Стук сердца не давал собраться. Страх всё больше накатывал на меня при виде особняка, куда предстояло войти. Ахил открыл дверь и ненавязчиво подтолкнул ко входу. В гостиной спиной к нам сидел мужчина.
Я не смогла его разглядеть: от страха начало плыть перед глазами.
— Аджай, я привёл её к вам, — произнёс Ахил.
Мужчина медленно повернулся и поднялся с кресла. Я всё ещё не могла его разглядеть — в гостиной были закрыты шторы, туда почти не проникал свет, а стук сердца не давал сконцентрироваться.
Прошло пару минут, и аджай подошёл к нам.
— После твоего провала я собирался от тебя избавиться, Ахил, но ты всё‑таки оправдал мои ожидания. Выйди.
Этот голос был властным, сильным, расслабленным и уверенным в себе — такой же, как и его хозяин. На меня смотрел высокий мужчина, изучая каждый миллиметр лица. Помощник вышел, аджай приблизился — и я почувствовала, что перед глазами всё поплыло. Картинка слилась в калейдоскоп красок от окружающих предметов.
Я вдруг упала в обморок от волнения, успев заметить, что меня крепко держат сильные мужские руки — они не позволили удариться об пол.
Через какое‑то время я почувствовала стойкий запах кофе, услышала шелест камина и тепло — оно шло то ли от огня, то ли от одеяла, накрывавшего меня. Я смело открыла глаза.
Напротив, всё в том же кресле, снова сидел мужчина. На этот раз я смогла его разглядеть. Высокий, с тёмными волосами. С загорелой, но не смуглой, как у всех в этом месте, кожей. Это был молодой человек с глубокими зелёными глазами, лет так 26–28. Он не был похож на остальных, но его власть чувствовалась в каждом уголке этой комнаты и всего дома.
— Ни разу при виде меня девушки ещё не падали в обморок, маходея, — с улыбкой произнёс он.
Мне не хотелось говорить: страх сковывал с головы до пят, сердце бешено билось, а в носу настойчиво оставался запах кофе. Я боялась за всё — за свою жизнь, за семью. Но больше всего приводило в ужас то, что я растворилась в его голосе и смотрела только в эти зелёные глаза.
— Не бойся меня, ты вся дрожишь, — снова заговорил аджай.
— Ты… вы… Меня убьют? — голос предательски дрогнул.
— Почему ты так решила? — нахмурился хозяин дома.
— Они так сказали… Если я вам не подойду, меня убьют, — теперь в голосе начал появляться вызов, и он это заметил.
С каждым моим словом мужчина хмурился всё больше, от этого становилось всё страшнее.
— Об этом потом, — немногословно отрезал он. — Я не хочу и не хотел тебя убивать. Ты — моя гостья. Не буду скрывать, что у меня есть свои планы, но убийства в них не входят. Я хочу с тобой познакомиться. Отныне жить и ночевать ты будешь здесь, в отдельной спальне.
— Я…
— Как тебя зовут?
— Вероника…
— Хорошо. Что ж, ты можешь удивиться: у меня совершенно простое имя. Ты ведь уже познакомилась с кем‑то? Это не вся наша «банда», как вы нас называете, но здесь живёт отдельная община, и у них свои традиции. Они зовут меня аджай — для них это глава, вождь. Такое проживание и традиции были их условием присоединения к нам. Можешь звать меня Руслан.
Я молчала, и тогда глава решил сменить тему разговора.
— Кто сказал тебе про убийство?
— Сестра Ахила. Они привели меня сюда. Да и все остальные намекали на это.
Руслан снова нахмурился и вышел из комнаты. Я просидела в этом кресле несколько часов. Не было слёз, только мысли, сбивающие друг друга. В единое целое собрать их не получалось: они лезли в голову с разных сторон. Сначала хотелось сбежать, потом появилась надежда, что меня отпустят. Ещё через время страх говорил только о том, что я останусь здесь и живой не выйду.
Спустя какое‑то время, когда уже смеркалось, Руслан вернулся. Я резко проснулась и увидела, что он был с Ахилом, Элеонорой и ещё двумя мужчинами. Помощник был в ужасе, его сестра — ещё бледнее и заметно нервничала. Они ушли в другую комнату. Пока дверь закрывалась, я успела увидеть, что она похожа на кабинет.
И вот тогда стало громко.
— Куда делись все девушки, которых я отправил домой? — громом пронёсся вопрос аджая в ушах присутствующих. В ответ была лишь тишина.
Я даже обвела взглядом комнату: казалось, дрожал каждый уголок.
— Если вы не заговорите, я лично убью вас обоих.
— Аджай, они мертвы, — обречённо прошептал Ахил.
Послышался звонкий шлепок — Руслан дал пощёчину помощнику.
— Убить, — приказ был для двух помощников, вошедших с ними в комнату. Голос казался стальным и холодным, как и взгляд хозяина дома.
— Подождите, стойте! Не убивайте его, прошу! — кричала и молила Элеонора. — Это… Нилам. Она убила всех, кого мы отобрали для проверки.
— Зачем?
— Она сказала, что делает это ради тебя. Она любит тебя, аджай…
— Твой брат всё знал?
— Мы только недавно узнали, аджай, — снова тихо произнёс Ахил. — Хотели провести своё расследование и убедиться в этом, чтобы потом передать всю информацию вам.
— Обоих в камеру и допросить. Не ждите только, — уточнил Руслан и добавил: — Нилам привести в тюрьму, я буду ждать там.
Все вышли. Я шокированно смотрела на эту картину и успела заметить, как Элеонора и Ахил взялись за руки, чтобы успокоить друг друга. Та, кто казалась мне союзником — помощницей, пусть и грубой, была способна на убийство ради любви.
Когда их увели, аджай спросил, глядя прямо в глаза:
— Она тебя испугала?
— Нет. Я не знаю, что могло быть хуже — смерть здесь или там.
Руслан напрягся. Ему было интересно, что происходит в жизни девушки: с первого взгляда он понял, что с её появлением изменится вся его жизнь. Ахил успел рассказать, как смело она шла за ним, не зная, что её здесь ждёт. Что такого страшного могло ждать её у дверей дома?
Всю ночь я не могла уснуть. Разглядывала комнату, представляла, как мы с семьёй могли бы жить в таком доме: красив был каждый уголок, уют, запах — это был настоящий дом.
Потом начались жуткие, душераздирающие женские крики — крики Нилам. Я не поняла, что именно произошло, но она обманула Руслана — своего аджая. Что могло толкнуть девушку на предательство? На убийство других людей? Любовь не стоит таких вещей. Может быть, они что‑то скрывают?
Вскоре пошёл дождь и усиливался с каждой минутой, будто говоря о тех страданиях, что раздавались откуда‑то из глубины этого огромного поместья. Слушая всё это, я не могла уснуть — даже закрывала уши. Но любопытство взяло верх, и тогда я пошла в коридор.
Спустя какое‑то время ноги привели меня в подвальное помещение — на эти крики. Я поняла, что нахожусь в каком‑то широком каменном коридоре. Он был не похож на дом, в котором я спала у тёплого камина: здесь были только сырость и пробирающий холод, а камни напоминали стены замка.
Я стояла у двери и услышала обрывки фраз и криков:
— Почему их больше нет? — тихо и спокойно спросил Руслан.
— На их месте должна быть я! Я!
Мой шок был выше всех моих сил. Но, слыша шаги, я убежала обратно в ту комнату. Чтобы успокоиться, села на широкий подоконник, смотря на дождь, — и вскоре глаза начали закрываться. Постепенно часть пледа упала на пол, а комната погрузилась в тишину.
Спустя 15 минут
Вероника сидела на подоконнике, дрожа от бессонницы, когда сквозь ночную тьму донёсся крик. Сердце забилось быстрее: кто‑то плакал, кричал, а потом звук превратился в тишину, от которой мороз пробежал по коже. Она тихо пробралась в коридор, прислушиваясь.
Вдруг из комнаты в конце коридора донеслись резкие, уверенные шаги и тихий приказной голос:
— Ты испорчена… Ты не подходишь… Только я решаю, кто останется с Русланом, — слышала она сквозь дверь.
Все слова сопровождались ударами, шлепками и всхлипами. С каждым новым звуком Вероника понимала ужасную правду: Нилам убивала прежних девушек одну за другой — и делала это с холодной точностью. Она знала, как сделать больнее — не только силой, но и словом.
— Ты здесь не нужна… Дома тебя тоже не ждут. Я знаю, что с тобой делать!
Крики сменялись шёпотом, затем — тишиной. Каждая смерть происходила в разное время: девушки приходили в общину не вместе, а так же, как и Вероника, — по воле случая, когда близнецы, брат с сестрой, видели в них подходящую кандидатуру. И каждая испытала на себе этот страшный суд Нилам.
Вероника отшатнулась — ноги подкосились, дыхание сбивалось. Ей хотелось закричать, но она знала: никто не услышит. Сердце сжималось от страха и ужаса. Любовь Нилам к Руслану сделала её беспощадной, и теперь Вероника отчётливо видела: правила общины страшны, а сама она беспомощна перед ними.
Ливень за окном усиливал ощущение страха. С каждым раскатом грома Вероника ощущала себя маленькой и уязвимой, зная, что следующее «тестирование» может настигнуть и её.
В то же время в комнате с камином
Руслан вошёл, потерев переносицу от усталости, и вдруг увидел, что на подоконнике спит Вероника. Плед упал на пол, и она слегка дрожала. Подойдя ближе, аджай заметил, что во сне девушка сжимает кулаки и едва слышно всхлипывает.
Он понимал: девушка мучается от неизвестности и, без сомнения, боится его и окружающих людей. Да и сегодняшняя сцена не прибавляла уверенности в безопасности этого места.
Сначала он хотел накинуть плед обратно, но передумал. Подхватил Веронику на руки и отнёс в свою комнату. Там он аккуратно накрыл её покрывалом, а сам собрался уйти спать на диванчик в другом углу комнаты.
— Ты здесь не нужна… Дома тебя тоже не ждут, — едва слышно произнесла она во сне и прижалась к его руке.
Аджай замер, задумчиво глядя на девушку. Её слова эхом отозвались в его сознании, пробуждая любопытство и странное чувство тревоги. Он снова задумался над её историей и решил: завтра он лично узнает всё из её уст.