Переход из Нижнего слоя в Верхний напоминал прорыв барабанной перепонки.
Только что они стояли по колено в ледяной жиже, пахнущей тиной и пеплом, а в следующую секунду Алина вышибает люк технического обслуживания, и их накрывает волна стерильного, кондиционированного воздуха, запаха озона и синтетического кофе.
Они оказались в сервисном коллекторе башни «Аксиомы». Сорокаэтажный атриум уходил вверх, теряясь в голографическом небе, где плыли цифровые облака и проецировалась улыбающаяся реклама нейроинтерфейсов. По стеклянным мостикам сновали тысячи людей с идеальными прическами и пустыми глазами, в которые были имплантированы линзы дополненной реальности. Никто не смотрел по сторонам. Никто не смотрел под ноги.
Алина дернула Кая за рукав, втаскивая его в слепую зону между двумя сервисными дронами-уборщиками.
— Сними куртку, — скомандовала она.
Кай посмотрел на нее так, словно она попросила его содрать кожу. Его черная тактическая куртка была последним бастионом, отделявшим его от мира, который его уничтожил. Но он подчинился. Под курткой оказалась серая термобелье и бинты, насквозь пропитавшиеся темной сукровицей. Его левая рука была примотана к груди, чтобы не рассыпаться от тряски.
— Ты светишься в инфракрасном, — Алина достала из рюкзака баллончик с термобронзатором — дорогим спреем для автозагара, который использовали менеджеры «Аксиомы», чтобы выглядеть «здоровыми» в кабинетах без окон. — И твоя кожа...
— Она пепельная, — закончил за нее Кай, морщась, когда она начала распылять липкую жидкость на его лицо и шею. — Меня вычислят по тепловому следу. Мое тело остывает.
— Значит, будем имитировать лихорадку, — Алина сунула ему в карман плаща портативный инъектор. — Если к тебе подойдет патруль «Аксиомы», жми кнопку. Это адреналин с синтетическим пирогеном. Поднимет твою температуру до сорока. Для них ты будешь просто наркоманом в отходняке.
Она закончила с лицом Кая и принялась за себя. Смыла грязь с лица водой из пожарного гидранта, стерла сажу. Достала из рюкзака строгий, но дорогой брючный костюм, который носила на суды по делу «Поющих мостов». Расчесала волосы.
Через десять минут из коллектора вышли не беглецы из катакомб, а старший архитектор-реставратор с отозванной лицензией и ее очень больной, очень бледный ассистент.
— Правила, — Алина говорила сквозь зубы, пока они шли к гравитационным лифтам, сливаясь с толпой клерков. — Ты молчишь. Смотришь в пол. Если кто-то обращается к тебе, ты бормочешь извинения и делаешь шаг за мою спину. Ты — мой багаж.
— Я — палач, — тихо напомнил Кай. Его голос все еще звучал как скрежет стекла, но теперь он был приглушен. — Я не умею быть багажом.
— Научишься, — она нажала кнопку вызова лифта. — Или нас расщепят на атомы еще на досмотре.
Створки лифта разошлись. Внутри стояла Стражница Пепельной Ивы.
Алина почувствовала, как у нее обрывается сердце. Высокая, затянутая в черную кевларовую форму, с лицом, на котором вместо глаз мерцали линзы боевого целеуказателя. Стражница сканировала поток людей, выходящих из коллектора.
Алина сделала шаг вперед, перекрывая собой Кая, и профессионально-раздраженным жестом поправила воротник его рубашки.
— Опять опаздываем, — громко сказала она, обращаясь к Кайю, но так, чтобы слышали все вокруг. — Я же говорила, что в вашей частной клинике работают коновалы. Если они не могут вылечить обычную язву, я напишу жалобу в совет акционеров.
Стражница перевела на них свой мертвый взгляд. Сканеры в ее зрачках вспыхнули, считывая сетчатку Алины.
«Алина М. Гражданский статус: Ограниченный. Лицензия: Отозвана. Уровень доступа: Низкий».
— Гражданка, — голос Стражницы звучал как синтезированный бас. — Вы находитесь в зоне повышенного контроля. Назовите причину сопровождения... нестабильного субъекта.
Она кивнула на Кая. Тот действительно выглядел плохо: термобронзатор не скрывал серости кожи, а под глазами залегли черные тени. Он мелко дрожал, вцепившись здоровой рукой в лямку рюкзака Алинны.
— Это мой стажер, — Алина закатила глаза, включая режим «язвительная стерва из архитектурного отдела», который спасал ее на многих совещаниях. — Стажер Иванов. Стажер, поздоровайся с тетей.
Кай поднял глаза. Его зрачки расширились от боли — подъем на сорок этажей давил на его распадающиеся магические каналы. Он открыл рот, но вместо приветствия из его горла вырвался хрип, перешедший в надрывный, влажный кашель. Он согнулся пополам, прижимая к рту платок, который сунула ему Алина.
На белой ткани расплылось темное пятно.
Стражница напряглась. Ее рука легла на рукоять импульсного пистолета.
— Гражданин, поднимите голову. Откройте рот.
Алина шагнула вперед, вклиниваясь между стражницей и Каем.
— У него открытая форма легочной чумы! — выпалила она на весь холл. — Стажер Иванов, я же говорила, не снимать маску! У него медицинская страховка «Аксиомы», мы идем в корпоративный медблок на минус двадцатом! Не подходите к нему, он заразен!
Она начала яростно толкать Кая в сторону коридора с надписью «Медицинский сектор».
Стражница замерла. Боевые протоколы Клана требовали немедленной изоляции и, возможно, уничтожения зараженного. Но протоколы «Аксиомы» в случае угрозы биологического заражения в публичном пространстве требовали одного: не трогать объект руками и вызвать санитарных дронов.
— Санитарный контроль, сектор А, биологическая угроза, — бросила Стражница в коммуникатор на воротнике и отступила на шаг, пропуская их. — Двигайтесь в зону карантина.
Алина, не сбавляя шага, волочила кашляющего Кая за собой.
— Я напишу такую жалобу на вашу службу безопасности! — крикнула она через плечо. — Человек умирает, а они стоят как истуканы!
Они завернули за угол. Алина втолкнула Кая в нишу с торговым автоматом, продающим синтетические сэндвичи.
— Ты идиот, — прошипела она, прижимая его к холодному пластику. — Какая чума? Ты хоть представляешь, сколько стоит дезинфекция этого коридора? Теперь за нами пошлют чистильщиков из СБ.
Кай сполз по стене, тяжело дыша. Он сорвал с лица мокрый платок.
— Ты сказала «умирает», — прохрипел он, глядя на нее снизу вверх. В его глазах не было страха. Было странное, почти забытое удивление. — Ты солгала им, что я умираю.
— Я архитектор, — Алина присела перед ним на корточки, быстро проверяя пульс на шее. Он был нитевидным, но ровным. — Я знаю, как распределяется нагрузка. Они не будут проверять труп, который еще дышит, если думают, что он заразен. Это дало нам фору в три минуты.
Кай протянул свою здоровую руку и коснулся ее щеки. Его пальцы были ледяными.
— Зачем? — тихо спросил он. — Я — изгой. Пепельная Ива уничтожит тебя за то, что ты помогла мне. «Аксиома» уничтожит за то, что ты лжешь.
— Заткнись, — Алина перехватила его руку, чтобы он не тратил остатки тепла. — Если ты сдохнешь сейчас, кто будет сносить мне фасад для нового лица? У нас сделка. Вставай. Медблок — идеальное место, чтобы спрятаться. Там полно таких же доходяг, как ты, и врачам «Аксиомы» плевать на их имена.
Она помогла ему встать. Они пошли по указателям вглубь корпоративного улья, растворяясь среди белых халатов младшего медперсонала.
Алина вела его по чертежам, которые помнила наизусть. Она знала этот лабиринт — два года назад она проектировала систему вентиляции для этого самого медблока. Она знала, где находятся слепые зоны камер, где вентиляционные шахты не имеют датчиков движения и где хранится резервный фонд сильнодействующих препаратов.
— Нам нужен уровень «Био-изоляция», — сказала она, когда они миновали пост охраны, кивнув сонному охраннику с нейроинтерфейсом. — Там держат агрессивные мутации. Стены экранированы. «Аксиома» не услышит твой магический фон, а Клан не увидит тебя через стены.
— А Воронцов? — спросил Кай.
— Воронцов в рюкзаке, накачан снотворным, — Алина остановилась перед неприметной дверью с надписью «Холодильная камера 4». — Я спрятала его в сервисном тоннеле для дронов-уборщиков. За ним вернемся потом. Сначала я должна вытащить тебя с того света.
Она приложила ладонь к замку. Архитектор-реставратор видит скрытые руны не только в старинной кладке, но и в электронных замках «Аксиомы». Она надавила на микротрещину в коде доступа, и дверь с тихим шипением отъехала в сторону.
Внутри было стерильно, холодно и пахло формалином.
— Ложись, — Алина кивнула на металлический стол в центре. — И молись своим мертвым богам, чтобы у меня не дрогнула рука. Нам нужно ампутировать остатки твоей старой жизни, Кай. Чтобы построить новую.