Письмо нашло его утром. Ненавистная печать Совета, дорогая бумага, ровный почерк писца. А внизу – приписка от руки, знакомая до тошноты:
«Надеюсь, ваша подопечная готова к проверке. Я лично прослежу за её успехами. – Л.В.»
Ашер скомкал письмо. Тени в углах кабинета вздрогнули и заворчали. Он так и не привык к ежегодным визитам, хотя, казалось бы... Их противостояние с Советом родилось не вчера. И длилось уже много лет. Да и к заносчивости и догматизму Валора он уже давно привык. Но Ария... Валор не сказал Совету о ней. И Ашер знал, что рано или поздно мотив Валора станет ему понятен. И что-то подсказывало, что времени до этого момента осталось не так уж и много.
У книжного шкафа зашевелилась тень, принимая очертания сгорбленного старика с длинной бородой.
– Опять он, – прошелестела тень. Голос был скрипучим, как несмазанная дверь. – Этот твой Валор. Я его ещё при жизни не любил. А после смерти – тем более.
Ашер не обернулся. Он знал эту тень слишком хорошо. Магистр Орион, один из основателей Академии, умер столько лет назад, что считать становилось бесполезным, но его тень так и не покинула стены. Она цеплялась за камни, за книги, за сам воздух. И – почему-то – за самого Вейла.
– Ты опять читаешь мои письма, – усмехнулся Ашер, бросая комок в камин. Синее пламя вспыхнуло, пожирая печать Совета.
– Я читаю всё, что происходит в этих стенах, мой мальчик. – Орион проплыл сквозь шкаф и остановился рядом. Полупрозрачный, размытый, но с глазами, которые видели слишком много. – И я вижу, как ты злишься. Тени дрожат. Ты теряешь контроль.
– Я не теряю контроль.
– Теряешь. – Орион усмехнулся, и его усмешка стала похожа на трещину в камне. – Ты боишься не за себя. Ты боишься за девочку. За Арию.
Ашер промолчал.
– Люциус знает о ней, – продолжил Орион. – Он не донёс Совету. Пока. Это его козырь. И когда он решит его использовать...
– Я знаю, – отрезал Ашер. – Он найдёт доказательства. Покажет Совету, кто она на самом деле. Перевернёт и извратит. И тогда...
– И тогда ты её не защитишь. – Орион помолчал. – Потому что ты это ты. Просто мальчик с костяной рукой, который пытается делать работу за мёртвых.
Ашер посмотрел на свою левую руку. Кости. Только кости, длинные, тонкие, едва обтянутые пергаментной кожей, с острыми суставами. Он сжал её в кулак – и почувствовал, как что-то хрустнуло. Боли не было. Была усталость.
– Ты прав, – сказал он тихо. – Этого недостаточно.
Орион вздохнул, скорее зашелестел старыми иссохшими костями, звуком, заменявшим ему вздох. В углах зашевелились другие тени, задрожали, зашептали тьмой, выражая согласие.
– Тогда сделай то, что умеешь. Обнови контур. Сегодня. Пока он не приехал. И не спорь со мной. Я тебя ещё в прошлом году предупреждал: не откладывай на последний момент.
– Я не откладывал.
– Откладывал. Ты всегда откладываешь. Как в тот раз, когда забыл запечатать западное крыло, и оттуда полезли твари. Помнишь?
– Это было десять лет назад.
– А я всё помню. – Орион фыркнул. – Потому что я – тень. Мне больше нечем заняться, кроме как запоминать твои ошибки. И знаешь, что? Их у тебя много.
Ашер покачал головой. В другой ситуации он бы, может, и улыбнулся. Но сейчас было не до смеха. Контур действительно надо обновить. Не хватало ещё погрязнуть в мелочности Совета из-за недостаточности защиты адептов. Ашер поморщился.
– Я пойду один.
– Один? – Орион посмотрел на него. – А девочка?
– Пусть думает об экзаменах и выпуске. Справлюсь сам. И... я не хочу, чтобы она видела, как я это делаю. В прошлый раз она почти догадалась. Не хочу её пугать раньше времени, ещё подумает, что станет такой же. Да и помощи её не хочу. Больше отвлекаюсь.
– Гордость, – прошелестел Орион. – Гордость – это то, что убивает магов быстрее, чем тьма.
– Я знаю.
– Ты поэтому всё ещё один?
Ашер оставил вопрос без ответа. Он неторопливо взял перчатку и натянул её на левую руку. Кости скрылись под тканью, пряча его недосказанность.
– Присмотри за Академией, – сказал он, выходя. – Если что-то пойдёт не так...
– Если что-то пойдёт не так, я первым об этом узнаю, – перебил Орион. – И, возможно, даже успею тебя спасти. Или хотя бы найти кого-то, кто это сделает. Девочка, например.
Ашер остановился на пороге. Его рука – живая, тёплая – сжалась в кулак.
– Она не должна знать.
– Она уже знает больше, чем ты думаешь, – сказал Орион, и его тень растворилась в стене. – Она же не дура. В отличие от некоторых.
Последний этаж подземелий встретил его тишиной. Вязкой, тяжёлой, застоявшейся, как вода в затопленном колодце. Ашер шёл по коридорам, не зажигая огня. Он был ему не нужен. Он знал эти стены наизусть. Знал, где они дышат, где дрожат, где истончаются до прозрачности. Он чувствовал их холод – не материальный – энергетический. Тот самый холод, который бывает, когда тьма касается сущего и оставляет на нём свой отпечаток.
Контур Академии был старым, как и сама Академия. Он держался на камнях-основаниях, на крови основателей, на отголосках первого Стража, который по легенде когда-то был здесь. Ашер знал, как его обновлять. Он делал это каждый год. Но из года в год это становилось труднее. Тени сопротивлялись. Они не хотели, чтобы их трогали. Они хотели, чтобы их отпустили. И Ашер понял это давно.
– Я знаю, – прошептал Вейл, касаясь ладонью холодного мокрого камня. – Я знаю, что вы устали. Я тоже.
Плетение новых нитей он начал легко, привычно. Линию здесь, знак руны там... Его левая рука без плоти двигалась сама, направляя энергию. Правая держала барьер, слушая его затухающую пульсацию. Это было медленно. И больно. Каждая нить забирала у него часть силы. Он чувствовал, как что-то внутри него натягивается, как струна, доходя до предела и угрожая порваться.
Ашер почти закончил. Оставался последний узел. Но в этот момент тени дрогнули. Обновляя барьер почти автоматически, он позволил вырваться эмоциям. Лишь на секунду. Но этого хватило, чтобы перед глазами снова возникло письмо. Вернулась злость, обретая очертания Люциуса. Всё смешалось в его голове, и он потерял концентрацию.
Одну секунду.
Старый контур погас.
Ашер почувствовал это, как удар под дых. Пространственная дверь приоткрылась. На пару минут. Достаточно, чтобы из неё засочились чужеродные тени. Усилием воли он закончил рисунок контура, болезненно ощущая, как плоть на левой кисти поднялась выше, обнажая полностью суставы запястья. Но отпускать маслянистые густые сгустки было нельзя.
В пустом зале, среди осколков старых охранных камней, из воздуха сочилась тьма. Небольшая, тёмно-красная, живая. И из неё уже тянулись тонкие щупальца теней к стенам и полу. Ашер вскинул правую руку, создавая барьер. Тьма отступила. Левая медленно зашивала разрыв. Но в последний момент, когда оставался последний стежок, Ашеру показалось, что проскользнуло что-то ещё. Не тьма и не тень, скорее остаточный всплеск эманаций. Но ему пришлось тут же выкинуть это из головы, потому что из оставшегося незакрытого разрыва метнулся маслянистый сгусток и вцепился в его плечо. Разрыв он закрыл, а вот успел ли он уничтожить всплеск – не запомнил. Ашер обессиленно рухнул на пол, и его сознание померкло.
Он не увидел, как прозрачная дымка просто прошла мимо, растворившись в стенах Академии. Но перед этим она повернула голову и словно принюхалась, как будто искала что-то. Или кого-то.
Ария не помнила, как оказалась в нижних коридорах. Она была в подземельях, варила зелье, когда призрак в потрёпанном камзоле вдруг появился перед ней, бледный даже для призрака.
Ария колебалась недолго. Она бросила котёл, схватила зелья и побежала. Лестницы, коридоры, снова лестницы. Она догадывалась, где может быть ректор – в самом низу, где барьеры тоньше всего. Совершенно не там, где сказал призрак. Она просто чувствовала это. Внутри. Её сердце колотилось где-то у горла, а в голове билась одна мысль: только бы успеть.
Дверь в коридор была приоткрыта. Ария влетела внутрь – и застыла.
Ашер лежал на полу, прислонившись спиной к стене. Его рубашка была разорвана на левом плече, а под разрывом зияла рана. Не просто рана. Тёмная, пульсирующая, с рваными краями, из которой сочилась не кровь, а что-то густое, чёрное, как смола. Остатки разрыва. Эманации тьмы. Сознания у ректора не было.
– Магистр Вейл! – Ария бросилась к нему, падая на колени рядом. Её руки уже тянулись к карманам платья, где лежали зелья. – Нет, нет, нет...
Рана была глубокой. Тьма въедалась в плоть, как кислота. Ария выхватила флаконы, рассыпала их на полу, выискивая заживляющее. Вылила его прямо на рану. Тьма зашипела, отступая, но не уходила до конца. Ария закусила губу. Ей нужно было больше. Нужно было что-то, что свяжет зелье с его кровью, с его телом, и не позволит проникнуть глубже.
Она не думала. Просто действовала.
Её пальцы, скользкие от зелья, коснулись края раны. Кровь Ашера – тёмная, с фиолетовыми прожилками – пачкала кожу, немного жгла. Ария начала шептать: «Кровь к крови, плоть к плоти, боль – в землю, жизнь – в тело». Не осознанно, вспоминая действия матери и отца, с детства высеченные на подкорке её сознания.
Кровь на её пальцах вспыхнула. Тёмным, почти чёрным. Ария почувствовала, как её сила – та самая запретная сила некроманта – зашевелилась внутри, проснулась и потянулась к ране. Не чтобы разрушить. Забрать иное. Исцелить.
Ария впала в транс: втирала зелье в рану, смешивая его с кровью, и шептала, шептала, шептала. Тьма отступала. Края раны стягивались. Ария видела, как чёрные нити лопаются, как плоть под ними розовеет и возвращается жизнь.
А потом рана закрылась. Остался только шрам – длинный, неровный, но чистый. Без тьмы.
Ария очнулась и выдохнула. Её пальцы всё ещё лежали на его плече, испачканные в крови и зелье. Она легко, почти невесомо, водила ими по шраму. Просто чтобы убедиться, что тьмы больше нет. Вторая рука торопливо ощупала живот, шею, потянулась к другому плечу...
Продолжая осмотр, Ария сдвинула его левую руку, отчётливо ощущая под пальцами не плоть. Кость. Ария замерла. Она знала. Она знала уже давно – с того дня, когда случайно увидела, как он без перчатки держит левую руку над огнём. Кости. Только кости. Был ли страх? Был. Он и сейчас иногда невольно заставлял её вздрагивать, чувствуя его случайные прикосновения руки в перчатке. Узнай она его тайну в двенадцать – это было бы катастрофой. В девятнадцать – это уже было понимание цены. Она никому не сказала. Ашеру – тем более. Это была его тайна. И она уважала её.
Ария не отдёрнула руку. Просто завершила осмотр и продолжила втирать зелье в царапины на шее, будто ничего не произошло.
Ашер открыл глаза. Он не дёрнулся. Не отстранился. Он просто смотрел на неё – снизу вверх, с этим своим странным выражением бесконечной усталости во взгляде. Потом его взгляд скользнул к её руке, к крови на её пальцах.
– Ты... – его голос был хриплым. – Ты использовала кровь.
Ария отдёрнула руку, но было поздно. Она уже поняла, что произошло. Неосознанное использование магии крови. Запретные знания для обычных студентов. Она же всё сделала не задумываясь. Просто потому, что она дочь великих.
– Я не думала, – прошептала она. – Просто... вы были без сознания. Я не знала, что делать. Я просто...
– Ты просто не дала мне умереть. – Ашер сел ровнее, поморщившись.
Ария смотрела на его шрам, на свою руку, на кровь, которая уже начала подсыхать на её коже. На вторую руку, покоящуюся на его животе. И вдруг поняла, что её пальцы согреваются в тепле его кожи, и это было приятно.
– Я... – она запнулась. – Я не должна была. Это было опасно. Если бы кто-то увидел... Простите меня, магистр! Я никогда больше так не буду. Я вас подвела, опять. Простите...
– Я знаю, что не будешь. – Ашер посмотрел на неё, и в его глазах засветилось то, чего она не видела там раньше. Не укор. Не благодарность. Что-то более глубокое. Сложно читаемое, и от того немного пугающее. – Но ты сделала это. И я... – он замолчал, осмотрел её всю, замечая её волнение и страх от содеянного, потом усмехнулся, и это было так неожиданно, что Ария вздрогнула. – Знаешь, обычно, когда девушка касается мужского тела, она либо краснеет, либо падает в обморок. А ты...
– Магистр Вейл. – Она покачала головой, но уголок её губ дрогнул. Ректор всегда умел переключить её страх. Вот и сейчас, он... Ария улыбнулась, подбирая сравнение: – Я целитель, а не юная барышня. Я видела больше ран, чем вы – горячих обедов!
– Это обнадёживает. – Ашер усмехнулся и попытался встать. Ария инстинктивно схватила его за плечо, помогая. – Хотя, признаюсь, твоё прикосновение было... приятным. Давно никто не касался меня без... страха.
Она замерла. Он выжидающе посмотрел на неё. Их лица были близко. Слишком близко. Ария чувствовала запах его крови, зелья и чего-то ещё – тёмного, тёплого, его.
– Вам нужно отдохнуть, – сказала она, отступая на шаг. – Рана затянулась, но тьма могла оставить след. Я приготовлю ещё зелья. – Ария была не готова признаваться в том, что его тайна уже далеко не тайна для неё. Нужно было уходить со скользкой дорожки его выжидающего взгляда. – И не буду вас ругать за то, что вы пошли к контуру без меня. Вы же мне обещали! – и она развернулась к выходу.
– Ария.
Она обернулась.
– Спасибо.
Она кивнула и вышла, чувствуя, что её пальцы всё ещё помнят его шрам. И что кровь на них уже не кажется чужой.
Ария шла по коридору, и в голове всё ещё звучал его голос. «Давно никто не касался меня без страха».
Она знала этот страх. Она видела его в глазах однокурсников, когда они смотрели на её руки. Видела в глазах Кэлтона, когда он ждал, что на её пальцах проступят чёрные вены. Видела в затаённом волнении других профессоров.
Она знала, что значит быть иной.
Воспоминание вырвалось само собой. Это было год назад. Она зашла в его кабинет без стука – хотела спросить разрешение на новый рецепт, который вычитала в библиотеке и который хотела адаптировать под некроманта. Такие вещи она всегда обсуждала только с ним. Дверь была приоткрыта. Ашер сидел за столом, спиной к ней. Вокруг него клубились фиолетовые тени, и он явно не слышал, как она вошла. Он только что вернулся с очередного разрыва. Грязный плащ валялся у двери. Он явно был вымотан. Но всё это было привычным для Арии. Обыденным. Виденным её сотню раз. Всё. Кроме одного. Он держал левую руку над свечой. Без перчатки. И всё, что там было – кости. Только кости, тонкие, словно обтянутые кожей, с острыми суставами. И это повергло Арию в шок.
Он так и не заметил её. А она смогла сдержаться и исчезнуть так же тихо, как и пришла. Просто выскользнула за дверь и ушла. Она едва сама успела осознать, как к этому относиться, а сонм голосов мёртвых уже высмеял её и за страх, и за непонимание сути. На какое-то время ей стало стыдно. А потом она просто приняла это как данность. Она всё-таки некромант. Стоит ли бояться костей?
С тех пор она знала. И молчала. Не потому что боялась. Потому что понимала: это его тайна. И он расскажет, когда будет готов. И уж совершенно точно она не думала, что это случится так: без слов, с кровью на пальцах и тьмой, которую она вытянула из его раны.
Добравшись в свои комнаты, Ария долго стояла под струями тёплой воды. День вышел тяжёлым, мысли кружились, путались, всё время возвращаясь к случившемуся с ректором. Ария и так ходила по лезвию ножа Совета со своими способностями некроманта. Добавлять в копилку ещё и несанкционированное использование магии крови совсем не хотелось. Но Ария знала одно: сама она не расскажет, а Ашер её не выдаст. Это придавало ей спокойствия.
Но всё равно...
Что-то было не так.
Что-то изменилось в призрачном фоне Академии. Тени, которые обычно шептали, затихли. Призраки, которые обычно болтали, попрятались. Даже Орион – она чувствовала это – забился в самый дальний угол и не желал выходить, хотя обычно донимал её почти каждый вечер.
Ария отложила книгу, которую читала перед сном, и прислушалась. Не к звукам. К ощущениям. Холод. Не такой, как обычно. Более глубокий. Более древний. И запах – едва уловимый, но такой знакомый. Могильная сырость. Такая же, как в детстве, когда она собирала пыль с надгробий.
Ария легла, укрываясь с головой, и закрыла глаза, попытавшись уснуть. Но сон не шёл. Она лежала в темноте, слушала тишину и чувствовала, как что-то древнее смотрит на неё сквозь стены.
Этим утром в столовой пахло творожной запеканкой и горячим хлебом. Лиэль сидела за их обычным столиком, сморщив нос и с явным неодобрением косясь на застрявшие на юбке Арии следы паутины.
– Ты выглядишь так, будто всю ночь разговаривала с призраками, – сказала она, пододвигая Арии тарелку с запеканкой.
– Я и разговаривала, – ответила Ария, садясь напротив. – В подземелья бегала утром.
– И что они сказали?
Ария помолчала. Потом улыбнулась и произнесла:
– Что я не дура. В отличие от некоторых.
Лиэль подняла бровь. В Академии многие видели тени. В конце концов, с этой напастью маги встречаются всю свою жизнь, и видеть опасность было жизненно необходимо. Но удавалось это тоже далеко не всем. Лиэль точно знала одно: она видела тени не так, как Ария. Как алхимик с сильной связью с природой, она чувствовала их как тёмные пятна в воздухе, сгустки холода в окружающем пространстве. Она знала, что Ария видит больше. Иначе. Более красочно и подробно. Но никогда не спрашивала. Это и была одна из причин, почему Ария дружила с ней и доверяла.
– Это комплимент? – уточнила Лиэль.
– Это Орион.
– А, тень отца-основателя. – Лиэль кивнула, будто это всё объясняло. – Он всегда такой. Ворчит, но по делу.
Ария хлебнула горячего чаю. Тепло разлилось по телу, и на секунду ей показалось, что всё будет хорошо. Несмотря ни на что. Просто будет. И её вчерашние ночные страхи – это просто перенапряжение, волнение и стресс. Она просто переволновалась за ректора. Только и всего. Шутка ли! Барьер в одиночку.
Но где-то в глубине подземелий что-то шевельнулось.
Что-то тёмное, древнее, голодное.
Оно искало.
И оно почувствовало – её.