Глава 6 — Медвежий угол — Galnila — Love Legend
←
Медвежий угол
Глава 6 · 6 из 7

Глава 6

Ехали долго. Я потерял счет времени. Иногда мы останавливались, Витя открывал окошко, кидал мне бутылку воды.
— Как там пассажирка? — спрашивал он.
— Спит, — отвечал я.

Я смотрел на браслет. Дорогая игрушка. Но любая электроника боится воды. И короткого замыкания.

Когда мы свернули с трассы на гравийку, я понял — мы приехали.
Машина остановилась. Витя открыл дверь.
— Выгружайся. Конечная.

Мы стояли на берегу Енисея. Внизу, на воде, покачивался катер.
За моей спиной, километрах в пяти на восток, начиналась тайга.

— Дальше пешком, — Витя снял с пояса пульт. — Браслет я пока оставлю. Дойдешь до забора — скинешь. Мы будем смотреть. И если обманул нас с координатами…

— Я не обманул, — я потер затекшую шею.
— Знаю. Ты просто дурак.

Витя ушел к катеру.
Я остался один.
Я подошел к кромке воды. Достал из кармана куртки ту самую глиняную птичку. Она пережила Москву, трассу и багажник «Тахо».

Я размахнулся и швырнул ее в черную воду.
— Лети, — сказал я.

Затем я сел на землю. Достал нож.
И начал разбирать свой браслет.

Мне нужно было десять минут. Десять минут форы, пока «Золотой» не поймет, что сигнал пропал не из-за помех, а потому что я вырвал аккумулятор и замкнул контакты на стальной пряжке ремня.

Я посмотрел на тайгу.
Где-то там, за высоким тыном, горел свет.
Они ждали литий. Они ждали гостей.

Я поправил карабин на плече.
— Ну что, Леха, — сказал я в серое небо. — Похоже, вечеринка снова начинается. И мы — главные блюда.

Я встал и пошел в лес.

Тайга пахла иначе. Не сыростью и прелой листвой, как в Подмосковье, а озоном, гарью и металлом. Я шел уже третий час, проваливаясь в мягкий мох. Браслет остался лежать под выворотнем — кусок мертвого пластика, который должен был убедить «Золотого», что я все еще иду к ним в руки.

Впереди, сквозь частокол лиственниц, мелькнул неестественный свет. Не теплый, желтый свет керосинки, а мертвенный, белый, светодиодный.

Я упал в папоротник.

Деревня изменилась.
Забор стоял на месте, но теперь поверх бревен тянулась «егоза» — колючая проволока. На угловых вышках, которых раньше не было, горели прожекторы. Они заливали поляну перед тыном мертвенной синевой.

А за забором больше не было тишины.
Там рычал дизель. Глухо, утробно, сотрясая землю. Звук был таким мощным, что вибрировала палая хвоя.

Я достал бинокль.
Ворота были открыты настежь. И это было самое страшное. Староверы никогда не оставляли ворота открытыми.
Внутри сновали люди. Но это были не мужики в армяках.
Люди в камуфляже.

Я перевел объектив на избу Еремея.
Крыша была разобрана. На ее месте, прямо над горницей, возвышалась огромная спутниковая тарелка. Рядом с ней торчала мачта сотовой связи.

— Твари, — прошептал я.

«Золотой» не стал ждать моих карт. Он просто пришел. Пока я катался в багажнике, пока жрал бумагу в Москве, спецназ ФСБ зачистил «Медвежий угол». Еремея, скорее всего, уже нет. Литий пошел в разработку.

Я отполз назад, в темноту. Нужно было уходить к реке, ждать катер «Золотого» и брать его тепленьким. Но что-то заставило меня замереть.

Справа, там, где начиналось болото с гатью, мелькнула тень.
Она двигалась не как солдат. Солдаты ходят тяжело, хрустя ветками. Эта тень скользила.

Я вскинул карабин.
Тень остановилась. Присела.
И свистнула. Тихо, по-птичьи.

Из-за коряги поднялась голова.
Леха.

Он был страшен. Борода сбилась в войлок, лицо пересекал свежий, багровый шрам — от виска до подбородка. Один глаз заплыл, вместо него была узкая щелка. Одет он был в изодранный маскхалат, перемазанный грязью.

— Я думал, ты в психушке, — выдохнул я, выходя из укрытия.
— В психушке сейчас твой «Золотой», — Леха оскалился. Зубов у него не хватало. — Мы с пацанами решили, что санаторий — это скучно. Сбежали через вентиляцию.

— Ты один?
— Обижаешь, — он свистнул снова.

Из темноты вышли еще трое. Такие же оборванные, грязные, с лихорадочным блеском в глазах.
— Это «лесные братья», — Леха хлопнул одного по плечу. — Бывший спецназ, который не захотел ехать в Африку за интересы корпораций. Мы тут, Саня, партизанскую войну учиняем.

— Вы с ума сошли? — я схватил его за грудки. — Там рота спецназа! С тепловизорами! С беспилотниками! Вас накроют через час!
— Тебя послушать, так мы уже мертвы, — Леха спокойно разжал мои пальцы. — Слушай сюда. Мы три дня наблюдаем. Они расслабились. Думали, взяли деревню — и дело в шляпе. Поставили один пост на воротах. Один — на дизельной. Остальные пьют.

— Зачем ты вернулся, Лех?
— За ней, — его голос стал жестким, как битое стекло. — И за тобой. Я твой должник.

Мы лежали на краю болота. Леха разложил на куске брезента карту, нарисованную от руки.
— Здесь, — он ткнул пальцем в избу старосты. — Мы слышали крики. Женские. Они держат ее в подвале, там раньше ледник был.
— Как ты слышал? До деревни километр!
— У меня теперь слух, как у совы, — Леха невесело усмехнулся, коснувшись своего шрама. — После того, как они мне мозги в клинике пылесосом почистили, я тишину слышать перестал. Только басы.

— План? — я смотрел на дизельную. Генератор стоял там. Если его рвануть, прожектора погаснут.
— План «Бешеный медведь», — Леха достал из разгрузки гранаты. Настоящие, боевые «эфки». — Я иду к дизельной. Валю механика, режу провода. У них там резервный генератор в сарае, но ему минут пять на разгон.
— Эти пять минут нас и похоронят.
— Не похоронят, — подал голос один из «братьев», снайпер по кличке Филин. — У них периметр на соплях. Они думают, что лес — это декорация.

— Я иду с тобой, — сказал я Лехе.
— Нет, — он посмотрел мне в глаза. — Ты идешь за девкой. Ты ее заварил, тебе и расхлебывать. Мы дадим тебе двадцать минут. Как только услышишь первый взрыв — у тебя есть полминуты, пока они не очухались. Вход в ледник — за печкой в избе старосты.

— Лех, это самоубийство.
— А мы, Саня, уже два раза умерли, — он похлопал меня по плечу. — Третий раз не страшно.

Мы пожали руки. Сухо, быстро, без соплей.

Леха и его «братья» растворились в темноте. Я ждал, вжавшись в корни лиственницы. Секундная стрелка на часах била по нервам, как молотком.

Внезапно дизель кашлянул. Раз, другой. И затих.
Тишина ударила по ушам.
И тут же погасли прожекторы.

Деревня «Медвежий угол» провалилась во мрак.

— Время! — прошипел Филин.

Я рванул к забору.
Там, где Леха обещал «сопли», оказалась дыра в «егозе», перетянутая пластиковыми стяжками. Я перерезал их ножом.

В деревне орали. Лучи тактических фонарей метались по стенам. Солдаты выбегали из изб, занимали позиции.
Но они смотрели наружу. Они ждали нападения из леса.

Я скользнул к избе старосты. Окна были темными.
Я выбил прикладом остатки стекла, залез внутрь. Пахло порохом и спиртом.
На полу валялись пустые бутылки. На столе — открытый ноутбук.
Я пробежал в горницу.
Печь. Огромная русская печь.
Я навалился на боковую стенку. Она подалась. За ней — черный провал.

— Юля! — крикнул я в темноту.
В ответ — глухой стон.

Я спрыгнул вниз.
Три ступеньки.
Она сидела в углу, прикованная наручниками к ржавой трубе отопления.
Лицо в синяках. Губы разбиты. Но глаза… глаза смотрели на меня.

— Тихо, — я достал мультитул. — Это я.

Она закивала, по щекам потекли слезы.
Замок на наручниках был дешевым, китайским. Спецназ экономил на расходниках.
Щелчок.

— Идти можешь?
— Ноги… — она попыталась встать и рухнула мне на руки. — Кололи.

Я взвалил ее на плечо. Она была легкой, как птичка.
Наверху, в избе, послышались шаги.
— Проверить подпол! — крикнули сверху.

Я обернулся. Прямо передо мной, в дверном проеме, ведущем из кухни в горницу, стоял человек.
Это был Витя. Тот самый серый человек.
В руке у него был пистолет с глушителем.

Наши взгляды встретились.
Он улыбнулся.

— А вот и бонус, — сказал он.

Выстрел прозвучал как хлопок в ладоши.
Пуля ударила Юлю в спину. Она дернулась на моем плече, обмякла.

Время замедлилось.
Я видел, как Витя передергивает затвор.
Я видел, как падает Юля, соскальзывая с моего плеча на ледяной пол ледника.

И я перестал быть Саней.
Менеджер умер в тайге два месяца назад.
Из темноты вышел кто-то другой.

Я не стал стрелять. Я просто бросился вперед.
Витя нажал на спуск еще раз, но пуля ушла в потолок, потому что я снес его своим весом.

Мы покатились по полу избы.
Я бил его. Не кулаками — я вбивал его голову в половицы, вкладывая в каждый удар всю свою ненависть к Москве, к «Золотому», к этому проклятому лесу.
Хрустнула челюсть.
Витя перестал сопротивляться.

Я поднялся. Руки были по локоть в крови.
Наверху уже топали тяжелые берцы.

Я посмотрел на Юлю.
Она лежала на спине. Глаза были открыты.
Я подошел, упал на колени.
Пульса не было.

— Зачем? — прошептал я в потолок. — Зачем ты вернулся, Леха?

В этот момент за окном полыхнуло.
Раздался оглушительный грохот.
Взрывная волна выбила остатки стекол.
Дизельная. Леха.

Сработала вторая граната.

Избы погрузились в хаос. Крики, мат, вой сигнализации.

Я поднял Юлю на руки. Она была мертва.
Я вынес ее из избы прямо под ноги бегущим спецназовцам.

— Сдохните, — сказал я им.

И нажал на кнопку.
Та, что была в кармане куртки.
Та, которую мне дал Леха перед тем, как мы разделились.

Это был не пульт от браслета.
Это был радиовзрыватель.

Под избой старосты, там, где Еремей прятал свой щиток, Леха заложил остатки взрывчатки, которую они отбили у охотников еще месяц назад.

Земля ушла из-под ног.
Меня подбросило в воздух, и последнее, что я увидел — летящую на меня черную крышу избы.

Холодно не было. Это первое, что я осознал. В тайге, когда замерзаешь насмерть, сначала уходит боль, а потом приходит уютное, обволакивающее тепло. Как в детстве под одеялом.

Продолжайте с того же места

Войдите или создайте аккаунт, чтобы сохранять прогресс и возвращаться к начатым книгам на любом устройстве.

Войти и сохранить место Можно просто читать дальше — бесплатные главы открыты без входа.
←
0%
→