Фуйя
За непроходимым лесом начиналась болотистая местность. Когда то в давние времена здесь было озеро, а теперь это обитель зла, убежище тёмной силы и владения Фуйи. Редеющий лес, лишь кое-где на островках ещё растут берёзы и лиственницы, на кочках редкие кустарники клюквы и рогоз, дальше и дальше сменяется топями и трясинами, прикрытыми обманчивыми коврами из водорослей, мха, лилий и кувшинок. Высохшие огромные деревья с почерневшими от болотного смрада ветвями, касающимися поверхности воды, словно молчаливые филеры замерли в ожидании жертвы. То тут, то там торчащие чёрные коряги, словно руки утопленников пытающихся схватить того, кто осмелится сюда прийти, наводят кошмар и смятение. Эту жуткую картину дополняет болотный запах разлагающихся останков животных и растений, странные звуки доносящиеся непонятно откуда. Даже человеку смелому и отважному добраться до дворца Фуйи не под силу. Дурманящие запахи болота очаруют путника так, что он собьётся с пути, увидит перед собой странные иллюзорные картины, сердце его сожмётся от страха, и он попытается вернуться назад на твёрдую почву, но это будет уже невозможно. Болото, непроходимое и топкое болото, является надёжной охраной владений Фуйи. Среди этих ужасных трясин возвышается каменистый остров. Не очень большой, на коне его можно объехать за день. Посреди острова стоит дворец неизвестно из чего и как построенный. Со временем из-за сырости и болотного воздуха он оброс мхами и лишайниками и поэтому издали напоминает зелёный холм. Лишь окна из разноцветных стёкол можно рассмотреть, если в солнечный день подойти к нему вплотную. Не далеко от дворца ютятся бревенчатые домики, напоминающие пеньки от растущих на их плоских крышах сорняков с позеленевшими от плесени стенами. В этих убогих жилищах живут подданные Фуйи, её любимые змееловы, ловцы лягушек, охотники, рыбаки и слуги. Каждую ночь она выходит на балкон своего дворца с дымящимися ветками можжевельника для отпугивания туч надоедливых комаров полюбоваться ночной картиной низменного болота. На чёрной поверхности отражается луна, а ночную тишину прорезают всплески и бульканье воды, треск и тявканье болотной совы. Мистические картины ночного болота завораживают своей чудовищной красотой. Вспыхивающие огоньки на поверхности топей образовывают вереницу причудливых узоров и знаков. Болото горит огненными лентами, пока первые лучи утреннего солнца не заставят огонь стать невидимым до следующей ночи.
Фуйе нужно было родиться купцом, а не королевой. Её никогда не прельщали балы и путешествия в кортеже, эта светская жизнь полная безделья и скуки ей была не по душе. Огромное наслаждение ей приносила коммерция. Всем своим поданным она заявила:
− Я королева и слово моё закон. Но меня вы не увидите праздно проводящую время в роскошных нарядах (на которые нужна уйма золотых). Что поделать если на нашем острове нет ничего ценного, как например: у Бертолдо алмазные трубки, а у Багадура золотые рудники. А на содержание моего дворца я должна тратить итак безумные деньги, ведь продать кроме ягод, лягушек, змей и рыбьей кожи нечего. Поэтому я, как и мой народ, буду всегда трудиться на благо королевства.
Фуйя была не очень старой. Она была довольно весёлой, когда ей удавалось провернуть коммерческое дело по продаже лягушек или змей. Ведь её деликатесы очень любили все вельможи в соседских королевствах. Она была ворчливой, если ей приходилось принимать непрошенных гостей. Она ворчала не от того что ей все надоели, а от досады, что она уже не так красива как в молодости. Когда по ней сходили с ума все короли, которые теперь уже дедушки с оравой внуков. Как ей было не огорчаться, если в зеркале она каждый день видела своё жёлтое лицо сморщенное как печёное яблоко. А её седые волосы, окрашенные в чёрный цвет соком бузины, стояли дыбом, как их не укладывай и поэтому, чтобы появиться перед гостями ей приходилось надевать зелёный колпак, сшитый из лучшего атласа.
Несмотря на неприглядный вид дворца снаружи, внутри в нём было чисто и миленько. Белые мраморные стены и полы целыми днями мыли служанки. Коврики из джута с вышитыми узорами лежали во всех залах и гостиной, маленькие птички канарейки и амадины пели не смолкая в золотых клетках. В каминах всегда горел огонь, а в кухне готовились лягушачьи лапки и рагу из гадюк, любимые блюда королевы Фуйи благодаря которым она всегда была стройна и энергична. Что поделать, если ей по наследству досталось это болото, она всё равно счастлива. Единственная, кто её очень огорчала, это её дочь Эпихора, которую она благодаря своим многочисленным связям выдала замуж за Бертолдо.
− Эта глупышка вбила себе в голову, что он должен её любить. Да сколько королев живут без любви. Где её взять, если она как что-то призрачное и непонятное, неизвестно откуда приходит и куда исчезает. Любовь это нечто бесформенное, аморфное, что нельзя пощупать. А значит, её нет. Ведь те, кто чувствует её присутствие, наверняка врут, − рассуждала Фуйя, листая свою хозяйственную книгу с записями расходов и доходов сидя в мягком кресле из древесины лиственницы обтянутом змеиной кожей.
Вдруг она услышала крик маленьких красных русалок резвящихся в черном фонтане из гагата расположенном у входа во дворец. Они всегда кричали, оповещая хозяйку о приближении птиц Крук.
Фуя, одёрнув костлявыми руками зелёное шерстяное платье, вышла на крыльцо. Птица Крук прилетела не с пустыми лапами. В острых когтях она держала позолоченную карету без колёс.
− Опять гости! – заворчала Фуйя и удалилась надевать колпак.
Возможно, она родилась скрягой или жизнь в одиночестве среди болот сделали такой отпечаток на её характере. Всех людей она рассматривала через чудесную призму из горного хрусталя. Она ставила её на ладонь и видела, полезен ли будет этот человек ей или его можно отправить подальше в другие королевства. В этой призме «успеха» она лицезрела точно, какие богатства принадлежат гостю. И потом дело оставалось за малым, заставить заплатить ей сумму побольше за её иногда смешные и мелкие услуги. Она и с Джакомо, своим внуком не хотела говорить, пока не посмотрела на него через хрустальную призму.
− О, да он хороший малый! Если у него и мало золотых, но с его стремлением к власти в будущем я смогу иметь неплохие доходы, − думала она.
Гремя металлом доспехов и оружия, к Фуйе в зал для приёмов вошёл главный стражник Джакомо. Она, усевшись в огромном кресле, напоминавшем корягу, равнодушно смотрела на посетителя. Два её стражника, вооружённые копьями, стояли по обе стороны кресла. Трудно было понять кто они, черные балдахины с капюшонами скрывали их сущность, а черные платки скрывали их лица, лишь глаза блестели нездоровым блеском.
− Ваше Величество королева Фуйя! – упав на одно колено и приложив к груди руку в кожаной перчатке с металлическими заклёпками, произнёс Витарр. − Господин Джакомо спит непробудным сном. Мы обливали его ледяной водой, мы кололи его иглами, он не просыпается. О, госпожа Фуйя верни его к жизни!
− Что, что у вас опять стряслось? Опять Фуйя должна вам помочь? Я не могу оставить мой дворец, чтобы разбудить моего внука. Кто наслал на него этот странный сон? Лиям?
− Нет, госпожа Фуйя. Я знаю, что Мелисса его околдовала. Мы схватили её и отобрали её волшебную сумочку. Она отказывается принца разбудить.
− Так, так, − Фуйя задумалась и внимательно посмотрела на свою ладонь, на каждом её пальце сверкали перстни c камнями.
Она сняла перстень с сердоликом и сказала: − Этот перстень положи в воду и на полнолуние выплесни воду в лицо Джакомо, а перстень надень ему на мизинец левой руки. Больше чары не коснутся его.
− Спасибо, волшебница Фуйя, − поклонившись, ответил стражник, приняв перстень.
− Где волшебница? Кто волшебница? Я волшебница? – топнула ногой разозлённая Фуйя. − Волшебники только в сказках. Махнула волшебной палочкой и на тебе всё, что хочешь. Да, я могу наслать на врагов ураган и ливни или иссушить их земли, но я тружусь долго, чтобы это получилось. Без труда не поймаешь лягушку в болоте. Передай Джакомо, что он не полностью заплатил за птиц Крук. Иначе через две луны они у него исчезнут.