Грант
Кондиционер в номере 204 давно отключился, и теперь комнату наполнял только гул океана, бьющегося о скалы. Грант сидел на краю кровати, не снимая куртки. Синий свет от экрана ноутбука падал на его осунувшееся лицо, превращая комнату в больничную палату.
На мониторе застыло лицо Джеймса Рота. Пустые глаза, шрам через бровь. Садист, который любил смотреть, как жертва сходит с ума от нехватки воздуха.
Грант захлопнул крышку ноутбука. Достал мобильник. Он не хотел шуметь, поэтому отошел к окну, подальше от стены, смежной с 206-м номером. Если Рот даже спит, он не должен ничего услышать.
— Да, — голос напарника в динамике звучал глухо, словно он только что проснулся. — Грант, ты время видел? Три часа ночи. Нашел что-то, кроме клопов?
— Он здесь, — Грант говорил тихо, глядя на стену.
— Так в чём проблема? — Рамирес зевнул. — Надевай браслеты. У тебя есть фото, есть досье.
— Я не уверен, — процедил Грант. — Я не могу брать его в номере. Если я вломлюсь туда и ошибусь... Дэкс меня живьем съест. И потом, где Уильям? Если Рот здесь, то Уильям должен быть где-то рядом. Они могут быть в сговоре. Я не пойду туда один, чтобы попасть в засаду.
— Уильям — поджигатель, Грант. А Рот — убийца. Они не друзья по переписке. Если не собираешься брать его, пока он один, то ложись спать. Ты на взводе.
— Я не на взводе, — огрызнулся Грант. — Я просто... жду.
— Удачи. — Рамирес сбросил звонок.
Грант положил телефон на подоконник. Он снова повернулся к стене. Прижал к ней ухо, предварительно сняв кожаную куртку, чтобы не скрипнула.
За стеной 206-го было тихо. Слишком тихо. Рот не храпел, не ворочался. Грант знал этот тип тишины — тишину хищника, который затаился. Или тишину человека, который просто спит мертвецким сном после долгой дороги.
Тихий, протяжный свист. Словно где-то глубоко в стенах спускали пар. Звук длился недолго — монотонный, давящий на перепонки — и резко оборвался.
Грант замер. Прислушался. Свист не повторился.
«Трубы», — подумал он. — «Старый отель, старые трубы. Или кондиционер».
Сидя в темноте, прижавшись к стене, он чувствовал как медленно тянется время. Он ждал любого звука. Шага. Скрипа пружин. Шума воды в душе.
Но слышал только океан. И собственное дыхание.
Мия
Отель спал. Мия двигалась по коридору абсолютно бесшумно, в мягких тканевых тапочках. В руках она несла только небольшой металлический баллон и тонкий прозрачный шланг.
Она подошла к двери 206-го. В номере было тихо — тот самый тяжёлый, пьяный сон.
Мия открыла небольшую, скрытую панель вентиляции у самого пола — узкую щель, оборудованную здесь специально для таких случаев. Просунула туда кончик шланга. Чуть приоткрыла кран на баллоне.
Раздался тихий, протяжный свист.
Газ пошёл.
Она не смотрела на часы. Она просто стояла на коленях в полумраке, прислушиваясь к тишине отеля.
Она закрыла вентиль. Вынула шланг, панель вентиляции вернула в исходное состояние. Протёрла пол и плинтус бумажной салфеткой — ни единого следа. Аккуратно убрала оборудование в карман тележки для белья, которую оставила в тени в конце этажа, и растворилась в темноте.
Прошло двадцать минут.
Мия вернулась. Теперь на ней были тонкие латексные перчатки. Она открыла дверь 206-го своим мастер-ключом.
В номере пахло сладковато и химически. Рот лежал на спине поперёк кровати, одна рука свесилась вниз. На его губах застыла слабая, почти блаженная улыбка — побочный эффект газа.
Первым делом она подошла к окну и настежь распахнула его, впуская холодный ночной воздух. Комната быстро проветрилась, унося сладковатый запах.
Она наклонилась. Два пальца на сонную артерию. Пульса нет. Зрачки не реагируют на свет фонарика.
Мёртв.
Её медицинская выучка никуда не делась. Она действовала с хирургической точностью. Мия не пыталась тащить его волоком. Она аккуратно, методично переложила тяжёлое, обмякшее тело со скомканных простыней на чистую поверхность тележки.
«Чёртов бегемот», — подумала она с легким раздражением. — «Мог бы и похудеть перед смертью».
Ткань колёсиков предательски скрипнула под весом, и Мия замерла на секунду, прислушиваясь. В отеле было тихо.
Она быстро, но методично накрыла тело горой грязных полотенец и простыней, создавая бесформенный кокон. Сверху бросила пару использованных наволочек. Теперь со стороны это выглядело просто как гора грязного белья.
Мия взялась за ручки тележки. Напрягла мышцы спины и плавно, без рывков, выкатила её в коридор. Дверь 206-го плавно и бесшумно закрылась, провожая своего гостя тишиной.
Грант
Грант резко дернулся, просыпаясь от собственного вздоха. Шея затекла так, что при попытке повернуть голову в позвонках хрустнуло.
В комнате было серо. Океан всё так же гудел, но теперь к его басу добавился монотонный, механический гул — заработал кондиционер.
Грант с трудом поднялся. Всё тело ныло. Он машинально провел рукой по поясу под курткой. Кобура на месте. Удостоверение во внутреннем кармане.
Он снова прижал ухо к стене. За 206-м — абсолютная, стерильная тишина. Ни храпа, ни скрипа.
«Съехал? Спит? Вышел?» — с внезапной надеждой подумал Грант. — «Рамирес был прав. Я просто накрутил себя».
Он прошел в тесную ванную. Включил ледяную воду. Умылся, глядя на свое отражение — серое лицо, красные глаза, трехдневная щетина. Выглядел он дерьмово. Переоделся в чистую футболку из рюкзака, стараясь не шуметь.
Спустившись по лестнице, он сразу почувствовал запах кофе и выпечки.
Холл отеля встретил его теплом и светом. Тяжелые деревянные балки, мягкий свет торшеров, ваза с пионами на стойке. Это место пахло спокойствием.
За стойкой вместо Мии сидел парень.
На бейджике значилось имя «Джой». Он выглядел так, будто жизнь уже успела несколько раз его похоронить и передумать. Он сидел, сгорбившись над кружкой, и смотрел в одну точку. Под глазами залегли такие тени, словно он не спал неделю.
Грант подошел к стойке. Стараясь звучать максимально обыденно:
— Доброе утро. Кофе есть?
Джой медленно, словно преодолевая сопротивление густой воды, поднял на него взгляд. Кивнул на стойку со свежесваренным кофе.
— Там.
Грант налил себе чашку. Кофе был невероятно вкусным, идеально подходившим этому месту.
— Слушай, — Грант кивнул в сторону коридора. — Мой сосед. Из 206-го. Такой... плотный, в черной ветровке. Он не спускался? Я думал, мы с ним вместе завтракать пойдем.
Джой моргнул. Медленно, как сова.
— Не-а.
— Он всё ещё там? — Грант нахмурился.
— Не-а. Съехал.
— В смысле? — Грант почувствовал, как внутри всё холодеет от досады. — Когда?
— Рано. — Джой пожал одним плечом. — Ещё темно было. Хозяйка сказала, он на паром спешил. Даже завтрак не заказывал.
Грант замер с чашкой в руке.
«На паром? Темно было?»
Он смотрел на Джоя, на его опущенные плечи, на кружку с остывшим кофе. Этот парень не врал. Он просто транслировал то, что ему сказала хозяйка.
Гранта затопила холодная, бессильная злость. На себя. На Рамиреса. На весь этот чертов отель. Он ехал сюда брать опасного преступника, а в итоге проспал его уход у холодной стены. Рот просто обвел его вокруг пальца.
— Ясно, — хрипло сказал он. — Спасибо.
Он развернулся, отошел к журнальному столику. Сел в глубокое кожаное кресло.
Он смотрел на закрытую дверь номера 206.
Рот исчез. Растворился.
И Грант понятия не имел, куда он делся.
Злость на себя требовала выхода. Ему нужно было двигаться. Он сел в свой пыльный седан. Двигатель завёлся с третьего раза. До паромной переправы было десять минут езды, которые показались вечностью.
На пирсе пахло солью, дизелем и рыбой. Туристов, несмотря на утро, было уже много — сезон в городе начался, и жители ехали на берег маленького городка. Грант подошёл к будке диспетчера.
— Сэр?
— Доброе, — Грант достал фото Рота. — Такой... плотный. Чёрная ветровка. Рано утром. Он должен был сесть на ваш паром.
Диспетчер мельком взглянул на фото и снова уткнулся в журнал.
— Чёрная ветровка? — хмыкнул он. — Сэр, у нас тут в пять утра такие туманы, что собственного носа не видно. А ветровок — каждая вторая. Плюс туристы из города прут косяком. Я каждого запоминать не нанимался. Не помню такого.
Грант почувствовал, как раздражение подступает к горлу.
— Послушайте. Это важно. Проверьте списки. Или записи с камер.
— Сэр, — диспетчер наконец поднял на него тяжёлый взгляд. — Камеры у нас пишут поверх каждые 48 часов. Списки пассажиров — это коммерческая тайна. У вас есть ордер?
Грант сжал кулаки. Показывать жетон, на что диспетчер никак не реагирует.
— Нет, — процедил Грант. — Нет ордера.
— Ну, тогда извините. — Диспетчер демонстративно вернулся к журналу.
Грант развернулся и пошёл по пирсу. Нашёл старшего — мужчину в жёлтом дождевике, пахнущего мазутом.
— Доброе утро. Я ищу человека. — Грант достал фото Рота. — Плотный, в чёрной ветровке. Рано утром. Он должен был сесть на паром.
Паромщик взял фото, прищурился, прикрывая глаза от солнца.
— Чёрная ветровка? — Он почесал щетину. — Народу было мало. Вроде был кто-то похожий... Или нет. Не уверен. Извини, парень. Мы тут коров не считают.
— А рыбаки? Кто выходил в море в пять утра?
— Все в тумане были, — пожал плечами паромщик. — Не разглядишь.
Грант вернулся в машину. Бессмысленно вывернул руль. Ему нужно было вернуться в отель, проверить записи камер, опросить свой персонал, зная, что придётся нарушить своё прикрытие и светить значком перед Мией, хотя он этого не хочет.
Он вывернул на шоссе. Ехал медленно, в правом ряду, пропуская спешащих туристов. Усталость снова накатывала тяжёлой волной. Он просто хотел кофе, нормальный кофе из отеля.
Впереди, на правом повороте, там, где дорога прижималась к заливу, он увидел скопление машин.
«Авария», — вяло подумал он. — «Опять кто-то в туман влетел».
Он сбросил скорость. На обочине стояла патрульная машина штата. Мигалка выключена, но дверь открыта. Чуть дальше — жёлтая лента. И кран.
Грант моргнул, прогоняя сон. Кран был выдвинут над обрывом. На тросах, медленно и тяжело, поднимался из воды пикап.
Грант подъехал ближе, почти поравнявшись с патрульной машиной.
Смятый капот. Ржавый бампер.
И номера.
Он знал эти номера.
Уильям Икс.
Гранта словно окатили ледяной водой. Он ударил по тормозам. Сидел, вцепившись в руль, и смотрел, как из серой воды вытаскивают машину одного из его беглецов.