала я.

Через пару секунд пистолет-пулемёт в моих руках уже смотрел в темноту. Туда, где по крыше медленно, по-кошачьи, крался мой вечный противник. Я ловила только его силуэт: то тут, то там, среди труб, вентиляционных коробов, ящиков и ржавых бочек. Слишком много укрытий для такого клочка бетона. Слишком много мест, где может прятаться смерть.

В абсолютной тишине его голос, который я услышала впервые за несколько месяцев, заставил меня вздрогнуть. Совсем чуть-чуть, но придушить саму себя за это хотелось до одури сильно.

— Всё те же, всё там же, да, Эрис? — он говорил именно так, как я и представляла. Хрипло, грубо. С неожиданно британским акцентом. Тон был угловатым и острым — чем-то напоминал тот самый нож, которым он расписался на моей коже. Единожды услышав этот голос, я бы не смогла его забыть. Никогда. Но в тот момент мне было не до сантиментов. Стоило сосредоточиться.

Звук шёл откуда-то слева от того места, куда смотрел мой ствол. И в то же время отовсюду. Из-за каждой трубы. Из каждой тени. Будто крыша сама заговорила его голосом.

То, что Шрауд знал мой позывной, мало заботило. Эту информацию можно было откопать без особых усилий, так что не критично. Куда больше волновало другое.

Знает ли он моё настоящее имя?

И кто из нас сегодня наконец уйдёт с этой крыши мёртвым?

Продолжайте с того же места

Войдите или создайте аккаунт, чтобы сохранять прогресс и возвращаться к начатым книгам на любом устройстве.

Войти и сохранить место Можно просто читать дальше — бесплатные главы открыты без входа.
←
0%
☰