До прибытия имперского гонца в Оксен
В Авалоне ещё не рассвело, когда над императорским дворцом ударил колокол.
Один раз.
Долго и низко.
Звук прошёл над башнями Верхнего города, отразился от каменных стен и растаял где-то над рекой.
В окнах дворца один за другим зажигались огни. Караульные меняли посты. В Почтовой канцелярии конюхи уже выводили лошадей, хотя гонцы ещё не получили маршрутов.
Колокол не созывал город.
Он созывал Совет.
Не обычное заседание, на котором королевства представляли их легаты.
На этот раз в Авалон прибыли сами короли.
Подобное случалось редко.
Валуа, Эйзенвальд, Вальскар и Османтис управлялись из собственных столиц. Их монархи не жили при императорском дворе и не исполняли обязанности министров Алукарда. Для ежедневных дел при дворе находились постоянные легаты — представители, способные говорить от имени своих корон в пределах полученных полномочий.
Но решения, затрагивавшие несколько королевств сразу, могли потребовать присутствия самих правителей.
Последние месяцы давали всё больше причин для такого созыва.
Тревожные донесения поступали с севера и востока не одновременно. Сначала исчез один отряд. Потом другой. Затем замолчали заставы.
По отдельности всё ещё можно было объяснить.
Вместе — уже труднее.
Императорские вызовы были отправлены заранее.
Теперь четыре короля находились в Авалоне.
Они прибыли не одновременно. Каждый оставил за спиной долгую дорогу и дела собственного королевства, которые пришлось отложить ради этого заседания.
И Совет наконец собирался в полном составе.
Зал Первого Закона располагался в старой части дворца.
Он появился раньше большинства нынешних башен Авалона — ещё тогда, когда столица была скорее крепостью, чем городом.
Здесь почти не было украшений.
Серый камень.
Высокие окна.
Тяжёлый стол из тёмного дерева.
Над входом были высечены слова:
Никто не выше Закона.
Под ними стояла дата основания Империи.
В поверхность стола была врезана карта человеческих земель.
Не подробная военная карта и не точная копия местности. Скорее символическая модель Империи: каменные горные цепи, серебряные реки, медные дороги и границы пяти королевств.
В центре — Авалон.
На севере — Вальскар.
На западе — Валуа.
На востоке — Эйзенвальд.
На юге — Османтис.
Сегодня привычные места легатов занимали их короли.
Вольмар Гарт, король Эйзенвальда, сидел перед восточной частью карты. Перед ним лежали свитки с донесениями его пограничных крепостей.
Напротив расположился Хальдор Скарн.
Король Вальскара выглядел человеком, которому сам факт нахождения в столице уже начинал мешать. Его тяжёлый плащ был перекинут через спинку кресла, а серебряный торк на шее казался единственным украшением, которое он терпел добровольно.
Рено Валерон представлял Валуа.
Перед ним лежали не только донесения с западных дорог, но и сведения о запасах зерна и торговых потоках. Не потому, что он управлял Имперской казной — этого права у него не было, — а потому что любое большое перемещение армии неизбежно затрагивало его королевство.
Четвёртым был Азар Маравен.
Король Османтиса.
И Архимаг.
Два титула, власть которых пересекалась далеко не во всём.
Как король Азар управлял Османтисом.
Как Архимаг он стоял над системой Башен Империи.
Каждая крупная Башня имела собственного магистра, собственных мастеров и внутренний порядок. Но в вопросах, касавшихся всей магической системы, последнее профессиональное слово принадлежало Архимагу.
Поэтому Малик Арсавен, магистр Башни Авалона, сегодня находился в необычном положении.
Он сидел при Совете как постоянный представитель столичной Башни.
Но напротив него находился человек, которому он подчинялся в общей иерархии магов.
Малик, кажется, не испытывал от этого ни удовольствия, ни раздражения.
По крайней мере, определить что-либо по его лицу было трудно.
Перед ним стоял закрытый металлический ларец.
Рядом с королями находились их легаты.
Сегодня они не занимали мест за столом.
Пока король присутствовал лично, его легат не говорил за него без прямого поручения.
По другую сторону карты расположились люди, которые действительно управляли общеимперскими делами из Авалона постоянно.
Верховный канцлер Сера Веридан.
Перед ней лежали книга протокола, несколько листов чистой бумаги и чернильница. Рядом были разложены подготовленные для Совета документы и черновики распоряжений.
Глава имперского военного ведомства.
Он отвечал за легионы, общеимперские гарнизоны, снабжение и распределение военных резервов. Королевские войска ему напрямую не принадлежали — их подчинение определялось законом, договорами и конкретными приказами на случай войны.
Имперский казначей.
Он держал возле себя несколько толстых книг расходов и выглядел человеком, заранее недовольным любым решением, которое потребует денег.
Верховный наместник Авалона представлял гражданское управление центральным королевством.
Неподалёку сидел Верховный понтифик Ориан Четвёртый.
Последним у карты стоял Северан Морн.
Первый Хранитель Тени.
Глава Канцелярии Государственной Безопасности Империи.
Он не принёс ни книг, ни свитков.
Перед ним лежали только семь маленьких чёрных фигурок.
Все были расставлены возле северной и восточной границ.
У стены стояли ещё два кресла.
Эдвар Пендрагон сидел в одном из них.
Элисия — в другом.
Они не являлись членами Совета с самостоятельным голосом.
По крайней мере пока.
Алукард требовал, чтобы оба присутствовали на важных заседаниях и учились не по пересказам наставников, а наблюдая, как действительно принимались решения.
Перед Эдваром лежало несколько листов бумаги.
Он уже исписал почти половину первого.
Элисия держала перо над своим листом, но записывала меньше.
Она больше слушала.
Иногда — слишком внимательно.
Императорское кресло оставалось пустым.
За ним висело белое знамя с золотым драконом.
Отдельного места для короля Авалона не существовало.
Король Авалона и Император были одним человеком.
Двери открылись.
Стражники ударили древками копий о камень.
— Imperar va Ael!
Все поднялись.
Алукард Пендрагон вошёл в зал.
Один.
Он не носил короны.
Не было на нём и парадной мантии.
Чёрный камзол, немного золотой вышивки у воротника, меч у пояса и тяжёлый перстень-печать с гербом Империи на правой руке.
Ничего, что должно было заставить королей, Архимага, канцлера и военачальников чувствовать себя меньше.
И всё же что-то изменилось.
Не сразу.
С первым шагом — едва заметно.
Со вторым стало труднее игнорировать.
Разговоры и шелест бумаги уже прекратились, как того требовал порядок, но тишина стала другой.
Тяжелее.
Алукард не выпускал Ауру.
Малик не почувствовал энергетического давления.
Азар тоже не дал признака, что ощущает воздействие силы.
Никакого золотого сияния.
Никакого движения энергии.
Ничего, что можно было бы назвать техникой.
И всё же с каждым шагом Императора возникало странное желание выпрямиться.
Следить за дыханием.
Не двигаться без причины.
Даже Хальдор, которому обычно было всё равно, кто сидит перед ним, перестал машинально касаться серебряного торка на шее.
Вольмар расправил плечи.
Рено убрал руку со свитка.
Элисия почувствовала, что слишком сильно держит перо, и ослабила пальцы.
Она не понимала почему.
Возможно, дело было вовсе не в какой-то скрытой силе.
Возможно, каждый человек в этом зале просто слишком хорошо знал, кто сейчас проходит рядом.
Человек, видевший рождение Империи.
Человек, переживший поколения тех, кто сейчас называл себя древними Домами.
Человек, которому четыре короля приносили клятву верности не потому, что он был сильнее каждого из них по отдельности, а потому что вся система, внутри которой существовала их власть, начиналась с него.
Но даже такое объяснение казалось недостаточным.
Алукард прошёл вдоль стола.
Неторопливо.
Он не смотрел на людей по сторонам.
Ему не требовалось.
Когда Император дошёл до своего кресла и сел, напряжение исчезло.
Не постепенно.
Просто стало легче.
Хальдор снова машинально коснулся серебряного торка.
Казначей поправил книгу.
Кто-то тихо выдохнул.
Элисия посмотрела на брата.
Эдвар заметил её взгляд, но ничего не сказал.
Они оба почувствовали одно и то же.
И оба пока не знали, что именно.
Алукард положил руки на стол.
— Садитесь.
Совет подчинился.
Сера Веридан открыла книгу протокола.
— Полное заседание Императорского совета. Намеренное сокрытие сведений, способных повлиять на решение, и сознательная ложь в этом зале рассматриваются как измена.
Она посмотрела на присутствующих.
— Возражения?
Никто не ответил.
Сера перевела взгляд на Северана.
— Первый Хранитель.
Северан взял первую чёрную фигурку и поставил её на самом севере карты.
— Три месяца назад исчез разведывательный отряд Вальскара. Семь человек. Следов боя не обнаружено.
Вторая фигурка появилась восточнее.
— Через двенадцать дней не вернулся конный дозор Эйзенвальда.
Третья.
— Затем перестала отвечать северная пограничная застава.
Четвёртая.
— Через два дня — восточная.
Вольмар наклонился над картой.
— Восточная успела подать сигнал.
— Один огонь, — ответил Северан. — После него ничего.
— Этого недостаточно, чтобы определить причину.
— Согласен.
Вольмар поднял взгляд.
— Но вы считаете события связанными.
Северан не ответил сразу.
— Я считаю совпадение слишком последовательным, чтобы его игнорировать.
Хальдор положил ладонь на стол.
— Мои люди называют это проще.
— Как?
— Началом наступления.
Глава военного ведомства посмотрел на север карты.
— Мы пока не видим армии.
— Орда не строится на плацу перед тем, как начать войну.
— Но для крупного вторжения всё равно нужны люди, снабжение и управление.
— Управление уже есть.
— На основании чего вы это утверждаете?
Хальдор указал на фигурки.
— Шесть племён.
Он передвинул две ближе друг к другу.
— Эти два резали друг друга ещё прошлой зимой.
Ещё одну.
— Эти не делили охотничьи земли двадцать лет.
Ещё одну.
— А эти вообще не признавали чужих вождей.
Вольмар спросил:
— Временный союз?
— Возможно.
Хальдор помедлил.
— Я бы сам предпочёл это объяснение.
Он посмотрел на Северана.
— Но ваша Тень ведь нашла то же, что и мои разведчики?
Северан расставил оставшиеся фигурки.
— Племена, которые поколениями враждовали, почти одновременно прекратили внутренние столкновения.
— Да.
Рено спросил:
— Были переговоры?
— Мы не обнаружили.
— Общий вождь?
— Нет подтверждения.
— Обмен заложниками?
— Нет.
— Делёж добычи?
— Не зафиксирован.
Рено нахмурился.
— Так союзы долго не живут.
— Именно.
Северан некоторое время смотрел на расставленные фигурки.
— Исчезновения сами по себе не стали бы причиной полного заседания.
Хальдор поднял взгляд.
— Причина в племенах.
— Да.
Северан передвинул несколько чёрных фигурок ближе друг к другу.
— Этого оказалось достаточно, чтобы отправить вызовы.
Вольмар нахмурился.
— А всё остальное?
Северан посмотрел на металлический ларец перед Маликом.
— Большая часть появилась позже. Пока короли были в пути, мы получили новые находки.
Он сделал короткую паузу.
— Они не стали причиной созыва. Они подтвердили, что созыв был необходим.
Азар Маравен впервые заговорил:
— Что их объединяет?
Северан перевёл взгляд на него.
— Шаманы.
Несколько секунд никто не говорил.
— Продолжайте, — сказал Азар.
— На местах трёх столкновений обнаружены сходные знаки. Расстояние между точками — сотни миль. Кроме того, два отряда Орды изменили направление почти одновременно, хотя не могли поддерживать обычную связь.
Азар посмотрел на Малика.
— Вы изучили находки?
— То, что удалось доставить в Авалон.
Малик открыл металлический ларец.
Внутри лежали три пластины чёрного камня.
Он положил их на стол.
На каждой были вырезаны ломаные знаки.
Азар взял одну.
Долго рассматривал.
— Камень местный?
— У каждой пластины свой.
— Инструмент?
— Тоже различается.
— Один мастер?
— Маловероятно.
Азар повернул пластину.
— Но структура повторяется.
— Да.
Ориан спросил:
— Письмо?
Малик покачал головой.
— Не могу подтвердить.
— Руны?
— Не в известном нам смысле.
— Заклинание?
Малик посмотрел на Азара.
Архимаг положил пластину обратно.
— След работы есть.
— Какой? — спросил Вольмар.
— Покров.
Малик достал тонкую серебряную иглу и поднёс к поверхности камня.
Появилась слабая синяя линия.
— Остаточный след почти исчез.
Азар наблюдал.
— Но был сильнее.
— Значительно.
— Эти три структуры могли быть связаны?
Малик помедлил.
— Теоретически.
Азар нахмурился.
— Мне не нравится это слово.
— Мне тоже.
— Но другого у вас нет?
— Пока нет.
Архимаг снова осмотрел камни.
— На таком расстоянии для устойчивой связи потребовались бы опорные точки.
— Для известных нам методов — да.
— Значит, либо точки существуют и мы их не нашли…
Малик закончил:
— Либо метод нам неизвестен.
Ориан спросил:
— Связывание душ?
— Следов нет, — ответил Малик.
— Некромантия?
— Нет подтверждения.
— Одержимость?
На этот раз Малик не ответил сразу.
Азар произнёс:
— Не исключаю.
Рено провёл пальцем по краю свитка.
— Слишком много неизвестного.
— Да, — сказал Архимаг. — И именно поэтому я бы не стал успокаиваться.
Малик достал небольшой сосуд с мутно-серой жидкостью.
— Земля с места последнего столкновения.
Хальдор узнал сосуд.
— Из Вальскара.
— Да.
Малик поставил его возле пластин.
— Повреждение энергии есть. Но я не смог уверенно отнести его ни к обычному воздействию Покрова, ни к естественному следу смерти.
Азар посмотрел на сосуд.
— Сколько погибло?
Ориан ответил быстрее Малика:
— Это важно?
— Очень.
Малик сверился с листом.
— Одиннадцать людей. Около тридцати воинов Орды.
Азар медленно покачал головой.
— Мало.
— Я пришёл к тому же выводу.
Ориан нахмурился.
— Значит, источник повреждения не сам бой.
— Вероятно.
— Ритуал?
— Возможно.
Рено тихо выдохнул.
— Опять.
Азар посмотрел на него.
— Если вам нужен красивый и уверенный ответ, я могу его придумать.
— Не нужно.
— Тогда придётся терпеть слово «возможно».
Северан дождался, когда Малик уберёт сосуд.
— Есть ещё одно.
Хальдор посмотрел на него.
— Пленный?
Северан кивнул.
Король Вальскара машинально коснулся серебряного торка на шее.
— Один орк остался жив после столкновения.
Эдвар перестал писать.
Элисия тоже подняла взгляд.
Хальдор продолжил:
— Молодой. Тяжело раненый. Сначала вёл себя обычно.
— Что именно вы называете «обычно»? — спросила Элисия.
Несколько взглядов обратились к ней.
Она сразу поняла, что вмешалась.
Алукард посмотрел на дочь.
— Ответь ей.
Хальдор чуть повёл бровью.
— Обычно для пленного орка? Пытался вырваться. Ругался. Один раз попытался укусить лекаря.
Элисия поморщилась.
— Потом успокоился?
— Нет.
Хальдор наклонился к карте.
— Потом один из шаманов заговорил с холма.
Малик спросил:
— Расстояние?
— Больше полумили.
— Пленный мог слышать?
— Нет.
— Уверены?
Хальдор посмотрел на него.
— Мои люди проверили местность после боя.
Малик кивнул.
— Хорошо. Что произошло?
— Орк попытался встать.
— Зачем?
— Идти к шаману.
— В таком состоянии?
— Именно поэтому это запомнили.
Хальдор помолчал.
— Его удержали. Тогда он начал повторять одну и ту же фразу.
Взгляд Алукарда едва заметно изменился.
— Запомнили?
— Один дружинник попытался записать звучание.
Хальдор достал сложенный лист бумаги.
Передал Сере.
Канцлер развернула его.
Несколько раз перечитала.
— Передача может быть очень неточной.
— Я знаю.
— Дружинник слышал фразу несколько раз?
— Да.
— Другие подтверждают звучание?
— Частично. Поэтому мы записали только то, в чём совпали воспоминания.
Малик посмотрел на Хальдора чуть внимательнее.
— Это уже лучше.
Алукард протянул руку.
— Произнеси.
Сера посмотрела на него.
— То, что удалось восстановить?
— Да.
Она прочла несколько странных слогов.
Неуверенно.
Не пытаясь сделать речь плавной.
Никто в зале не понял смысла.
Но Алукард замер.
Не весь.
Только рука.
Пальцы, лежавшие на столе, перестали двигаться.
Эдвар заметил.
Элисия заметила тоже.
Северан Морн, возможно, смотрел вовсе не на Императора.
Но и он ничего не пропустил.
Хальдор спросил:
— Вам знакомо?
Алукард посмотрел на лист.
На мгновение перед глазами возник совсем другой зал.
Не этот.
Камень без гербов.
Железо.
Ошейники.
Люди, которым позволяли говорить только тогда, когда спрашивали.
Он не позволил воспоминанию задержаться.
— Это язык рабов.
Тишина стала глубже.
Элисия нахмурилась.
— Чьих?
Сера слегка повернулась к ней.
Эдвар тоже.
Но Алукард не сделал замечания.
Он смотрел на дочь несколько секунд.
— Правильный вопрос.
Элисия ждала.
— И?
— И пока он останется без ответа.
Она явно хотела спросить снова.
Не стала.
Алукард перевёл взгляд на Северана.
— Продолжить поиск источника языка. Отдельно от общего расследования.
— Да, государь.
— Информацию ограничить.
— До какого уровня?
Алукард посмотрел на Азара, потом на Малика.
— Совет. Архимаг. Магистр Башни Авалона. Люди Северана, которых он сочтёт необходимыми.
Ориан спросил:
— Церковь?
Алукард помедлил.
— Если появятся признаки работы с душами — немедленно.
Понтифик не выглядел полностью довольным.
Но кивнул.
— Теперь о реакции, — сказала Сера.
Глава военного ведомства развернул одну из карт.
— Я против общего сбора сейчас.
Хальдор нахмурился.
— Почему?
— Потому что мы пока не знаем масштаба угрозы.
— Именно поэтому надо готовиться.
— Подготовка и массовый сбор — не одно и то же.
Казначей поднял взгляд от книги.
— К счастью.
Хальдор посмотрел на него.
— Объясни.
— Если мы сейчас выведем большое число людей из хозяйств, расходы вырастут сразу. Доходы начнут падать немного позже. Затем последует урожай.
Рено добавил:
— Торговля отреагирует ещё раньше.
— Валуа боится потерять деньги?
— Валуа боится того же, чего и ты, только считает не копья, а зерно.
Хальдор хотел ответить.
Остановился.
— Хорошо. Сколько времени?
Казначей пожал плечами.
— Без точных чисел войск вопрос неправильный.
— Тогда сколько войск можно собрать без серьёзного ущерба?
Глава военного ведомства ответил:
— Достаточно для усиления отдельных направлений. Недостаточно, чтобы одновременно закрыть всё.
Азар коснулся посоха.
— А если именно этого от нас и добиваются?
Все посмотрели на него.
— Мы предполагаем, что противник собирается ударить по Северу или Востоку.
Вольмар спросил:
— У вас есть другая версия?
— Нет.
— Тогда?
— Отсутствие другой версии не делает первую правильной.
Он указал на пластины.
— Если это части сети, цель может находиться не там, где обнаружены элементы.
— Где?
— Не знаю.
Рено усмехнулся без веселья.
— Очень успокаивает.
— Я не пытаюсь вас успокоить.
Сера посмотрела на наследников.
Потом на Алукарда.
Император заметил.
— Эдвар.
Принц поднялся.
— Государь.
— Ты слушал.
— Да.
— Что бы сделал?
Эдвар посмотрел на карту.
Ответил не сразу.
— Я бы не объявлял общий сбор.
Хальдор сразу нахмурился.
Эдвар заметил.
— Но усилил бы Север.
— Только Север? — спросил Алукард.
Принц задержался.
— Нет.
Он посмотрел на восточную границу.
— Если противник проверяет нашу реакцию, слишком заметное усиление одного направления покажет, где мы считаем себя уязвимыми.
— Откуда возьмёшь людей?
— Добровольцы.
Глава военного ведомства спросил:
— Подготовленные?
— Часть.
— Остальные?
Эдвар задумался.
— Обучать.
— Сколько времени?
— Не знаю.
— Тогда предложение пока неполное.
Эдвар сжал губы.
Алукард не вмешался.
Принц посмотрел на карту ещё раз.
— Расширить набор сейчас, пока у нас есть время. Не только в войска.
— Что ещё?
— Лекари. Инженеры. Снабжение.
Рено кивнул едва заметно.
— Уже лучше.
Эдвар продолжил:
— И открыть испытания Академии большему числу кандидатов.
Вольмар посмотрел на него.
— Большему — насколько?
— Всем свободным подданным, способным пройти требования.
В зале ненадолго стало тихо.
— Независимо от происхождения? — уточнил Вольмар.
— Да.
— Ты предлагаешь отменить подготовку?
— Нет.
— Рекомендации?
Эдвар помедлил.
— Обязательную рекомендацию — да.
Вольмар откинулся назад.
— Сейчас Дом, офицер или признанная школа отвечает хотя бы за то, что кандидат не появился из ниоткуда.
Хальдор сказал:
— Иногда он именно поэтому никогда и не появляется.
Вольмар посмотрел на него.
— Потому что не готов.
— Иногда.
— А иногда?
— Потому что его отец рубит лес и не знаком ни с одним рыцарем.
Алукард спросил Эдвара:
— Требования Академии меняются?
— Нет.
— Тогда кто проиграет от расширения допуска?
Эдвар задумался.
Вольмар ответил вместо него:
— Академия получит больше работы.
— Это уже настоящий аргумент, — сказал Алукард.
Малик вмешался:
— И Башня.
Все посмотрели на него.
— Если первичный отбор станет массовым, придётся использовать сферы отклика.
Азар спросил:
— Сколько у Авалона?
— Исправных — около сорока.
— Мало.
— Знаю.
— Другие Башни передадут часть.
Малик посмотрел на него.
— Всем?
— Тем, у кого есть запас.
— Некоторые магистры будут возражать.
— Пусть пишут мне.
Малик едва заметно усмехнулся.
— Тогда возражать будут короче.
Сера сделала запись.
— Сферы показывают только предрасположенность? — спросила Сера.
— Да, — ответил Малик. — Не умение владеть силой.
— Красный отклик?
— К северным мастерам, — сказал Хальдор. — Мужчины и женщины. Таких примут Боевые сёстры.
Рено тихо произнёс:
— Волчицы.
Хальдор повернул голову.
— Повтори им.
— Я ещё хочу увидеть следующий Совет.
— Разумно.
Сера продолжила:
— Золотой?
— В Авалон. Только мужчины, — ответил Малик.
— Магический?
— В систему Башен.
Азар добавил:
— Османтис сохраняет собственный порядок отбора в рамках Великого договора.
Алукард кивнул.
— Договор не меняется.
Казначей уже делал расчёты.
— Отмена вступительного взноса Академии увеличит расходы.
Эдвар спросил:
— Насколько?
— Пока не знаю.
— Общий сбор дороже?
— Если считать только первый месяц — не обязательно.
Алукард посмотрел на него.
— А если считать последствия?
Казначей закрыл книгу.
— Тогда почти наверняка.
— «Почти»?
— Я не называю точную сумму без данных, государь.
Алукард кивнул.
— Правильно.
Элисия всё это время молчала.
Теперь она подняла руку.
Алукард заметил.
— Говори.
— Мы обсуждаем, сколько будет стоить человек, которого возьмут.
Казначей посмотрел на неё.
— Да.
— А сколько будет стоить его семье то, что он ушёл?
Никто не ответил сразу.
Элисия продолжила осторожнее:
— Если это крестьянская семья и старший сын уйдёт на обучение, хозяйство потеряет работника.
— Верно, — сказал казначей.
— Тогда возможность поступить может оказаться бесполезной для бедных.
Эдвар посмотрел на сестру.
Она заметила.
— Что?
— Я об этом не подумал.
— Я тоже не сразу.
Сера спросила:
— Что предлагаешь?
— Выплату семье принятого кандидата.
Казначей сразу сказал:
— Всем?
Элисия задумалась.
— Нет.
— Почему?
— Потому что дворянскому Дому она не нужна.
— Значит, по нуждаемости?
— Наверное.
Она нахмурилась.
— Нет. «Наверное» плохо.
Казначей впервые слегка улыбнулся.
— Уже лучше.
Элисия посмотрела на свои записи.
— Для семей, которые действительно теряют необходимый доход из-за службы или обучения человека.
— Это потребует проверки.
— Пусть комиссия проверяет.
Эдвар добавил:
— И долги.
Элисия повернулась к нему.
— Какие?
— Податные.
Он посмотрел на Сера.
— Если кандидат уйдёт, а его семья останется должна государству, сборщик всё равно придёт.
Хальдор тихо хмыкнул.
— И парень сбежит домой через месяц.
Рено сказал:
— Прощать долги нельзя.
— Не прощать, — ответила Элисия. — Отсрочить.
Казначей уже записывал.
— Только после официального принятия.
— Да.
— На ограниченный срок.
— Да.
— И после проверки хозяйства.
Элисия кивнула.
— Иначе этим будут пользоваться.
Алукард посмотрел сначала на сына, затем на дочь.
Ничего не сказал.
Но оба поняли, что разговор для них ещё не закончился.
Вероятно, после заседания им придётся объяснить каждое из своих предложений подробнее.
Обсуждение продолжалось ещё долго.
Не два часа точно.
Никто не следил за временем настолько внимательно, чтобы потом назвать его без ошибки.
Спорили о числе людей.
О гарнизонах.
О дорогах.
О продовольствии.
О лошадях для комиссий.
О том, сколько магов можно временно перевести между Башнями.
О том, какую часть расходов должны нести королевства, а какую — центральная казна.
Несколько предложений отвергли.
Некоторые отправили на расчёт.
Другие изменили прямо за столом.
К рассвету окончательное решение стало короче первоначальных споров.
Общий сбор пока не объявлять.
Усилить северное и восточное направления существующими резервами.
Расширить добровольный набор.
Открыть чрезвычайный приём в лекарские, инженерные и снабженческие школы.
Создать комиссии для первичного отбора.
Временно снять требования по происхождению, обязательному покровительству и вступительному взносу для допуска к испытаниям Академии.
Сами требования Академии не снижать.
Красный отклик передавать на проверку северным мастерам.
Золотой — направлять на дальнейшее испытание Ауры.
Магические отклики — в систему Башен.
Неизвестные реакции — отдельно фиксировать и передавать в Авалон.
Семьям принятых кандидатов предусмотреть поддержку там, где уход человека действительно лишает хозяйство необходимого дохода.
Податные задолженности не прощать автоматически, но разрешить временную отсрочку после официального принятия на службу или государственное обучение.
Сера перечитала список.
— Возражения по формулировкам?
Они появились.
Ещё на четверть часа.
Только после этого канцлер спросила:
— Позиция корон?
Вольмар ответил первым:
— Эйзенвальд поддерживает. При сохранении требований Академии.
— Валуа поддерживает, — сказал Рено. — С обязательным контролем расходов.
Азар положил ладонь на посох.
— Османтис поддерживает. Распоряжения Башням я отправлю отдельно.
Хальдор посмотрел на север.
— Вальскар поддерживает.
Он поднял взгляд на Алукарда.
— Пока.
— Пока? — спросила Сера.
— Если мы получим доказательство вторжения, я снова потребую общий сбор.
Алукард ответил:
— Тогда вопрос снова будет рассмотрен.
Хальдор не выглядел удовлетворённым.
Но кивнул.
Сера повернулась к центральным ведомствам.
— Военное ведомство?
— Исполним после утверждения численности.
— Казна?
Казначей посмотрел на свои записи.
— Финансирование возможно. Окончательные пределы дам после расчёта.
— Башня Авалона?
Малик сказал:
— Подготовит комиссии.
— Архимаг?
— Остальные Башни получат приказ.
— Церковь?
Ориан склонил голову.
— Лекарские дома помогут с предварительным отбором и обучением.
— Канцелярия?
Северан посмотрел на чёрные фигурки.
— Продолжит расследование.
Сера закрыла черновые записи.
— Тогда решение принято в рабочей редакции. Указ и ведомственные распоряжения будут подготовлены отдельно.
Сера Веридан ещё раз сверила записи.
— Тогда подготовим окончательный текст указа.
Писари, ожидавшие в соседней комнате, получили черновые распоряжения. Военному ведомству предстояло составить инструкции для гарнизонов и комиссий. Казначейству — определить порядок выплат и отсрочек. Башням — подготовить правила использования сфер отклика и дальнейшего распределения кандидатов.
Сам императорский указ был значительно короче.
Когда первый чистовой вариант вернули в Зал Первого Закона, за окнами уже занимался рассвет.
Сера положила документ перед Алукардом.
Император прочитал его от первой строки до последней.
Медленно.
Затем вернулся к середине текста.
— Здесь.
Сера подошла ближе.
— Государь?
Алукард коснулся пальцем одной из строк.
— Ограничения снимаются только на время чрезвычайного набора. Это должно быть сказано прямо.
Канцлер перечитала формулировку.
— Чтобы указ нельзя было впоследствии истолковать как постоянное изменение закона.
— Именно.
Сера повернулась к одному из писарей.
— Исправить. Переписать начисто.
Документ унесли.
Никто не возражал и не торопил писарей.
Спустя некоторое время перед Императором положили новую копию.
Алукард прочитал её снова.
На этот раз замечаний не последовало.
Он взял перо.
Под последней строкой появилась подпись:
Алукард Пендрагон.
Вечный Император.
Король Авалона.
Сера пододвинула к нему тёмно-красный воск.
Алукард снял перстень с правой руки.
На его щитке был выгравирован герб Империи.
Канцлер нанесла воск на нижнюю часть документа.
Алукард подождал несколько мгновений и прижал перстень к ещё мягкому воску.
Тишина в зале почему-то стала особенно заметной.
Он поднял руку.
На тёмно-красной поверхности остался чёткий оттиск имперского герба.
Алукард снова надел перстень.
Теперь перед Советом лежал не черновик.
Не предложение.
И даже не просто решение людей, несколько часов споривших за этим столом.
Указ.
Алукард передал его Сере.
— Разослать немедленно.
— Да, государь.
Канцлер повернулась к писарям.
Дворец снова пришёл в движение.
С чистового указа предстояло подготовить заверенные копии. Одновременно военное ведомство, казначейство, Башни и Почтовая канцелярия начинали работу над собственными распоряжениями.
Решение, принятое в одном зале, теперь должно было пройти через всю Империю.
Первые заверенные копии должны были покинуть дворец уже этим утром.
Короли не собирались оставаться в Авалоне дольше необходимого.
Хальдор хотел вернуться в Вальскар как можно скорее.
Это никого не удивило.
Если север действительно стоял перед войной, королю было полезнее находиться среди своих людей, а не продолжать сидеть в столице.
Вольмар задерживался для совещания с военным ведомством по восточным крепостям.
Рено должен был отдельно обсудить с казначеем поставки, торговые маршруты и долю расходов, которую сможет взять на себя Валуа.
Азар пока оставался в Авалоне. Из Зала Первого Закона он отправился вместе с Маликом в столичную Башню.
На выходе Малик спросил:
— Вы хотите снова посмотреть пластины?
— Да.
— Здесь мы уже их изучили.
— Здесь мы обсуждали их перед Советом.
Малик посмотрел на него.
— А теперь?
Азар поправил перчатку.
— А теперь я хочу понять, что ты пропустил.
— Вы уверены, что я что-то пропустил?
— Нет.
Архимаг посмотрел на него.
— Поэтому и проверим.
Малик кивнул.
— Вот теперь звучит разумно.
Они ушли вместе.
Когда короли вернутся в свои земли, их места на обычных заседаниях снова займут легаты.
Такой порядок существовал не ради церемонии.
Империя была слишком большой, чтобы четыре короля постоянно жили в Авалоне.
Хальдор задержался у дверей.
В зале оставались Алукард, Эдвар, Элисия, Северан и Сера.
Король Вальскара посмотрел на Императора.
— Это не обычный союз племён.
Алукард не ответил сразу.
— Я тоже так не думаю.
Хальдор прищурился.
— Не думаешь?
— Доказательств пока недостаточно, чтобы сказать «знаю».
Северан едва заметно поднял взгляд.
Хальдор несколько секунд смотрел на Алукарда.
Потом кивнул.
— Хорошо.
Он указал на лист с записанной фразой.
— Но язык ты знаешь.
— Да.
— И не расскажешь.
— Пока нет.
— Почему?
Алукард посмотрел на него.
— Потому что воспоминание и доказательство — не одно и то же.
Хальдор усмехнулся.
— Ненавижу, когда ты отвечаешь как канцлер.
Сера, стоявшая неподалёку, произнесла:
— Я сочту это похвалой.
Хальдор впервые за утро рассмеялся.
Совсем коротко.
Затем приложил правый кулак к сердцу.
— Ved blod og ed.
Кровью и клятвой.
Алукард ответил на Вальске:
— Ved blod og ed.
Хальдор замер.
— У тебя хорошее произношение.
— Было время научиться.
— Сколько?
Алукард посмотрел на него.
Хальдор поднял ладонь.
— Не спрашивал.
Он вышел.
Элисия дождалась, пока двери закроются.
— Отец.
Алукард повернулся к ней.
— Да?
— Когда ты вошёл…
Она остановилась.
Эдвар посмотрел на сестру.
— Ты тоже почувствовала?
— Да.
Теперь оба смотрели на Алукарда.
— Это была Аура? — спросил Эдвар.
— Нет.
Ответ прозвучал сразу.
Малик и Азар сказали бы то же самое.
Никакого выброса энергии не было.
Элисия нахмурилась.
— Тогда что?
Алукард немного помолчал.
— Вы стояли перед Императором.
Эдвар явно остался недоволен.
— Это не объяснение.
— Нет.
— Ты специально это делаешь?
На этот раз Алукард действительно задумался.
— Иногда.
Элисия подняла бровь.
— А сегодня?
Алукард посмотрел на пустой зал.
На кресла четырёх королей.
На чёрные фигурки у северной границы.
— Не уверен.
Элисия явно не ожидала такого ответа.
Император взял лист с неизвестной фразой.
Сложил его.
— Запомните это.
Он посмотрел на обоих детей.
— Если человек всегда уверен, почему что-то происходит, он обычно перестаёт проверять, прав ли.
Северан Морн ничего не сказал.
Но по едва заметному движению его глаз было понятно: эту фразу он запомнил тоже.
А за стенами дворца уже готовили первые почтовые пакеты.
Один из них должен был уйти далеко на север.
В места, названия которых большинство людей в этом зале никогда даже не произносило.
Среди них был Оксен.
