Пенелопа. Заклятый враг
Я бежала по мокрой от дождя дороге в сторону берега, но, казалось, не сдвигалась с места ни на шаг. Я куда-то опаздывала, я кого-то искала, обшаривая взглядом кромку тёмной воды и мрачные нагромождения скал, а в голове моей всё играла мелодия скрипки.
Распахнув глаза, я попыталась восстановить дыхание и подготовиться к новому дню. Мне всё меньше нравились эмоции, которые я испытывала. Слишком сильную власть надо мной имела одна лишь мысль о ночном музыканте.
«Все эмоции абстрактны, все они порождаются разумом и зависят от него; если я покорю разум, то покорю и их.»- мысленно процитировала я одно из золотых правил Школы.
Надев школьную форму, состоящую из белой рубашки, тёмного пиджака, длинной юбки в пол и алого галстука с эмблемой Школы в виде Древа Жизни, я бесшумно, чтобы не разбудить Мэгги, крепко спавшую на второй кровати, выскользнула из комнаты.
Путь мой лежал в «Сад Медитации», находящийся за зданием школы и имеющий прекрасный вид на море. Влажные от вчерашнего дождя листья деревьев медленно покачивались на ветру, роняя на мою голову крупные холодные капли. Тихим заунывным голосом пела в малахитовой глубине крон одинокая птица, сопровождавшая меня в моём уединении и отрешении от мира.
На круглой площадке из потрескавшихся, поросших мхом плит я опустилась на колени и подняла взгляд к пасмурному небу. В моей голове стояла звенящая тишина умиротворения, наполненная далёким, мерным шумом прибоя.
Я прошу создателей «Школы Жизни» простить мне мою ошибку. Я помню законы, что вы так усердно выводили на бумаге древних фолиантов и передавали своим ученикам. «Любовь не более чем ошибка разума, его слабость, его яд, имеющий соблазнительно приятный вкус». Я признаю, что имела глупость влюбиться в таинственного музыканта, и обещаю, что искуплю свою вину в учении. Клянусь безгрешностью жизни своей!- проговорила я и, глубоко вздохнув, поднялась на ноги; пора было забыть об этой странной встрече, ведь она не имела возможности вновь повториться.
Вы все обмануты, играете роль фигур на шахматной доске. Вы верите своим королям, хоть на самом деле вами управляют другие, более могущественные руки – руки Судьбы. Не всё высеченное в камне истинно.- произнёс негромкий, тоскливый голос за моей спиной.
Обернувшись, я встретилась взглядом с музыкантом, задумчиво наблюдавшим за мной всё это время.
Каково твоё имя, странник, и какова твоя цель?- спросила я, спокойно выдерживая изучающий взгляд голубых глаз.
Тебе ещё предстоит узнать, кто я. А пока я лишь хочу показать тебе, что учение твоё неверно, и чувства не лишены смысла.
Прежде чем я успела что-либо возразить странному незнакомцу, он сделал шаг вперёд и опустил ладони мне на плечи, ласково разгладил ткань пиджака. Музыкант был почти на голову выше меня, и, чтобы смотреть ему в глаза, мне приходилось поднимать голову, что, безусловно, лишало возможности сохранять властное выражение лица.
Незнакомец чего-то ждал, наблюдая за тем, как я рассматриваю черты его лица. В его взгляде было удивительное тепло, сочувствие, переходящее в грусть. Я почувствовала, как вздрогнуло моё сердце и потерял надменность взгляд. Его тёплое дыхание касалось кожи моего лица, покрывая мои щёки лёгким румянцем.
Я чувствовала непреодолимое желание коснуться его, но боялась развеять эту иллюзию, проснуться в своей постели и понять, что всё произошедшее было лишь сном. Помедлив, я всё же протянула руку и коснулась его ласково, по-домашнему колючей, небритой щеки. Музыкант улыбнулся уголками губ и слегка наклонил голову, давая мне своё немое согласие.
За все двадцать лет своей жизни я впервые чувствовала с незнакомым человеком такую связь. Мы ничего не знали друг о друге, не говорили друг другу ни слова, просто смотрели, ощущали и чувствовали, что понимаем друг друга.
Тихо пискнули мои умные часы, и я, не без труда, перевела на них взгляд. Занятия начинались буквально через пару минут.
Мне нужно идти...- тихо сказала я, и незнакомец, кивнув, отпустил меня.
Войдя в кабинет, я села за парту рядом с Мэгги и опустила голову на скрещенные руки. Я не могла подвести родителей, не могла бросить обучение и остаться без Кубка, но также я не могла не проникнуться пониманием к незнакомцу. Я никогда не понимала и не любила законы Школы, но они были единственными в моей жизни: я не имела выбора, не имела шанса стать другой.
В детстве родители объяснили мне, что у людей голубых кровей есть лишь одна цель — не предать свой род. Никому никогда не было дела до того, кем является богач в душе, от него хотели лишь денег, а потому он не должен был рассчитывать на дружбу, а уж тем более на брак по любви. Тем не менее музыкант хотел показать мне другую сторону жизни, нечто неизведанное, таинственное, пропитанное солоноватым ветром свободы, налетающим с моря и разрушающим гранит проклятой Школы.
Уважаемые ученики, мистер Алвар сегодня не сможет присутствовать на занятии, поэтому прошу всех разойтись по своим комнатам.- проговорил резкий голос директрисы над моей головой, и я поспешила выпрямиться.
По классу прокатились разочарованные вздохи и негромкие возгласы недовольства. Все девушки хотели стать первыми, на кого обратит внимание богач.
К счастью, хоть мой музыкант не такой, как этот Нил... Боги! Что же я несу...- подумала я, поспешно выходя из класса.
Стоило мне войти в комнату, как Мэгги захлопнула за моей спиной дверь и уставилась на меня своими огромными светло-карими глазами, сияющими за стёклами круглых очков в тонкой золотой оправе.
Если ты думаешь, что я плохо учила «Таблицу Эмоций», ты ошибаешься. Где моя богатая стерва Пенелопа? Гордость «Школы Жизни»? Почему на её месте передо мной сидит какая-то влюблённая дурочка?- поинтересовалась девушка, внимательно наблюдая за моей реакцией.
Мэгги Браун!- высокомерно воскликнула я, призывая свою подчинённую к порядку.
Вот именно! Мэгги Браун! Что с тобой происходит? Ты не просто влюблена, ты, чёрт возьми, одержима!
Сжав ладони в кулаки, я подошла к окну и, облокотившись на подоконник из тёмного, шершавого камня, посмотрела на своё смутное отражение в покрытом каплями начинавшегося дождя стекле.
Я знаю, что не могу его любить, но, Боже, я никогда не чувствовала себя более разбитой, чем тогда, когда он...- начала я, но запнулась.
Не поцеловал меня.- закончила я уже мысленно, не обращая внимания на мгновенно побледневшую Мэгги, опасения которой подтвердились.
Музыкант смотрел мне в глаза, мы дышали с ним одним воздухом, но он не стремился коснуться меня, заставлял меня самостоятельно придумывать, что он сделает дальше... А затем ушёл. Просто ушёл! Утонул во мраке кустарника, покрывающего границу Сада... У меня губы продолжали гореть, когда я смотрела на собственное бледное, страдающее лицо, отражавшееся в тёмном окне. И во всём этом был виноват он. Я ненавидела его, ненавидела его за то, что он сделал со мной.
Музыкант. Незнакомка
Я стоял в глубине Сада, прямо на влажной зелёной траве, прислушиваясь к голосам птиц в кронах и собственному сбивчивому дыханию. Что за странная девушка была встречена мной в этой Школе? Она не была похожа на других учениц, слишком... странная? Добрая, с надеждой, с настоящими чувствами в глазах... А то, что она говорила своим «Богам»? Неужели богачка из Школы влюбилась в меня? Как такое возможно? Она не может знать, кто я, а влюбиться в того, кем я предстал перед ней, невозможно, если гонишься за деньгами и властью.
Больше всего меня поражало собственное тело. В то время как разум был спокоен, сердце билось быстрее, чем при беге, а руки подрагивали на плечах у девушки... Любить я не умел, хоть и верил в любовь, тогда чем можно было объяснить подобные странности?
Я здесь, чтобы найти Пенелопу Шанталь и взять её в жёны. Родители не передадут мне весь свой бизнес, если я не найду жену. Какая глупость! Традиции, достойные Средневековья. Но Пенелопа всего лишь богатая дурочка, она с радостью согласится, не то что моя девочка, кем бы она ни была...- подумал я, пиная носком ботинка гнилое яблоко, валявшееся на земле у древесного ствола.
Перед моим мысленным взором всё ещё стояли приоткрытые губки девушки, широко распахнутые светло-голубые, как летнее небо, подёрнутое перестыми облаками, глаза, густые тёмные ресницы, всего на мгновение опускавшиеся, дабы прервать наш зрительный контакт, и вновь открывавшие мне бездонные озёра цвета драгоценного сапфира, ряд крошечных родинок, напоминавших Пояс Ориона на ночном небе, проходивший по её левой щеке почти у самого уха...
Она всё ещё стояла передо мной в моём воображении, великолепная и неповторимая, и её тёплое дыхание касалось моего лица, будто южный ветер, свидетельствующий о наступлении весны даже в таких местах, как Мидлтон.
Я не заметил, как опустился на землю и, облокотившись спиной о старую яблоню, устремил восторженный взор на кусочек синего неба, отвоевавший себе место среди серых туч, прямо как моя девочка среди учеников Школы.
Я провел пальцами по своему лицу. Место, где её несмелая рука коснулась моей щеки, всё ещё горело, будто объятое пламенем самого Ада. О, нет, она была не девушкой, а чьей-то самой безумной и прекраснейшей из всех возможных фантазией. Чем больше времени проходило с момента, когда незнакомка скрылась в здании Школы, тем более обожествлял я её образ.
Я вспомнил, как трепетала на ветру длинная, не позволявшая мне увидеть даже её щиколоток, юбка девушки, когда она шла в сторону порога Школы; как на дивное мгновение она обернулась, разбросав по плечам тяжёлые, тёмные, как шоколад, волосы и, смутившись моего пристального взгляда, поспешила развернуться, цокнув по каменной плите каблучком; как обвили ловкие бледные пальчики холодную ручку двери и привычным движением толкнули её, дабы пустить хозяйку в тёплую, наполненную мягким светом свечей залу.
Я увидел в незнакомке свет дивных миров, сокрытых от человеческого взгляда, я выбрал её, чтобы показать, как глупа Школа и как мало она знает об истинной Жизни. Но теперь мне казалось, что это она учит меня мастерству, которое я не освоил за двадцать три года своей жизни — любви.
Более всего на свете я хотел вновь встретить её, посмотреть в ставшие такими родными глаза и вдохнуть цветочный аромат духов. Но я знал, что девушка, обучающаяся в Школе, никогда не пойдёт на такое, а потому, не имея возможности выразить свои чувства, я отправился на старый, покрытый паутиной, как моё сердце, много лет не знавшее любви, но пробужденное ото сна мелодией скрипки, как моя душа, сохранившая в себе облик незнакомки, чердак.