Эпихора
− Я одна, совсем одна среди Солёных песков. Прошло уже несколько месяцев после смерти отца. Он легко управлялся с делами. Подданные и воины трепетали перед ним. Его могущество не давало усомниться в его превосходстве перед всеми смертными. Он повелевал и махины нагоняли страх на непокорных. А теперь все слуги и охрана только и ждут моей ошибки, ищут моё мягкое место. Да ещё соседи могут нагрянуть, каждому хочется отхватить такой лакомый кусочек. Изумрудные копи есть только в Солёных песках. С трёх сторон долина окружена неприступными горами, с юга море. С моря нужно ждать опасность. Мой неукреплённый торговый порт очень уязвим. Отец, как же мне тебя не хватает, − думала Эпихора, стоя у открытого окна.
Раннее утро прохладой ласкало её загорелые голые плечи и аккуратное личико, обрамлённое рыжими локонами. Она поправила пышную серую юбку из блестящей ткани и прошла из спальни в комнату для приёмов. Подошла к столу с круглой мраморной столешницей, погладила рукой редкостный зелёный изумруд, огранкой и размером напоминающий конический шлем.
− Вся сила моя в камне. Он даёт мне власть над людьми и возможность владеть Солёными песками. Никто не сможет отнять у меня мои богатства, − громко сказала Эпихора.
− Но золотой песок мне говорит о беде, − возразила девушка с белым платком на голове, поверх которого был надет серебряный обруч. Она, сидя на корточках перед золотым блюдом, стоящим на полу посреди зала старательно сеяла через сито золотой песок. Он ложился полосами и рельефными знаками.
− Я вижу, что Ваше королевство в опасности. Ваша власть висит на тонкой нити. Воин, молодой воин уничтожит Вас.
В комнате с фонтаном в центре и стенами, покрытыми бриллиантовой крошкой всегда было прохладно. На мягких шелковых подушках на ложе лежал оцелот, не реагируя на движения присутствующих. Тщательно вылизывая пятнистую шерсть, своими зоркими глазами он видел всё вокруг и по праву считался телохранителем Эпихоры.
− Что за абсурд ты говоришь? Вот уже много лет ты гадаешь, но ни разу не говорила эти чудовищные слова. Ты не здорова сегодня? – самоуверенно возразила Эпихора. Она доверяла своей гадалке, но и себя считала умной и слепо никогда никому не доверяла.
− Этот воин связан с Вами далёкими событиями. Он не знаком с Вами, Ваше величество, но Вы знаете его. Это Гуерино.
− Ты решила сегодня загадать мне загадку, чтобы я не скучала? Я не верю ни единому твоему слову. Убирайся! − крикнула Эпихора и носком изящной туфли перевернула блюдо с песком, золотыми песчинками припорошив пол.
Гадалка, почтительно поклонившись, вышла.
Нельзя сказать, что королеву расстроило предупреждение провидицы, но зерно смятения она всё же посеяла в её душу. Она достала из шкатулки круглый чёрный турмалин. Положив его на стол. Эпихора закрыла глаза, и, катая его по столешнице ладонью, впала в состояние близкое к забытью. Перед её глазами метались птицы крук, черные перья сыпались дождём, что то жутко безобразное надвигалось на королеву. Она открыла глаза и руками отряхнула с шуршащего серого платья воображаемые перья.
− Что это было? Что это? Неужели она права?
Оцелот, обхватив ноги хозяйки пушистыми мягкими лапками, тёрся головой о её ступни, ласкал и мурлыкал, как мог, утешая свою владычицу. Эпихора погладила ладонью его спину и задумалась: − Возможно, скоро мне придётся увидеть свою мать. Фуйя не будет довольна, что её дочь осталась ни с чем. Как странно меняется мир. Сегодня тебя обожают и исполняют любое твоё желание, а завтра все слуги и воины разбегутся и сделают вид, что ты пустое место. Только страх и горе может подчинить их, только огромная сила, грозящая им уничтожением, может удержать рабов на цепи, – сделала вывод Эпихора. – Я знаю, кто мне поможет. Я знаю, кто меня боится. Я знаю, как я накажу Бертолдо и Гуерино. Моя ошибка лишь в том, что я пожалела Гуерино. Этого мальчишку надо было выбросить вместе с колыбелью в пропасть. Но я всё надеялась, что Бертолдо забудет Элизу. Любила ли я его? Никогда. Наивный дурак попался на крючок как карась. Единственное пламя сжигало меня – это ненависть. Как он может любить ту, которой уже нет на свете? Я мечтала высечь эту любовь из его сердца, я мечтала, чтобы он возненавидел её, но… Любовь это дар свыше. Говорят, что настоящую любовь дано познать не всем. И поэтому я уничтожу Латурию! Иначе я не Эпихора, а дождевой червь. Клянусь!
Во дворце не было зеркал кроме одного волшебного. Не потому что королеву не интересовала её внешность, а потому что только в зеркале любой присутствующий мог увидеть её настоящее лицо. А оно не вызывало доверия. Эпихора открыла створки шкафа. И внимательно посмотрела в круглое зеркало, её не интересовало своё изображение, не это для неё сейчас было важно. Это зеркало, неизвестно, сколько времени служило ещё её прародителям и теперь помогало ей управлять государством.
− Посмотрим, правду ли говорит предсказательница. Серебряное блюдечко покажет всё ли в порядке в моих владениях.
Эпихора дотронулась ладонью до зеркального стекла в центре. Экран вспыхнул синим светом, она увидела изумрудные копи. Под палящими лучами солнца запряжённые мулы везли гружёные повозки. Зеркало мигнуло зелёными огоньками и всё исчезло. Эпихора поводила ладонью, как бы поглаживая зеркало. Но нет, чёрное стекло не оживало.
− Что то случилось? Неужели волшебное зеркало больше не работает? Это катастрофа! Всё кончено! Ах, если бы был жив отец!
Королева позвонила в колокольчик, висевший в углу комнаты. Дверь отворилась, и вошёл стражник, высоченный загорелый мужчина, замотанный в красную накидку.
− Слушаю Вас, о, моя королева.
− Немедленно приведи ко мне Кусуса- Ласуса.
− Слушаюсь!− крикнул охранник и удалился.
Эпихора не на шутку встревожилась и старалась привести свои мысли в порядок. Она лишь успела подумать, что крах её власти близок, как раздались вопли за дверью.
− Нефритовые стручки, гнойные чирьи, головоногие моллюски отпустите меня.
Дверь распахнулась, и в зал вошли двое стражников. Они несли, подхватив с двух сторон за плечи старикашку, изрыгавшего ругательства и нещадно колотившего их по бокам короткими ножками.
− Он опять мухоморов объелся, − сказал один из стражников, и церберы кинув его на пол вышли.
− Отпустите меня гнусные слизни.
Старичок встал с полу, отряхивая свою потрёпанную одежду от золотого песка просыпанного накануне. Пригладив седые волосы ладонями, он встал в позу, гордо выпятив вперёд грудь и запрокинув голову, произнёс:
− Как ты смеешь со мной так обращаться? Король Этоп восхвалял меня и обсыпал бриллиантами, а ты его дочь закрыла меня в темницу.
Эпихора ненавидящая всем сердцем этого алчного чародея, всё же сделала приветливое выражение лица и ласково сказала:
− Не будь так зол. Отец тебе доверял, потому что мог ладить с тобой неизвестными мне способами, и ты беспрекословно ему подчинялся. А я не в силах противостоять твоим сумасбродным развлечениям. В прошлый раз ты чуть не утопил остров Фуйи. Дожди шли непрерывно несколько месяцев.
− Я, я, я могу всё. Всё!!!
− Раз ты можешь всё посмотри в зеркало. Что-то с ним случилось. Оно мне необходимо.
− А-а-а без меня ты не можешь всё-таки управлять Солёными песками. Признайся, что без меня ты ничто, − заворчал старик, тряся жиденькой длинной седой бородкой. Он шаткой походкой подошёл к зеркалу и трясущимися руками потрогал его, постукал пальцами по стеклу, погладил ладонью, обнюхал его несколько раз. Кусус- Ласус заглянул за шкаф и отошёл тихо в сторону сложив на груди руки и опустив голову.
− Ну, что? Что? Я могу посмотреть, что творится в моих владениях? Мне необходимо знать, что делается на рудниках.
− Нет. Зеркала больше нет. Оно сгорело.
Эпихора только сейчас поняла, что чувствует запах горелой смолы. Ужас наполнил её сердце.
Она позвонила в колокольчик и приказала вошедшему стражнику:
− Уведите этого бездельника.
Старикашка, выпучив глаза, упал на колени и на четвереньках подполз к ногам Эпихоры. Гнусавым молящим голосом он произнёс:
− Нет, нет, моя королева. Я ещё знаю, знаю ещё много всего. Я уже выпустил из хранилища роботов металлического жука. Ты не знаешь, как с ним совладать. Я, только я могу отдавать ему приказы.
Эпихора позеленела от злости.
− Ах, значит, мне не привиделось. Значит, это правда. Этот монстр твоих рук дело! Зеркало сгорело. Теперь мы не сможем править моим народом и королевством.
Старик сел на пол и двумя руками стал натягивать сползшие полосатые чулки себе на дряблые икры.
− Я не мог предвидеть, что зеркало сгорит в самый неподходящий момент. Но не стоит рассказывать об этом всему свету.
Эпихора оглянулась и увидела исказившееся от злобы и страха лицо стража. Она была так расстроена, что забыла приказать выйти воину вон. И теперь он стал невольным свидетелем происходящего и обладателем государственной тайны. Она, пристально не мигая смотрела на него, понимая, что секрет её бессилия он сохранять не будет. Охранник, сверкнув глазами, быстро вышел, хлопнув дверью.
− Что же мне теперь делать? – процедила сквозь зубы Эпихора.
− Ничего страшного. Скоро у божьей коровки закончится топливо, и она где-нибудь приземлится.
− Безумец. Пока дроид приземлится, сколько дел он натворит? Кусус-Ласус ты совершил тяжкий проступок и будешь наказан. Король Этоп завещал, под страхом смерти не приближаться к хранилищу махин. Стража, − крикнула королева.
Но в замке было подозрительно тихо. Стража не появилась ни через минуту, ни через десять.
Кусус-Ласус понял, в чём дело и воспрянул духом. Он залез с ногами на роскошное мягкое ложе и, почесывая макушку с всклокоченными седыми волосами, сказал:
− В хранилище ещё есть железные черепахи, если их выпустить…
− Не-е-ет! Если их выпустить кладки птиц крук будут уничтожены! Взять его, − приказала королева оцелоту.
Кот фыркнул, выгнул спину и, сверкнув зелёными глазами, одним прыжком оказался возле старика. Старик задрожал, замахал руками пытаясь отбиться от животного, но силы были не равными. Кот схватил чародея за шиворот и выкинул его в окно.
Эпихора захохотала: − Так будет с каждым, кто будет мне перечить. Кусус- Ласус костей не соберёт после такого полёта.