Нил. Человек в чёрном
Таким образом, теория Абрама Крэла подтверждает, что понятие «любовь» основано на инстинктах, унаследованных нами от животных, и на вере человека в сверхъестественные силы, например, в существование «души».- продиктовал я, опускаясь в кресло и прислушиваясь к шороху бумаги, скрипу ручек и карандашей, наполняющим кабинет.
Нил Викторович! Прошу прощения. А каково ваше личное мнение о данной теории?- раздался звонкий голос, принадлежавший девушке с ясными серыми глазами и русыми косами, сидящей за второй партой.
Ммм... Елена, верно? Конечно, я считаю вполне научно доказанным заявление учёного относительно природных корней нашей психологии. Мы произошли от животных, и в основе нашей жизни – скелет их инстинктов.- ответствовал я, рассеянно покручивая в руках ручку.
Знала бы ты, милочка, как я на самом деле отношусь ко всему этому.- усмехнулся я про себя, с трудом поднимаясь на ноги и подходя к двери своей комнаты.
Занятие окончено. Благодарю вас за уделённое моему предмету время.- произнёс я, проскальзывая в комнату и запирая дверь.
Пройдя сквозь тёмное, душное помещение, я распахнул шторы и настежь открыл окно. Кожу лица обожгла приятная, влажная прохлада раннего утра, сокрытого в плотных слоях тумана.
Высунувшись из окна, я заглянул за угол здания Школы, успев на мгновение увидеть деревья Сада, прежде чем, боясь потерять равновесие, вновь нырнуть во мрак комнаты.
Даже если ты не простишь меня, Муза, я найду выход... В окно.- пробормотал я, мрачно усмехнувшись, и, вскочив на подоконник, ухватился руками за прутья пожарной лестницы.
Легко соскользнув в густую, моментально намочившую мои штаны росой траву, я побрёл в сторону Сада. Птицы попискивали вокруг меня, сокрытые от взгляда, но открытые для слуха; негромко жужжали шмели, бороздящие траву у моих ног в поисках цветов, в свою очередь раскрывавших лепестки, чтобы хоть на секунду насладиться столь редким солнцем Мидлтона.
Кинув взгляд назад, я увидел угол широкой парадной лестницы и замер на мгновение, вспоминая одинокую женскую фигурку с зонтом в левой руке, гладящую каменного льва.
В моей памяти всплыли едва уловимые, такие далёкие, практически полностью растворившиеся в тумане Прошлого силуэты. Мы с Пенелопой тем вечером после маскарада проходили там же, где сейчас шёл я. Она несла в одной руке туфли, а пальчиками другой слегка касалась моего плеча, указывая на очередной волшебный образ ночи, привлекший её внимание.
Я следовал за смеющимися и переговаривающимися силуэтами до самой поляны, где их, соединившихся в поцелуе, поглотила жестокая реальность, испепелившая прошлое лучами рассветного солнца.
Опустившись на траву, я посмотрел перед собой туда, где так недавно, но по ощущениям – вечность назад – сидела моя девочка, внимательно наблюдавшая за мной с весёлыми огоньками в глазах.
Я не мог заставить силуэт вновь вернуться из недр моей памяти, все воспоминания ускользали, утекали, как вода сквозь пальцы, и последним, что я увидел, был лишь грустный жест прощания призрака моего прошлого.
Долго сидел я, глядя в пустоту, такую же, как и царившая в моей душе – тёмную, забытую, безмолвную...
Каким-то образом я нашёл в себе силы подняться на ноги и вернуться к зданию Школы. Внезапно моё внимание привлекло распахнутое окно с парящими в воздухе белыми занавесками. Там, за гранью моего слуха, стояла Пенелопа – её лицо изредка открывалось очередным движением летучей белой ткани – и разговаривала с Таиром.
Я видел, как она схватила его за руку и потянула ближе к окну, дабы указать на пронизанные солнечным светом кучерявые облака, неподвижно висящие в лазурном небе. Таир взглянул в указанном направлении и с улыбкой обернулся к девушке, в ожидании наблюдавшей за ним. Черты его лица были объяты спокойствием и ласковой нежностью; он что-то сказал Пенелопе, получив в ответ шуточный подзатыльник, и рассмеялся, глядя ей в глаза.
Внезапно девушка поднялась на цыпочки и мягко поцеловала его в щёку. Таир улыбнулся, погладив её по волосам, а затем, сказав что-то, кивнул внутрь комнаты. Пенелопа кивнула и скрылась в глубине здания, уведя Таира за собой.
Я стоял молча, глядя на ветер, всё ещё трепавший нежный шёлк занавесок, и чувствовал удивительную смесь боли и счастья.
Может ей и правда будет лучше с ним. Зачем ей такой дурак, как я? Меня пытаются убить, я преследую недостижимые цели, а Таир просто живёт.- с тоской подумал я, направляясь вглубь Сада.
Мне нужно было лишь её счастье, даже если это счастье обрекало меня на вечные муки.
Внезапно я заметил незнакомца. Он стоял, облокотившись спиной о древесный ствол. Низкий, худой, будто скелет, завёрнутый в чёрный плащ.
Не смей прикасаться к ней, слышишь? Убей меня! Хочешь, я сам застрелюсь?! Но не смей. Её. Трогать.- прорычал я, приближаясь к всё так же неподвижно стоящему человеку.
Я хочу, чтобы ты сдох вместе с ней. В муках.- произнёс голос, заставивший меня замереть от удивления.
Это женщина.- пронеслась в моей голове одна-единственная мысль.
Тем временем незнакомка обогнула дерево и, направив на меня дуло пистолета, скрылась в кустах, всё ещё держа меня на прицеле.
Последую за ней – убьёт. А так я, возможно, ещё успею застать её врасплох.- подумал я, с трудом сдерживая желание умереть, но задушить врага моей девочки.
Опустившись на траву, я попытался воскресить в памяти образ незнакомки по имеющимся данным. Руки, голос, прихрамывающий шаг... Всё было мне знакомо, но не давало ответа на главный вопрос: кто желает мне смерти?
Мне так знаком её образ, будто она мать мне.- подумал я, глядя в ту сторону, где скрылась незнакомка.
Она говорила слишком хрипло, пыталась изменить голос. Значит, она действительно входит в число моих приближённых и боится, что я узнаю её.- решил я, поднимаясь на ноги и направляясь к своему окну, ставшему мне дверью.
«Нужно написать родителям и спросить, не увольнялся ли в последнее время кто-то из слуг, занимающих важные должности».