Глава 3
В пятницу Аврора вынужденно пересекла центральный холл.
Обычно она обходила его через боковую галерею, но в тот день профессор Лэнгли попросил отнести книги в деканат, и деваться было некуда. Холл встретил её привычным шумом. Под высоким сводом, расписанным побледневшими фресками, толпились студенты. Кто-то спорил у доски объявлений. Кто-то фотографировался на фоне старой люстры. Двое первокурсников лихорадочно переписывали конспекты на ступеньках, подложив рюкзаки под ноги.
Это произошло в центральном холле университета, на глазах у десятков студентов. Аврора просто проходила мимо, пытаясь быть незаметной, когда Маркус и Лео начали громко обсуждать её, пошло пересмеиваясь.
— Слышь, Лео, глянь, это не та ли самая моль, что к нашему Кэпу с любовным письмом приползала? — гоготнул Маркус, кивая в её сторону.
— Она самая, — подтвердил Лео, окидывая Аврору раздевающим взглядом. — Бледная, как смерть. Интересно, у неё кровь вообще есть, или вместо неё — святой дух?
— Может, проверим? — Маркус сделал шаг в её сторону, и Аврора инстинктивно сжалась.
Девушка замерла, опустив голову, а когда рядом появился Вектор, в её серебряных глазах на миг вспыхнула наивная надежда — надежда, что капитан прекратит этот издёв.
— Кэп, глянь, твоя фанатка пришла, — Лео ткнул локтем в бок Вектора. — Может, автограф ей дашь? На спине? Или на чём-нибудь другом?
Но Вектор, распалённый неудачной тренировкой и собственным мрачным раздражением, лишь жестоко ухмыльнулся. Желая утвердить свой авторитет и окончательно растоптать «навязчивую моль», он громко, на весь холл, произнёс:
— Автограф? Да я ей даже бесплатно ничего не дам. — Он смерил Аврору презрительным взглядом с головы до ног. — Ты посмотри на неё. Кожа да кости. Ни груди, ни задницы. Такая «бескровная святоша» даже в борделе бы работала за еду. И то вряд ли бы клиентов нашла.
Холл взорвался обидным хохотом. Кто-то из студентов даже зааплодировал.
— Мясник, ты как всегда в ударе! — крикнул кто-то из толпы.
Аврора стояла, словно парализованная. Её лицо залила мертвенная бледность, а из серебряных глаз беззвучно потекли слёзы. Она сжалась, чувствуя, как внутри рушится последняя капля самооценки. Каждое слово Вектора было как удар ножом — прямо в сердце.
— Ну что стоишь? — Вектор шагнул к ней, нависая. — Иди отсюда. И запомни: такие, как ты, мне противны. Ты — ничто. Пустое место. Поняла?
Аврора не могла вымолвить ни слова. Горло сжало спазмом. Она лишь кивнула, развернулась и, глухо рыдая, бросилась прочь, расталкивая ошарашенных студентов.
Лишь через несколько секунд, когда смех затих, а перед глазами Вектора всё ещё стоял этот сломленный, полный нечеловеческой боли взгляд серебряных глаз, его пробил холодный пот. В груди капитана тяжело, впервые в жизни, заскребло нечто похожее на тошнотворное раскаяние. Он смотрел на свои огромные кулаки и впервые чувствовал себя не непобедимым бойцом, а последней тварью.
— Кэп? — Маркус тронул его за плечо. — Ты чего застыл?
— Ничего, — отрезал Вектор, но голос его дрогнул. — Просто... тренировка сегодня была дерьмовая. Пойду пройдусь.
Он резко развернулся и зашагал к выходу, сжав зубы так, что затрещали челюсти. Но образ плачущего ангела уже въелся ему под кожу, отравляя каждую мысль.
«Ты — ничто. Пустое место».
Эти слова, сказанные им самим, теперь эхом отдавались в его голове. И впервые в жизни Вектор «Мясник» Грей почувствовал, что проиграл. Проиграл самому себе.
Скамейка в дальнем углу парка.
В пятницу вечером Аврора не пошла на турнир. Эля звала её, потом уговаривала, потом угрожала. Мег молча протянула билет, который Аврора молча вернула. К семи часам общежитие опустело: все двинулись к спортивному комплексу, и по дорожкам кампуса потянулись цепочки огней, гомон, смех, хлопки петард. Лейквуд праздновал финал сезона.
Аврора вышла в противоположную сторону.
Дальний угол парка был забыт всеми. Здесь аллеи сужались до тропинок, фонари стояли через один, а старые клёны сплетали над головой такие тёмные ветви, что даже дождь едва пробивался. Деревянная скамейка с облупившейся краской прижималась к кирпичной стене заброшенной оранжереи. Аврора села на самый край, подтянула колени к груди и накинула капюшон.
Издалека, через мокрый воздух, доносился рёв толпы. Глухой, похожий на шум прибоя. Где-то там, в свете прожекторов, человек в синих перчатках выходил на ринг, и тысяча людей выкрикивала его фамилию.
Аврора смотрела на собственные ботинки. Левый шнурок развязался, но завязывать его не хотелось. Ничего не хотелось. Усталость была такой плотной, что напоминала воду: можно было лечь на неё и ждать, пока вынесет к берегу.
— Я не плачу, — сказала она вслух, чтобы проверить.
Голос прозвучал тихо и ровно. Пожалуй, это было даже правдой.
Через минуту по щеке всё равно скатилась тёплая капля, и она не стала её вытирать.
— Знаешь, а ведь это моя скамейка.
Аврора вздрогнула так сильно, что ударилась затылком о кирпичную стену.
Голос шёл сверху. Низкий, чуть хрипловатый, с ленивой растяжкой, какая бывает у людей, которых давно перестало интересовать, что о них подумают. Она резко подняла голову. Над скамейкой нависала толстая ветка клёна, а на ветке в листве...
— Ути-пути, да что за малышка тут у нас? — раздался над её ухом раскатистый, бархатистый и сплошь пропитанный наглой харизмой голос.
Аврора вздрогнула и вскинула голову.
Перед ней стоял настоящий гигант. Но он не имел никакого отношения к боксёрам — это был Ден, звезда секции тяжёлой борьбы, парень, чья слава гремела не меньше, чем у Вектора. Ден был невероятно массивным, высоким и широким в плечах, с плотной, сочной мускулатурой и мягким, симпатичным пухловатым животиком, который делал его фигуру ещё более внушительной и тискательной. Его загорелая кожа контрастировала с ослепительно-белыми крашеными волосами, а из-под верхней губы хищно выглядывали острые, как у дикого кота, клычки. Но самое опасное скрывалось в его лице — невероятно красивые, суженные змеиные глаза цвета жидкого янтаря и жутковатая, но безумно притягательная улыбка от уха до уха.
Ден был громким, дьявольски дерзким, не брезговал жёстким матом и славился своим опасным, весёлым нравом.
— Такая бледная... Такая маленькая. И одна в такой холод, а? — хищно улыбаясь, прорычал Ден.
Его змеиные глаза вспыхнули настоящим, молниеносным азартом и чем-то глубоким, мгновенно поглотившим его разум. Он влюбился с первого взгляда. Эта хрупкая сереброглазая девочка казалась ему самым драгоценным трофеем на свете.
— Я… я просто… — Аврора попыталась вытереть слёзы, но они текли быстрее, чем она успевала их смахивать. — Я сейчас уйду. Простите, что заняла вашу скамейку.
— Мою скамейку? — Ден расхохотался, и этот смех был таким тёплым, таким живым, что Аврора невольно вздрогнула. — Малышка, да я готов отдать тебе не только скамейку, но и весь этот парк. И университет. И, если попросишь, — машину, квартиру и свою левую почку.
Аврора растерянно моргнула.
— Что?
— Что слышала, — Ден присел перед ней на корточки, чтобы быть на одном уровне с её заплаканным лицом. Его янтарные глаза смотрели серьёзно, без тени насмешки. — Ты плачешь. Кто тебя обидел? Имя. Мне нужно имя.
— Н-никто… — прошептала Аврора, отводя взгляд. — Это… это моя вина. Я сама виновата.
— Сама? — Ден приподнял бровь. — Малышка, я тебя впервые вижу, но уже могу сказать: ты не из тех, кто «сама виновата». Ты из тех, кого обижают, а они потом плачут в парке. Так кто?
Аврора молчала. Её губы дрожали.
Ден вздохнул, выпрямился и неожиданно легко подхватил её на руки.
— А-ах! — Аврора вскрикнула, хватаясь за его плечи. — Что вы делаете?! Отпустите!
— Не отпущу, — спокойно ответил Ден, прижимая её к своей широкой, тёплой груди. — Ты дрожишь. Ты холодная. Ты плачешь. Я не оставлю тебя здесь.
— Но… но я вас не знаю!
— Это легко исправить. — Он улыбнулся своей фирменной улыбкой с клычками. — Меня зовут Ден. Капитан секции тяжёлой борьбы. Люблю мясо, спорт, громкую музыку и красивых девочек с серебряными глазами. А тебя как зовут, ангелочек?
Аврора, ошеломлённая его напором, только и смогла выдохнуть:
— А… Аврора.
— Аврора, — повторил Ден, и её имя прозвучало в его устах как что-то драгоценное. — Красивое. Как рассвет. Как что-то нежное и редкое. Тебе идёт.
Он нёс её через парк, не обращая внимания на редких прохожих. Аврора сначала пыталась протестовать, но силы покинули её. Она просто прижалась к его груди, чувствуя, как от него исходит жар, и как мерно, спокойно бьётся его сердце.
— Тихо, тише, куколка, не брыкайся, — замурчал Ден, когда она слабо дёрнулась. — Я просто отнесу тебя туда, где тепло. Ты мне доверяешь?
— Я… я вас не знаю, — повторила Аврора.
— Уже «ты», — заметил Ден с ухмылкой. — Прогресс. Ладно. Тогда так: я не сделаю тебе ничего плохого. Обещаю. Просто хочу убедиться, что ты в порядке.
Он нагнулся и уткнулся губами в её шею, оставляя влажный, долгий поцелуй прямо под ушком. Аврора сладко и испуганно ахнула, вжимая голову в плечи.
— Что вы… что ты делаешь?!
— Проверяю, тёплая ли ты, — нагло ответил Ден, продолжая обцеловывать её шею и чувствительную ложбинку у ключицы. — Так и есть. Ледяная. Нужно срочно тебя согреть.
— Неужели эту красоту кто-то посмел обидеть, а? — шептал он ей прямо в кожу. — Расскажи папочке Дену. Кто этот конченый долбоёб, а, сладенькая? Я ему яйца через горло вырву.
Просторная квартира Дена располагалась на верхнем этаже современного жилого комплекса в тихом районе, носившем название «Северные холмы». Это было просторное, наполненное светом и воздухом жилище с панорамными окнами, выходившими на затянутый дождевыми тучами осенний лес. Здесь пахло дорогой кожей, свежемолотым кофе, древесным парфюмом и чем-то неуловимо домашним — на спинке огромного углового дивана валялся мягкий плед крупной вязки, а на кухонном острове стояла ваза с большими спелыми яблоками.
Ден аккуратно опустил Аврору на пушистый белый ковёр в центре гостиной. Девушка испуганно прижалась спиной к дивану, обхватив себя руками за плечи. Её серебряные глаза, всё ещё влажные от слёз, тревожно бегали по незнакомой обстановке, а длинные ресницы мелко дрожали.
— Эй, тише, дикий зверёк, — примирительно подняв руки ладонями вверх, произнёс Ден. Он стянул с себя тяжёлую кожаную куртку, оставшись в чёрной обтягивающей футболке, которая подчёркивала его мощные, рельефные плечи и мягкий, уютный живот. — Я же обещал, что не обижу. Сиди здесь, я сейчас.
Не дожидаясь ответа, он исчез в глубине квартиры, а через минуту вернулся, держа в руках объёмное пушистое полотенце и чашку, от которой шёл густой, сладкий аромат горячего шоколада с корицей и зефирками.
Ден опустился на колени перед Авророй, двигаясь с удивительной для его массивного тела грацией — плавно и бесшумно, как гигантский питон. Он бережно, но непреклонно накинул полотенце ей на плечи, аккуратно промокая капли дождя, запутавшиеся в густых прядях белоснежных волос.
— Выпей. Это поможет перестать дрожать, — он протянул ей чашку. Его янтарные, змеиные глаза смотрели на неё с совершенно неожиданной для такого грозного парня нежностью. В этот момент его хищные клычки выглядели не опасными, а скорее забавными, придавая лицу мальчишеское очарование.
Аврора робко протянула тонкие, холодные пальцы и обхватила керамику. Тепло мгновенно обожгло ладони.
— Спасибо… — едва слышно прошептала она, делая маленький глоток. Сладкий шоколад согрел горло, и спазм в груди начал понемногу отступать.
Ден не сводил с неё глаз. Он подсел ближе, устраиваясь прямо на полу напротив, и подпёр массивный подбородок кулаком.
— Ну а теперь, ангелочек, когда ты немного пришла в себя, давай поговорим о главном, — его голос утратил шутливые нотки, став низким и серьёзным. — Кто довёл тебя до слёз в университетском парке? Имя этого ублюдка. Я хочу знать, кто посмел обидеть девочку, которая пахнет ванилью и дождём.
Аврора вздрогнула, услышав этот вопрос. Воспоминания о недавнем унижении в холле больно кольнули в грудь. Перед глазами вновь возникли насмешливые лица Маркуса и Лео, а главное — холодные, презрительные карие глаза Вектора и его жестокие слова: «Ты — ничто. Пустое место».
Слёзы снова подступили к глазам, застилая серебряный блеск пеленой.
— Я… я не могу сказать, — всхлипнула она, опуская голову так низко, что белые пряди полностью закрыли её покрасневшее от стыда лицо. — Это неважно. Они… они правы. Я просто никому не нужна. Я скучная, бледная… от меня только проблемы.
Ден резко подался вперёд. Его янтарные глаза сузились, превратившись в узкие щёлки, а по телу прокатилась волна чистой, концентрированной ярости. Он протянул руку, нежно, но властно ухватил Аврору за подбородок и заставил её посмотреть на него.
— Никогда, слышишь меня, никогда больше не смей повторять эту чушь, которую тебе вдолбили в голову тупые имбецилы, — прорычал Ден, и в его голосе прозвучали зловещие, металлические нотки. — Кто тебе это сказал? Имя! Это кто-то из борцов? Или... погоди-ка. Неужели этот долбаный позёр Вектор «Мясник» и его шайка отморозков из секции бокса?
При упоминании имени Вектора Аврора испуганно ахнула и судорожно сглотнула. Одной этой реакции было более чем достаточно.
Ден медленно выпрямился. На его лице застыла страшная, хищная улыбка, от которой по спине побежали бы мурашки у любого профессионального бойца.
— Значит, Мясник… — протянул он тихо, и в этом шёпоте сквозила смертельная угроза. — Значит, этот тупой кусок гранита решил, что может обижать девочку с серебряными глазами на моей территории? Ну, ладно. Парень явно заигрался в короля ринга. Завтра же я объясню ему правила вежливости. Так объясню, что он забудет, как сжимать кулаки.
— Нет! Не надо! — Аврора в ужасе ухватила Дена за край футболки, забыв о своём страхе перед ним. Её пальцы вцепились в ткань мёртвой хваткой. — Пожалуйста, не трогай его! Будет только хуже! Они же звери, они изобьют тебя…
Ден посмотрел на её маленькие дрожащие пальчики, сжимающие его одежду, а затем перевёл взгляд на её лицо. Вся ярость в его глазах мгновенно растворилась, уступив место глубокому, всепоглощающему теплу. Он мягко накрыл её руку своей огромной, горячей ладонью.
Тихо вздохнув, Ден придвинулся ещё ближе, преодолевая последние дюймы пространства между ними, и осторожно, почти невесомо притянул испуганную девушку к себе, усаживая её на свои колени.
— Шшш... тихо, моя маленькая, тихо, — зашептал он ей на ухо, зарываясь носом в пушистые белые волосы и вдыхая их аромат. — Никто меня не изобьёт, куколка. Я сам кого хочешь научу летать. Но раз ты просишь — ради тебя я пока повременю с расправой. Хотя бы до завтрашнего утра.
Аврора уткнулась лицом в его широкую, надёжную грудь, чувствуя, как мерно и мощно бьётся его сердце. Впервые за долгое время она ощутила себя в абсолютной безопасности. Этот огромный, дерзкий, пропитанный опасной энергетикой борец с змеиными глазами оказался единственным человеком, который захотел защитить её от жестокого мира.
— Почему ты… почему ты помогаешь мне? — прошептала она в ткань его футболки.
Ден улыбнулся, целуя её в макушку, и крепче прижал к себе хрупкое девичье тело, чувствуя, как его собственная змеиная, холодная доселе душа оттаивает под этим ангельским теплом.
— Потому что, глупышка, когда я увидел тебя в том парке, дрожащую и брошенную всеми, в моём животе вместо привычных бабочек заворочалась огромная, голодная змея, — тихо произнёс Ден, заглядывая ей прямо в глаза. — И эта змея чётко сказала мне: либо эта девочка будет твоей, либо ты сожрёшь весь этот мир. Выбирай сама, ангел. Но от меня ты теперь никуда не денешься.
Аврора едва заметно вздрогнула от его слов. «Огромная, голодная змея...» Эта метафора одновременно пугала и завораживала. В ней чувствовалась дикая, первобытная сила, но исходила она от парня, который сейчас смотрел на неё с такой нескрываемой, почти щемящей нежностью, что у неё внутри снова затрепетало что-то тёплое и хрупкое.
Ден легко поднялся на ноги, не выпуская её из объятий. Аврора испуганно охнула и инстинктивно обвила руками его шею, прижимаясь всем телом к его крепкой, мускулистой груди.
— Эй, полегче, куколка, я всего лишь несу тебя на кухню, — с мягким смешком проговорил он, шагая по коридору. — Ты вся дрожишь, а стресс нужно срочно заедать чем-то вкусным. Уж поверь опыту профессионального борца: лучший способ залечить разбитое сердце — это хорошая порция сахара.
Он усадил её на высокий барный стул у аккуратно оформленного кухонного острова. Аврора послушно сидела, задрав ноги на перекладину стула и закутавшись в пушистое полотенце, и с любопытством наблюдала за тем, как этот огромный, устрашающий парень с хищными янтарными глазами ловко и бережно управляется с тарелками.
Ден открыл вместительный холодильник и извлёк оттуда роскошный кусок шоколадного торта с густым вишнёвым кремом и тёмной зеркальной глазурью.
Аккуратно переложив десерт на красивую тарелку, он водрузил его перед Авророй вместе с маленькой серебряной ложечкой. Себе он плеснул в стакан воды со льдом, после чего опёрся бёдрами о край столешницы напротив неё.
— Ну давай, ангелочек, ешь, — скомандовал он с тёплой, чуть плутовской улыбкой, в которой остро блеснули те самые кошачьи клычки. — Если откажешься, решу, что ты совсем не хочешь набираться сил, а мне нужно, чтобы моя будущая… кхм, моя гостья была крепкой и здоровой.
Аврора смущённо опустила ресницы. Щёки снова покрылись лёгким розовым румянцем. Она неуверенно зачерпнула ложечкой кусочек торта и отправила его в рот. Невероятно мягкий бисквит буквально таял на языке, а терпкая сладость шоколада идеально гармонировала с кисло-сладкой вишней. На секунду Аврора даже забыла про утренний кошмар в университете, про жестокие слова Вектора и про холодный дождь.
Ден наблюдал за ней с мягкой, почти заворожённой улыбкой. Ему нравилось, как изящно она двигалась, как крошечные крошки десерта задерживались на её губах, и как серебряные глаза на миг теплели от удовольствия.
— Ну как? — тихо спросил он, подавшись чуть ближе. — Вкусно?
— Очень… — шепнула Аврора, сделав ещё один аккуратный глоток воды, которую он тоже подвинул ей ближе.
— Вот и умница, — одобрительно кивнул Ден. — Запомни, куколка: любой кислый день можно исправить правильным тортом. А если кто-то ещё раз посмеет испортить тебе настроение — ты сразу бежишь к папочке Дену. Поняла?
Аврора тихонько усмехнулась, смущённо пряча взгляд в тарелке. От этого шутливого «папочки» у неё странно и сладко заныло под ложечкой, но спорить или возражать почему-то совсем не хотелось.
Спустя полчаса, когда с тортом было покончено, а чай и сладости окончательно вернули девушке румянец и силы, Ден настоял на том, чтобы отвезти её домой. За окнами уже окончательно стемнело, и осенний город сиял мириадами жёлтых и красных фонарей, отражающихся в мокром асфальте. Ден завёл свой мощный чёрный внедорожник, который ревел мягким, утробным басом, и осторожно вырулил со стоянки «Северных холмов».
В салоне играла тихая, тягучая музыка. Аврора сидела на пассажирском сидении, пристёгнутая ремнём безопасности, и рассеянно смотрела в окно. Она всё ещё чувствовала себя немного не в своей тарелке после всего пережитого за день, но присутствие Дена — огромного, надёжного и неизменно уверенного в себе — действовало удивительно успокаивающе.
Ден вёл машину одной рукой, а вторую то и дело бросал на подлокотник, словно проверяя, на месте ли его хрупкая пассажирка. Время от времени он бросал на неё быстрые, тёплые взгляды.
— Ну вот мы и приехали, ангелочек, — мягко произнёс он, плавно паркуя внедорожник у старого, но уютного студенческого общежития, где жила Аврора.
Девушка отстегнула ремень и тихо вздохнула:
— Спасибо тебе, Ден. За то, что… ну, за всё. Я бы пропала сегодня.
Она уже потянулась к ручке двери, как вдруг огромная тёплая ладонь мягко, но непреклонно легла ей на запястье, останавливая.
Аврора удивлённо повернула голову. Янтарные глаза Дена в полумраке салона казались почти золотыми; в них не было ни капли прежней шутливой наглости — только глубокая, жгучая серьёзность.
— Эй, куда спешишь, куколка? — тихо проговорил он, склоняясь ближе. Его дыхание коснулось её щеки, пахнущее мятой и тем самым дорогим парфюмом. — Мы же ещё не попрощались по-настоящему.
Не давая ей опомниться, Ден аккуратно подхватил её за подбородок и коснулся своими губами её губ. Поцелуй был неожиданно нежным — мягким, тёплым и невероятно трепетным, совсем не вяжущимся с его грозным образом борца. Аврора замерла, широко распахнув серебряные глаза, а в её животе вместо привычных бабочек вновь сладко и опасно шевельнулась та самая «змея», затягивая её в водоворот новых, незнакомых чувств.
Ден отстранился так же внезапно, как и приблизился, оставляя на её губах лёгкое покалывание и безумный жар. Он широко и обаятельно ухмыльнулся, демонстрируя острые клычки.
— Вот теперь мы попрощались, — подмигнул он. — Спи крепко, ангел. Завтра я за тобой заеду. И даже не пытайся прятаться — моя змея тебя везде найдёт.
Вечером в её телефоне появилось сообщение с неизвестного номера:
[Ден]: Ну что, ангелочек, как дела? Скучаешь по мне?
[Ден]: Я вот скучаю. Лежу, смотрю в потолок и думаю, какая ты мягкая. Особенно наш поцелуй….
[Ден]: Пришли мне фотку. Не такую. Просто чтобы я увидел твою милую мордашку. Пожалуйста
Аврора колебалась. Она никогда никому не отправляла свои фото. Но… это же просто фото. Она сделала неловкий селфи, где она смущённо улыбалась, и отправила.
Ответ пришёл мгновенно.
[Ден]: БЛЯДЬ. Я ВЛЮБИЛСЯ ЕЩЁ РАЗ.
[Ден]: Сохранил. Будет моей заставкой.
[Ден]: Спасибо, заинька. У меня теперь дикая эрекция, но это того стоило.
[Ден]: 😏😏😏😏😏😏
Аврора зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос. Она написала в ответ:
[Аврора]: Ты невозможен.
[Ден]: Я знаю. Но ты ведь не жалеешь?
Она улыбнулась, глядя на экран.
[Аврора]: Не жалею.
[Ден]: Вот и славно. Спокойной ночи, моя серебряная. Пусть тебе приснюсь я. Без рубашки.
[Аврора]: Ден!
[Ден]: Что? Я просто делюсь мечтами. Всё, сплю. Целую.
Аврора отложила телефон и впервые за долгое время заснула с улыбкой на лице.