«Чёрт.
Я думала, что это будет легче. Серьёзно… Так, ладно… Дорогой дневник, я… Кто-то сейчас вообще говорит так? Короче, блять.
(микрофон уловил вздох и вместе с ним звук машины, проезжающей мимо)
Я Аня. Просто Аня. И мне посоветовали записывать свои мысли. Но сейчас я иду в спортзал, проговаривать всё на диктофон как-то проще, чем печатать мысли в телефоне и…
Я иду по тротуару… Вообще надеюсь, что сегодня день будет хорошим. Я в новом университете, у меня отличная комната в общаге, тараканов пока там не увидела. Сейчас… восемь утра, если округлять.
Немного нервничаю, но уверена, что на тренировке станет спокойнее. Надеюсь, сейчас в зале будет не так много людей. Из плюсов, от моей общаги до спортзала идти минут пятнадцать. Ну и кафешка, где я работаю, тоже недалеко.
О, надо не забыть занести дубликат ключей, точно. Хорошо, что записала. Ладно, я уже подошла, так что… пока?»
Я нервно нажала на кнопку остановки записи и сохранила ту фигню, которую только что наговорила.
Начало осени выдаётся довольно жарким. Во всех смыслах. Ещё утро, а город уже постепенно превращается в филиал Ада: бетон, асфальт, машины, деловые люди с портфелями. К обеду, кажется, асфальт нагреется настолько, что кроссовки начнут плавиться при первом же шаге на него…
Моя ладонь прошлась по коротким волосам, зачесывая их назад. И, как обычно, я слегка погладила себя по затылку, завершая привычное действие. Сколько я пялюсь на эти двери? Переступив с ноги на ногу, я всё же сделала шаг вперёд. Стеклянные двери спортивного комплекса глухо разошлись передо мной, прохлада ударила в лицо.
Итак… Ресепшен.
— Доброе утро, — сказала я, подойдя ближе.
Я встала на носочки и оперлась ладонями на стойку ресепшена, разглядывая миловидную блондинку.
— Доброе утро. Чем могу вам помочь? — отозвалась девушка, которая даже не удосужилась сесть ровнее в своем кресле, не то что встать.
— Вчера купила абонемент на год. Хотела уточнить, всё ли готово, я ведь могу сегодня потренироваться? Орлова Анна, — мой голос был чуть серьёзнее, но всё ещё спокойным. Нечего тратить нервы с самого утра на уставшую от работы сотрудницу. Хотя от чего она могла вообще устать, если сейчас всего восемь утра? — И подскажите, пожалуйста, где находятся раздевалка и зал с грушами? Вчера не успела всё осмотреть.
Та тихо вздохнула и села ровнее, начав клацать своими ноготками по клавиатуре довольно быстро.
— Да, всё в порядке. Раздевалка по коридору направо, шкафчики открываются карточкой, душ напротив. Зал с грушами — напротив зала с беговыми дорожками.
—Спасибо. Хорошего дня, — кивнула я ей.
Мои пятки снова оказались на кафеле, и я направилась к раздевалке, не дожидаясь ответа. Да он и не последовал.
Спустя десять минут я уже сидела на скамейке возле груш, медитативно наматывая эластичные бинты на руки. Это движение всегда успокаивало. К тому же зал был пуст, и тревога постепенно отступала.
Правда, мысли снова начали копошиться в голове. Спорт обычно вытеснял усталость от учёбы, работы или конфликтов. Ну или от таких людей, как та девушка на ресепшене.
Хотя она ведь ничего такого не сделала…
Я поднялась со скамейки и принялась разминаться.
Взгляд привычно скользнул по груше, а кулаки мягко начали работать. Ноги на ширине плеч, левая нога чуть впереди, корпус вполоборота. Лёгкие перепрыжки.
Голова должна быть всегда в движении, как и тело.
Дыши, Аня, блять, дыши, хватит замирать. Джеб, джеб, уклон…
Почему я сегодня вообще должна отдавать эти чёртовы ключи? Это ведь не моя работа. Ну какая дура могла потерять ключи?
Удары стали жёстче. Пот постепенно стекал по бритым вискам и затылку.
Ну ничего, быстро отдам, закрою смену, может, кофе себе сделаю ещё.
— О! Рыжая, — послышался мужской голос со стороны. — Ты что, сестра «Медведя»? — усмехнулся он.
Какой интересный тон. А я надеялась, что сегодня приключений не будет.
Я продолжала работать по груше, игнорируя парня.
— Молчаливая. Новенькая что ли? — он встал рядом с грушей.
Правым джебом я ударила по груше, заставляя ту глухо бухнуть.
— Какая разница? — выдохнула я, подняв взгляд на брюнета.
— Полегче, — сказал он с улыбкой, смотря на меня без капли злости. — Просто пошутил. Заметил, что ты без перчаток, — он кивнул на мои забинтованные руки. — Такими темпами ты себе руки переломаешь.
Чёрт. Я ведь собиралась работать полегче. Разгорячилась…
— Да… ты прав. Забыла их, — я неловко переступила с ноги на ногу. — А что за «Медведь»?
Парень широко улыбнулся, на его щеках появились ямочки.
— Да просто в зале бывает рыжий боец. Все зовут «Медведем». Ты рыжая, он рыжий. Ну ты поняла.
— Поняла, — ответила я с усмешкой, уже расслабившись.
Я глянула на часы, висящие у входа в зал. Время близилось к десяти часам. Быстро время летит.
— Так, ладно, с тобой было приятно поболтать. Удачной тренировки, — я уже на ходу начала разматывать бинты, выходя из зала в коридор.
— Уже? Шустро… Спасибо, рыжая. Удачи! — крикнул он мне в спину.
После этого из зала послышались ритмичные удары по груше.
Может, в Москве уже стоит носить панамку осенью? Когда уже польют дожди, как в Питере?
Колокольчик над дверью кафе звякнул. Я сразу посмотрела на часы в виде морды черного кота. Эта моська мне всегда чертовски нравилась. Было бы круто поставить ещё на стойку над плюшками фигурку какого-нибудь толстого котяры.
— Все живы? — весело спросила я, по обыкновению заваливаясь в подсобку и кидая в угол спортивную сумку.
Но атмосфера была не из лучших. На кафеле в рабочей одежде сидела новенькая работница, держа руки в волосах. Тушь размазалась по лицу, губы дрожали, сопли текли, глаза скрывала выцветшая грязно-синяя чёлка.
Моя улыбка сразу сползла с лица. Я присела перед девушкой на корточки, пытаясь поймать её взгляд.
— Кто обидел? — тихо спросила я.
— Н-никто, — еле слышно прерывисто выдохнула девушка. После чего она тихо всхлипнула.
Я мельком глянула на её форму, высматривая бейджик. «Катя».
— Если бы тебя никто не обидел, ты бы не плакала, сидя попой на холодном полу, — я вздохнула. — Что случилось? Сломалось что-нибудь? Посетитель обидел? Или что-то личное?
Катя шмыгнула носом и только сейчас посмотрела на меня.
— Всё вместе…
Я заставила себя не поднимать удивлённо брови, хотя очень хотелось.
— Поделишься?
— Ну… В-вчера приходил какой-то мужик, говорил грубо и… шуточки у него были неприятные. Потом сломалась взбивалка для молока. И под вечер, после закрытия, я потеряла ключи…
— Так… ключи, — я начала хлопать ладонями по карманам. Привстав, я достала дубликат ключей и вручила их Кате. — Держи. Это новые. Постарайся найти те, вдруг они у тебя в сумке или, не знаю, где-то дома. Так… Всё нормально. Иди умойся, выдохни, попей воды. Я пока встану за стойку.
И я направилась в небольшой зал, встала за стойку и надела фартук, и пристегнула бейджик. Ладонью снова зачесала короткие волосы назад и грузно выдохнула.
В течение дня приходили посетители на любой вкус: от влюбленных школьников до пожилых бабушек, которые часто бывают недовольными чем-то.
Вот пришёл интересный парень, весь покрытый татуировками. Я даже не знаю, сколько у него проколов на лице. Десять разных серебряных штуковин я точно насчитала. Заказал настоящую горькую дрянь. Ну, «дрянь» — это по-моему, ненавижу американо.
А вот фигуристая леди, за которой тянулся шлейф духов. Настолько сладкий запах, что аж дурно, если честно… Кажется, запах конфет после неё остался ещё часа на два, если не больше.
Вскоре подтянулась Катя, мы стали работать вместе. Я решила разгрузить её. Мы договорились, что сегодня я буду по большей части стоять у кассы и делать кофе, а она — бегать по залу и протирать столы. Ну и иногда помогать мне, если людей много.
Всё было супер. Катя уже улыбалась, иногда даже шутила с посетителями. Пока в зал не пришёл какой-то перекачанный бугай и не потребовал у меня латте на кокосовом.
По виду Кати я сразу поняла, что где-то здесь собака зарыла настоящий пиздец.
Огромный мужик вперил в меня свои голубые глаза-бусинки, пока я взбивала новой штуковиной молоко для его кофе. Я чувствовала его взгляд, но делала вид, что мне кристаллически насрать. Катя же даже не подходила к рабочей зоне, видимо, он её сильно напугал вчера.
— Можно как-то побыстрее жопой шевелить? Я вообще-то опаздываю.
— Ваш кофе делается ровно четыре минуты. Поэтому быстрее не получится, — спокойно и серьёзно ответила я, продолжая работать и не переключая внимание на него.
— Мне насрать. Делай быстрее, — он оперся ладонями на стойку у кассы, почти перекрыв ими всё свободное пространство. — А чего сегодня крутишься здесь ты, а не та мымра?
— Крутятся деньги в казино, а мы здесь работаем, — сказала я суше, наливая молоко в его стакан. — Мымр здесь не вижу.
Аня. Спокойно. Не рычать на клиента. Не показывать характер. Будь паинькой.
Мужик усмехнулся, явно довольный моим ответом. Он начал барабанить пальцами по стойке.
— Какая ты… колючая девочка, — сказал он негромко, слегка подавшись вперёд.
Я стояла к нему боком, рисуя узор на кофе. Так было по правилам.
Но ведь никто не говорил, что именно я должна рисовать, верно? Поэтому я просто нарисовала два маленьких кружочка, пририсовала третий, чуть длиннее, а сверху — шляпку для этого… Ну, это просто три кружочка.
Я посыпала это великолепие сахарной присыпкой.
Тут подлетела бледная Катя, нервно улыбнувшись мужику.
— О… — ухмыльнулся тот в ответ.
— Там… там тебя зовут. Какой-то парень просит тебя подойти, — прерывисто прошептала Катя мне на ухо.
Опустив глаза, я заметила, как её руки снова начали дрожать.
— Всё хорошо, можешь не подменять, я уже закончила. Скажи тому парню, что я подойду через минуту, — ответила я, закрывая латте крышкой и ставя стакан на стойку между огромных рук мужика.
Катя поспешно кивнула мне и очень быстрыми мелкими шагами почти убежала обратно в зал. Я же перевела взгляд на мужчину и улыбнулась ему ради приличия. Конечно, улыбка получилась неестественной. Я никогда не умела врать. Но так было нужно для работы.
— Ваш латте на кокосовом молоке. С вас триста пятьдесят пять рублей.
Мужчина молча положил несколько купюр и монет, забрал кофе и бросил через плечо что-то похожее на «до свидания».
Я отошла от стойки, поменявшись с Катей.
Пока я разбиралась с парнем за столиком, которому почему-то нужна была именно я для решения его вопроса, заметила, что мужик вернулся. Весь красный и нервный.
Он рявкнул на Катю, а потом достал книгу жалоб и написал там что-то. Это заставило меня мысленно усмехнуться. Я же спокойно ответила парню, что номер не даю, но кофе сделать всё же могу.
В течение дня мы с Катей уже спокойно менялись местами, забыв о нашей договорённости, что сегодня за кассой стою я. А вечером она сама вызвалась закрыть кафе, несколько раз поблагодарив меня за помощь и поддержку. Ну я и ушла пораньше, в целом довольная этим днём.
Я готовила пасту на общей кухне в общаге, заставляя других ребят пускать слюни на мой ужин из макарон, фарша и овощей, когда раздался звонок.
На экране высветилось короткое «Босс», что заставило меня нахмуриться. Я подняла трубку и прижала телефон плечом к уху, пока помешивала фарш с томатами в сковородке.
— Добрый вечер, слушаю вас.
— Добрый, Ань. Знаю, что ты не любишь ходить вокруг проблемы, поэтому скажу сразу прямо: в ближайшие две недели ты не выставляешь смены в кафе.
Я быстро положила лопатку в тарелку, уменьшила огонь на плите и удобнее перехватила телефон правой рукой.
— Подождите. Какие причины?
— Ань… — послышался тяжёлый выдох начальницы. — Сегодня ты собрала настоящее бинго. Ладно бы просто дерзко ответила посетителю…
Мои брови начали подниматься, я прислонилась поясницей к столешнице, подёргивая правой ногой.
— Так, и что произошло сегодня, что вы решили меня отстранить от работы? — усмехнулась я, перебивая женщину.
— Так, ну… Во-первых, мужчина оставил гневный отзыв о весьма… неприятном рисунке на кофе. Это помимо твоей дерзости в его адрес. Я проверила по камерам, так что тут всё сходится. Во-вторых, в кассе недостача, а сегодня за деньгами смотрела ты.
— В каком смысле? Сегодня кассу закрывала не я, а Катя.
— Катя пересчитала деньги в конце смены, это правда. Но она заметила, что там не сходятся цифры.
— Да спросите напрямую у Кати, она подтвердит, что всё было нормально и…
— Только не надо врать, Ань. Катя уже сказала, что сегодня ты стояла почти всё время за кассой.
Я глубоко выдохнула, глядя на грязные швы между напольными кафельными плитками. Выпрямилась.
— И вы…
— Всё, Ань. Со мной можно не спорить. Я ответила на твой вопрос, почему ты не будешь работать две недели. Отдохни.
— Хорошего вечера, — выдохнула я и положила трубку.
Телефон с лёгким стуком упал на столешницу.
Руки снова нашли сковородку и лопатку. Я начала помешивать фарш в томатной пасте.
Не думала, что день может испортиться так легко. Это, блять, совсем плохо. Чёрт… Это ведь… не на две недели. Просто предлог.
Блять, Катя, ну как так можно было?
Придётся искать новую работу.