Пенелопа. Жизнь есть маскарад
«Жизнь — маскарад. Надо ли всегда носить одну и ту же маску? Это зависит от маски — и от вас. Если маска вам не идёт, если она вам мешает, если вам кажется, что она вынуждает вас играть роль, для которой вы не созданы, попытайтесь заменить её другой. Их множество».
Андре Моруа
Ежегодно в конце учебного года в «Школе Жизни» проводится маскарад. Он направлен на особо почитаемое знатью искусство — ложь. Под маской можно скрыть всё: злость, раздражение, ненависть, меркантильность, предательство... В бальном зале, среди танцующих, как бесчувственные марионетки, пар, проводятся переговоры, решаются судьбы и заключаются договоры.
В этом году я впервые собиралась принять участие в этом мероприятии. Я убеждала себя в том, что делаю это по просьбе директрисы, хоть в глубине души и понимала, что надеюсь увидеть на маскараде музыканта.
О том, чтобы я не узнала его под маской, не могло быть и речи. Голубые, ледяные озёра его глаз, мужественные черты лица и тёмные, отросшие пряди волос каждую секунду воскресали в моей памяти яркими бликами, погасить которые было невозможно ни разумом, ни здравым смыслом.
Не знаю, в какой момент он начал сниться мне, но не было того сна, в котором я не хотела бы остаться навеки. Ни одному человеку не призналась бы я, что мы с ним делали во снах.
Незадолго до маскарада Мэгги рассказала преподавателю Эмоций о моём состоянии, но не учла того факта, что, любя, я готова была сделать всё ради любви. Без особых препятствий убедила я преподавателя в том, что Мэгги глубоко заблуждается, и получила высший балл автоматом за предстоящий экзамен, чем избавила себя от возможности выдать свои чувства.
Мэгги я мстить не стала, так как понимала, что она сделала это ради моего блага. Наверняка, наблюдая, как моя соседка по комнате каждый день сидит у окна и стеклянными глазами наблюдает за картинами, что рисует у кромки леса туман, приходящий дымчато-серыми волнами с моря, я бы тоже поспешила помочь ей.
И всё же положение моё было далеко не так радужно, как могло показаться тебе, мой дорогой читатель. С каждым днём преподавателей всё сильнее настораживали моя рассеянность, следы стёртых рисунков на полях тетрадей и частые отсутствия на уроках.
Если бы они знали, что вместо уроков я прихожу в Сад в надежде встретить музыканта, ноги моей более не было бы в «Школе Жизни».
Уже две недели не видела я его, но моих одногруппников больше волновало отсутствие мистера Алвара, ежедневно находившего причины пропускать свои уроки в каждом классе Школы. К счастью, личность последнего меня нисколько не волновала.
В пасмурный день накануне маскарада я решилась на отчаянный поступок. Поднявшись на чердак, я раскопала хлам и нашла скрипку музыканта. Теперь, сидя на траве в Саду, я с благоговением рассматривала дивный инструмент, стараясь разглядеть в нём личность его хозяина.
Великолепные золотые узоры, оплетавшие скрипку, и качество древесины свидетельствовали о весьма высокой цене инструмента, в то время как музыкант не был похож на богача. Откуда же у него скрипка? Это не волновало меня. Главным было то, что за столь ценной вещью незнакомец обязательно должен был вернуться.
Вспомнив своего старого учителя игры на скрипке, я поднялась на ноги и осторожно коснулась смычком струн. Некоторое время мелодия, порождаемая мной, более напоминала стоны умирающего гиппопотама, но затем она приобрела более благородное звучание с явственно заметными классическими нотками.
Композиция, исполняемая мной, являла собой сочетание всех мелодий одновременно и не несла никакого смысла, хоть я и пыталась вкладывать в неё чувства. От отчаяния я решила сделать скрипку аккомпанементом к песне. Напевая всё, что приходило в голову, я сопровождала свой голос несложной мелодией, совершенной даже в моём исполнении.
Я стояла под накрапывавшим дождиком и, поглощённая игрой, не сразу заметила бледную тень, приблизившуюся ко мне и замершую за моей спиной.
Когда же на мою талию опустились мужские руки и притянули меня к тёплому, напряжённому торсу, я вскрикнула и, выронив скрипку, развернулась лицом к незнакомцу. Передо мной стоял музыкант.
Пытаясь высказать ему всё, что я о нём думаю, я всё никак не могла подобрать нужных слов и лишь раскрывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на сушу.
Дурак.- проговорила я наконец, опираясь ладонями о его грудь и пытаясь отстраниться, но оказалась лишь крепче прижата к мужскому телу.
Это ты бросила мою скрипку в лужу, ни я.- заметил музыкант, усмехаясь и кивая в сторону бедного инструмента, переживавшего не лучший момент в своей жизни.
Прости.- пробормотала я и дёрнулась было к скрипке, но мужчина вновь удержал меня.
Не нужно. У меня их много, хоть это и была самая любимая.- задумчиво произнёс незнакомец, неотрывно глядя мне в глаза.
Много? Может быть он делает скрипки...- подумала я, но развить мысль не успела, утонув в тёплом море голубых глаз.
Я скучал.- прошептал музыкант, склоняясь к моему уху и обдавая нежную кожу тёплым дыханием.
Мы виделись всего раз.- неуверенно заметила я, чем вызвала на лице незнакомца загадочную улыбку.
В реальности — всего раз, но в мыслях — постоянно.- проговорил музыкант, лаская взглядом моё лицо.
Хватит.- тихо попросила я, опуская взгляд на его слегка изогнутые в счастливой улыбке губы.
Об этом мне говорит ученица Школы?
Вопрос с подвохом. Он не верил, что такие, как я, умеют любить, да и не умеют они.
Я здесь работаю, а не учусь, а ты? Что ты здесь делаешь?- спросила я, решив пойти ва-банк.
Теперь настала очередь незнакомца опустить взгляд и задуматься над ответом.
Я тоже работаю здесь.- ответил он наконец, решая прекратить мои расспросы крайне наглым способом — проведя по моим губам большим пальцем, стирая помаду.
Пожалуйста...- протянула я, чувствуя, как все мои нервы скручиваются в тугой узел где-то внизу живота.
О чём ты?
Зло прищурив глаза, я скользнула пальцами одной руки в волосы музыканта, заставив его вздрогнуть. Играет, хоть сам еле держится.
Приходи завтра на маскарад.- закончила я и, усмехнувшись, резко сделала шаг назад, выскальзывая из объятий незнакомца.
Приду.- ответил он, приоткрывая губы и ловя ртом воздух; мучился и сам же был виноват в своих мучениях.
Победно улыбнувшись музыканту, я неторопливо отправилась по дорожке в сторону Школы, неосознанно касаясь пальцами своих губ.
Остаток дня я провела за своим обычным занятием — сидением у окна с раскрытой книгой на коленях, в сюжет которой я даже не пыталась вникнуть. Мэгги сновала вокруг меня, доставая откуда-то всё новые и новые роскошные платья.
У нас есть хоть одна вещь, которую могла бы позволить себе обычная служанка?- поинтересовалась я, чем вновь чуть не вызвала у своей бедной соседки обморок.
Д-да.- пробормотала она, немного оправившись от шока, и протянула мне простое чёрное платье с несколькими едва заметными узорчатыми вставками в районе груди и бёдер.
Спасибо, Мэгги.- радостно поблагодарила я, одеваясь и делая лёгкий макияж.
Никто не узнает тебя, Пенелопа.- неуверенно заметила девушка, видимо пытаясь воззвать к моему здравому смыслу.
Великолепно!- воскликнула я, надевая чёрную узорчатую маску, и, улыбнувшись Мэгги, вышла из комнаты.
Неторопливо цокая каблуками по коридору, я продумывала план действий. Идея выдать себя за служанку, чтобы встретиться с музыкантом, была великолепна, но создавала кое-какие сложности. Имея повадки ученицы Школы, я могла в любой момент выдать себя, а без маски и вовсе получить оклик по имени со стороны любого человека на балу. Музыкант наверняка знал Пенелопу Шанталь, самую завидную невесту в большинстве стран Европы.
Лучшим решением было как можно скорее уйти с маскарада в Сад и спокойно поговорить с музыкантом без лишних ушей.
Поговорить! Последнее, чем мы можем с ним заниматься это говорить. Он что-то скрывает от меня, как и я от него, это видно по глазам. Значит, он тоже не будет настроен на беседу, как-либо относящуюся к его личности. Мы даже не знаем имён друг друга! Как в каком-то второсортном любовном романе.- подумала я, усмехнувшись про себя такому предположению.
Конечно же, музыкант не мог оказаться известным богачом, ведь я знала всех их в лицо, в основном благодаря своим родителям, упорно пытавшимся выдать меня замуж до окончания Школы. Тем не менее, его умение сдерживать эмоции и уводить разговор от опасных тем поражало. Такими навыками владеют только те, кому с рождения суждено находиться в окружении лжи и жестокости, приводящих к власти.
Мои размышления прервал гул голосов. Незаметно для себя я добралась до высокой деревянной двери бального зала. Опустив голову и надев на лицо услужливую маску служанки, я толкнула тяжёлые створки и погрузилась в таинственную атмосферу освещённого свечами зала.
Среди масок, фраков и негромких разговоров я искала лишь одну черноволосую макушку, никак не хотевшую появляться в зоне моей видимости.
Девушка, это маскарад только для знатных особ.- медлительно-надменно произнесла Стелла — самый отвратительный и подлый человек из всех, кого я встречала; она просто обожала издеваться над бедными и слабыми.
Вот именно, Стелла, поэтому выйди отсюда, если не хочешь, чтобы мои телохранители помогли тебе с этим.- проговорила я, на секунду снимая маску и заставляя богачку мгновенно растерять весь пыл и испуганно попятиться к выходу.
Вы прокляли её, мисс?- произнёс знакомый голос за моей спиной, и я медленно обернулась, лихорадочно соображая, чем можно объяснить внезапный побег Стеллы.
Я сказала, что у неё порвано платье. Богачка просто не могла позволить себе так опозориться.- ответила я наконец, с вызовом глядя в глаза музыканта, насмешливо сверкавшие в прорезях маски, выполненной в виде чёрного волка.
Предлагаю уйти отсюда, пока нас не прогнали.- сказал мужчина указывая на свой потрёпанный костюм.
С радостью.- согласилась я, и мы выскользнули из Школы в Сад.
Вновь идти с ним рядом по влажной от дождя траве было приятно; создавалось ощущение, что мы давно знаем друг друга, хоть оно и было ложным. Решив, что Пенелопа-служанка может позволить себе всё, я стянула туфли и утонула пальцами ног в прохладных стебельках трав.
Всё в этой ночи казалось мне чудным, волшебным и неправдоподобным. От постоянного щипания на моей руке наверняка уже появился след, но лишь боль помогала мне не потерять связь с реальностью. Путь наш пролегал среди причудливо изогнутых древесных стволов, поблёскивавших бледным светом во мраке и наблюдавших за непрошеными гостями. Сад, как и всякий лес в тёмное время суток, жил своей жизнью, которую человеку никогда не удастся понять.
Блуждая по нерукотворным тропам, мы остановились на полянке, залитой лунным светом. Я встала по центру ровного кружка травы и запрокинула голову, глядя на звёзды, а музыкант остался стоять чуть позади, наблюдая за мной.
В жизни я не видела ничего прекраснее ясного неба над Мидлтоном, решившего показаться именно в ту ночь, когда двое незнакомых людей, связанных одной тайной, пришли в Сад, пытаясь скрыться от пристального взгляда Мира. Каждая звезда подмигивала мне, звала принять участие в небесном танце света и тени, в вечном противоборстве дня и ночи, солнца и луны, грозы и ветра, а бледноликая луна всё улыбалась загадочной улыбкой из-за практически невидимого, тонкого и прозрачного, как шёлк, сизого облачка.
Обернувшись, я увидела, с какой нежностью смотрит на меня музыкант. В его глубоких, казавшихся тёмно-синими во тьме глазах с расширенными зрачками отражались звёзды, которые, падая на дно этого бездонного озера, не переставали гореть, а наделялись каким-то новым, не поддающимся описанию светом.
Бесшумно ступая по траве, я подошла к мужчине и опустилась на траву у его ног; он сейчас же сел рядом со мной.
Я не верю законам Школы, но у меня нет выхода. Ни у кого в этом проклятом здании нет ни выбора, ни шанса спастись. Все мы марионетки.- проговорила я, глядя музыканту в глаза.
Ты не знаешь, кто я, но могу заверить, что мне также не дают самостоятельно строить свою жизнь. Но сейчас это не важно. Сейчас у нас наконец-то появился шанс, надежда... Единственное, чего я желаю, это ощутить тепло твоего тела.
Но к чему это приведёт? Ведь когда-нибудь правда обязательно вскроется или кто-нибудь раскроет нашу маленькую тайну.
Милая, это ведь будет потом, не нужно решать все проблемы за будущих нас. Если ты хочешь уйти, знай: я не держу тебя. Но вместе нам под силу изменить мир, сжечь дотла «Школу Жизни» и привнести в неё свои законы, законы Чести, Любви и истинного Счастья.
Разве я могла спорить с ним, когда он так смотрел на меня? Я попросту тонула в глазах музыканта, теряла рассудок от его запаха и близости наших тел. Когда он подался вперёд и положил широкую ладонь мне на затылок, через всё моё тело прошёл мощный электрический импульс, заставивший каждый мой нерв напрячься до предела.
Я сойду с ума.- прошептал музыкант и мягко прижался к моим губам своими.
Я подумать не могла, что поцелуй может быть таким прекрасным. Земля моментально исчезла под моими ногами, стоило ему коснуться меня, а мир вокруг полностью потонул в тепле его тела и запахе ели, исходившем от его волос. Звёзды спустились с небес и закружили вокруг нас, восхищённо переговариваясь на своих быстрых, звонких языках и шевеля кроны над нашими головами тёплым ветром, спокойное дыхание которого стало единственным звуком в космической пустоте, заменившей Сад.
Одна из прядей волос музыканта упала на моё плечо, скользнула по шее, будто мягкое птичье пёрышко; я осторожно убрала её назад, запустив руку в тёмные волосы, и почему-то вспомнила о древнеегипетских фараонах, много лет назад бродивших по берегам Нила.
В тот момент мне не было важно, что он за человек; для меня не имели значения ни имя, ни дело жизни музыканта, единственное, чего я желала, – это никогда не отпускать его из Сада, ставшего нашим маленьким, по-детски волшебным миром.
Когда мужчина отстранился и я открыла глаза, он предстал передо мной совершенно другим человеком. И дело было не в глупой маске, всё ещё закрывавшей часть его лица, а в том, что мы пережили с ним вместе: в новом блеске голубых глаз, в волосах, обрамлявших его лицо и скользивших по бледной коже другим узором, в более не усмехавшихся губах, вкус которых я сохранила в самом драгоценном ларце своей памяти.
С минуту мы молча смотрели друг на друга, а затем одновременно улыбнулись и повалились на траву, смеясь и не прерывая зрительного контакта. До рассвета лежали мы рядом и разговаривали-разговаривали... Не было смысла в наших словах, только всепоглощающее счастье и понимание. Иногда мы замолкали, вспоминая, что скоро нам вновь придётся вернуться в свою серую жизнь, полную боли и лжи, а затем вновь целовались, пытаясь хоть как-то продлить утекавшую сквозь наши пальцы ночь.
Когда же рассвет забрезжил над кронами, мы молча поднялись на ноги и разошлись, храня в сердцах то грустное счастье, что рождается в момент окончания чего-то прекрасного, но хрупкого, как хрусталь.
Я знала, что скоро наш самодельный сказочный мир рухнет, сломленный правдой, но не имела представления о том, что это произойдёт так скоро.