Золотые ворота пахла мокрой шерстью, йодом и остывающим металлом. Туман здесь был не просто погодой – он был плотной, осязаемой средой. Он облепил лицо, забивался в легкие, и каждый вдох давался Льву Курницкому с тихим ,влажным хрипом. Он стоял посреди заброшенного переулка, зажатого между двумя рядами одинаковых каменных домов с темными окнами. Под ногами хрустело что – то мелкое – не стекло , в высохшая чешуя сельди.
Его правая рука, затянутая в прозрачный медицинский пластик, была прикована к капельнице. Трубка уходит под рукав куртки. Внутри мешка медленно пульсировала густая , черная , как она там оказалась. Он вообще ничего не помнил после холода. После воды.
Он пошарил свободной рукой по кирпичной стене, ища опору, и наткнулся на что – то гладкое. Это был старый портативный телевизор. Тяжелый деревянный корпус, выпуклый экран, облупившееся надпись «CRTV « и ржавая телескопическая антенна. Аппарат лежал в луже , но индикатор питания на нем тускло, издевательски горел зеленым.
Лев наклонился. Его колени хрустнули. Он поднял телевизор. Тот оказался неестественно тяжелым, словно был набит не лампами и проводами, а мокрым песком. От него исходило низкое, утробное гудение, которое вибрировало прямо в костях черепа. Палец в перчатке скользнул с разбитого пластикового диска. Раздался сухой, электрический щелчок.
Экран вспыхнул ядовитой, радиоактивной зеленью. По нему снизу вверх поползли толстые полосы статики. Лев отшатнулся, прижимая аппарат к груди. Гудение переросло в вой.
А затем сквозь этот вой кто – то начал пробиваться.
Сначала это был просто звук. Человеческий голос , пропущенный через мясорубку радиопомех. Он заикался, захлебывался , то исчезая в белом шуме, то возвращаясь с оглушительной , звенящей четкостью.
-…раз …если, ты …не…
Лев сглотнул. В горле пересохло до состояния наждачной бумаги. Он медленно, боясь спугнуть звук , как кость в пальцах.
-…ш-ш-ш-ш…
- Лев?
Голос был женским. Молодым . В нем не было угрозы, только чистый , незамутненный ужас. Тот ужас , который возникает, когда человек просыпается от падения с кровати и на секунду верит, что под полом кто – то есть.
- Лев, это ты ?
Он сглотнул снова. Язык едва ворочался.
- Кто …- собственный голос показался ему чужим, слишком тихим для этого гудящего вакуума. – Кто говорит ?
Телевизор зашипел, выплевывая сгусток статики. На долю секунды экран прояснился, и Лев увидел на нем отражение – свое собственное лицо, бледное, перекошенное , с темными провалами глаз. А затем картинка сменилась.
Это была комната. Белая , кафельная . Пахнущая озоном и кровью. В кадре появилось женская рука, судорожно вцепившаяся в край металлической стойки. Ногти были коротко отстрижены, а кожа вокруг них – ободрана в кровь.
- Зачем ты вернулся ? – прошептала женщина, и теперь Лев видел ее профиль. Бледная кожа , темные волосы, прилипшие ко лбу. На ней была медицинская шапочка, съехавшая набок.
- Мы закрыли дверь. Мы все сделали правильно . Зачем ты снова здесь?
- Я не знаю, вздохнул Лев в холодный воздух Золотых Ворот . Его дыхание превратилось в густой пар. – Я не помню дверей. Я не помню тебя. Я на берегу. Здесь только туман.
Голос в телевизоре сорвался на тихий, истерический смех, который тут же захлебнулся всхлипом . – На берегу…- повторила она , и Лев понял, что она его не видит. Она смотрит сквозь него. – Оно всегда начинает с берега. Оно думает , что если ты проснешься в холодной воде , то не вспомнишь, Лев . Твоя кровь помнит. Я чувствую, как она горит в динамике.
- Что горит? – Он крепче сжал телевизор. Черная жидкость в капельнице, казалась отозвалась на его слова, быстрее побежав по трубке. – Где ты ?
- Я в самом сердце, - голос стал глуше, словно женщина отвернулась от микрофона . - Оно не пускает меня к выходу. Оно пустило тебя , чтобы то открыл дверь изнутри. Но ты не должен этого делать. Слышишь меня ? Не смей искать Башню.
Телевизор издал оглушительный треск. Из вентиляционных решеток на задней панели вырвался сноп синих искр. Экран на мгновение погас, а когда вспыхнул снова, лицо женщины заполнило его целиком. Ее глаза были расширены от адреналина . Она смотрела прямо в объектив, прямо в Льва. – Они все горят, Лев. Девяносто шесть человек. Они до сих пор горят на платформе , потому что ты …
Изображение рассыпалось на миллионы черных пикселей. Зеленый свет индикатора мигнул и погас.
Тишина, обрушившаяся на переулок , была тяжелее любого шума.
Лев стоял, прижимая к груди остывающий кусок мертвого пластика. На экране медленно оседала пыль. Он опустил глаза на свою руку. Черная жидкость теперь не просто текла – она медленно вращалась по часовой стрелке, закручиваясь в тугую воронку, словно кто- то внизу, под фундаментом Золотых Ворот, только , что включил невидимый насос.
Воронка капельницы замедлилась, и черная жижа снова стала густой, похожей на холодный кисель. Но то – то изменилось. Лев поднес запястье к глазам. Медицинский браслет, который до этого казался просто куском потертого пластика, теперь мелко вибрировал. На его экране, где раньше тускло светилось только имя, поступили новые, мерцающие символы: SWDP-18.01.96. ЖДИ СИГНАЛА.
Лев сжал телевизор крепче . Дерево корпуса впилось в ладонь.- Зои?- позвал он в пустоту, хотя понимал, что кричать в Золотых Воротах – значит приглашать в гости то , что заменяет здесь эхо.- Зои , не отключайся!
В ответ тишина вывернулась наизнанку.
Туман за его спиной пришел в движение. Он больше не просто висел в воздухе- он стекался к центру переулка, уплотняясь, сворачиваясь в тугие жгуты. Лев отпустил шаг , спиной вжавшись в сырую кирпичную стену. Камень за шиворотом показался ему обжигающе ледяным.
Из тумана выступала первая фигура. Она не вышла из – за угла – она просто стала там, где секунду назад была пустота. Это был рыбак. По крайней мере , силуэт напоминал его : тяжелая прорезиненная куртка, высокие сапоги. Но у него не было лица. Вместо головы из ворота торчал старый , покрытый ржавчиной корабельный компас, стрелка которого бешено вращалась, пытаясь найти север в этом мертвом городе. За ним появился второй. У этого вместо рук были намотаны сотни метров гниющих рыболовных сетей , с которых капала черная вода. Сети тянулись следом за ним , уходя прямо в клубы тумана, словно он был лишь верхушкой чего – то огромного , скрытого во мгле.
Первый « рыбак « медленно повернул свой компас в сторону Льва. Стрелка мгновенно замерла, указывая точно на черную жидкость в капельнице.
- Сигнал принял , - сказал компас механическим , лишенным интонаций голосом. - Система жизнеобеспечения активна. Объект идентифицирован. Инспектор.
Лев выставил перед собой тяжелый CRTV, как щит. – Держитесь от меня подальше , - прохрипел он. Он нажал кнопку включения телевизора . Аппарат был мертв, из него не доносилось даже гудения. Но как только его выпуклый , пыльный экран оказался между Львом и фигурами , те остановились. Компас – голова дернулась. Сети в руках второго натянулись , как поводки.
- Сигнал искажен, - констатировал компас. – Несанкционированный терминал. Зои заблокировала основную частоту. Вы используете резервный канал. Это … больно.
Лев не понял и половины слов , но слово « больно» он узнал по тому , как исказился механический голос . Он перехватил телевизор за тяжелое деревянное основание. Это было нелепо – отбиваться от призраков старым кинескопом, но это было единственное , что имело вес в этом городе из пепла и вины.
- Я не хочу вам зла , - сказал Лев, медленно пятясь в сторону главной улицы, которую он смутно помнил с момента пробуждения. – Мне нужно в Башню. Мне нужно найти Ричерда.