ГЛАВА VI: Дорога на юг

На третий день после отъезда из Оксена
Развилка показалась незадолго до полудня.
Дорога расходилась между двумя поросшими мхом валунами. Левая колея уходила на северо-запад, к столице Вальскара. Правая спускалась с перевала и через несколько миль должна была влиться в старый имперский тракт, ведущий на юг.
У левого камня грязь была разбита копытами и широкими колёсами.
Ночной дождь успел наполнить следы водой, но Кайн всё равно узнал отпечатки трёх повозок. Две шли рядом почти до самой развилки, третья отставала и несколько раз съезжала на обочину.
Так двигалась северная группа, покинувшая Оксен днём раньше.
Торен уже был где-то за лесом.
Расстояние между ними пока измерялось одним днём пути. Кайн мог представить дорогу, по которой ехал друг, старых лошадей, синий вымпел с серебряным волком и молчаливых дружинников, сопровождавших кандидатов в столицу Вальскара.
Через месяц это расстояние станет больше.
Через год — ещё больше.
Кайн провёл пальцами по красной шерстяной нити на запястье. Нить потемнела от дождя и дорожной пыли.
Под рубахой холодила кожу серебряная застёжка отца.
— Они прошли вчера утром, — сказала Ильва.
Она сидела на краю задней повозки, придерживая ногой лекарский ящик. В первые два дня пути Ильва пыталась сохранять серьёзность будущей имперской ученицы. К третьему выяснилось, что серьёзность плохо сочетается с тряской, дождём и необходимостью каждые несколько часов помогать возчику очищать колесо от грязи.
— Я вижу, — ответил Кайн.
— Тогда зачем стоишь?
— Проверяю следы.
— Третий раз?
— В прошлый раз я проверял дорогу.
— А сейчас?
— Следы.
Ильва подвинулась, освобождая ему место.
— Садись, великий следопыт. Через час спуск. Если продолжишь разглядывать грязь, сэр Рейнар прикажет тебе идти рядом с колесом до самого Авалона.
Кайн взялся за борт.
— Альсейф.
Голос сэра Рейнара остановил его прежде, чем он успел забраться в повозку.
Рыцарь Короны ждал у правого валуна. Серый дорожный плащ скрывал доспех, но застёжка Дома Корвейн оставалась на виду. В седле Рейнар держался так прямо, словно три дня дороги ничем не отличались от первого часа.
— С этого места идёте слева от второй повозки, — сказал он. — Десять шагов за задним колесом.
— Почему я?
— Потому что я приказал.
— Я могу идти впереди.
— Можете.
Кайн подождал.
— Но?
— Но пойдёте там, где я сказал.
Один из двух коронных стражников отвернулся, скрывая улыбку.
Кайн посмотрел на южную дорогу. За развилкой она круто уходила вниз, между мокрыми соснами.
— Впереди опаснее.
— Поэтому впереди находятся люди, умеющие исполнять приказ с первого раза.
— Я исполняю.
— После обсуждения.
— Иногда приказ можно улучшить.
— Иногда можно улучшить виселицу. Это не значит, что следует проверять её на себе.
Ильва кашлянула в ладонь.
Кайн посмотрел на неё.
— Только попробуй засмеяться.
— Я замёрзла.
— Конечно.
Рейнар указал на дорогу:
— Десять шагов.
Кайн занял место возле второй повозки.
За три дня он успел узнать, что от долгого сидения болят спина и ноги, а от долгой ходьбы рядом с колесом — всё остальное. Сэр Рейнар называл это чередованием нагрузки. Кайн подозревал, что рыцарь просто нашёл удобный способ испытывать его терпение, не тратя лишних слов.
Магистр Лиара Саврен проехала мимо, будто не заметила разговора.
На её тёмно-синем дорожном одеянии не было вышитых звёзд, серебряных цепей и прочих украшений, которыми магов изображали на ярмарочных картинках. Только узкий кожаный футляр у пояса и два медных кольца на пальцах.
В седле она держалась хуже Рейнара, но за три дня ни разу не пожаловалась ни на дождь, ни на холод.
Поравнявшись с Кайном, Лиара произнесла:
— Десять шагов, не девять.
— Вы тоже будете считать?
— Нет. Мне достаточно видеть, как сильно вас раздражает точность.
Она уехала вперёд.
Ильва всё-таки рассмеялась.
Повозки свернули на юг.
Прощание осталось в Оксене.
Здесь разошлись только дороги.
*
За перевалом земля начала меняться.
Сначала ели уступили место соснам и голым берёзам. Потом лес разошёлся, и Кайн впервые увидел долину целиком: широкую, серо-зелёную, рассечённую рекой и узкими полосами полей.
На дальних склонах темнели деревни.
Между полями тянулись каменные ограды. У самой воды стояла мельница с колесом в два человеческих роста. За ней виднелась ещё одна, а ниже по течению — длинное строение с высокой трубой.
В Оксене мир всегда во что-нибудь упирался.
В стену.
В лес.
В холм.
В снег.
Здесь он продолжался до самого горизонта.
К старому тракту они вышли после полудня.
Дорога оказалась шире рыночной улицы Оксена. В низинах её поднимали на каменной насыпи, над ручьями лежали мосты, а через каждую милю у обочины стояли столбы с выбитыми числами.
У одного из столбов работали четверо мужчин. Они вынимали треснувший камень и устанавливали новый, хотя ближайшее поселение оставалось далеко позади.
Кайн проводил их взглядом.
— Что? — спросила Ильва.
— Ничего.
— Ты смотришь на дорожных рабочих так, словно они знают какую-то тайну.
Кайн указал на мост впереди.
Три каменные арки уходили через реку. По каждой могли разъехаться две гружёные повозки.
— Сколько людей нужно, чтобы построить такое?
— Много.
— Полезный ответ.
— Я будущий лекарь, а не каменщик.
— Несколько сотен, — сказала Лиара, не оборачиваясь. — И ещё столько же, чтобы добыть камень, обжечь известь, сделать инструменты, кормить рабочих, охранять обозы и считать расходы.
— На Севере тоже строят мосты.
— Я не утверждала обратного.
— Прозвучало так.
Лиара всё же оглянулась.
— Вы спорите даже с тем, чего вам не сказали?
— Если подождать, вы всё равно скажете.
— Кайн, — предупредила Ильва.
— Оставьте, — произнесла магистр. — В Академии из него это либо выбьют, либо сделают полезным. Мне любопытно, что случится раньше.
Сэр Рейнар ехал в голове колонны и не вмешивался.
С ними путешествовали двое коронных стражников, два возчика и семеро отобранных в Оксене кандидатов. В передней повозке лежали провиант, палатки и часть снаряжения. В задней ехали те, кому требовался отдых, лекарские ящики, свитки комиссии и запечатанный ларец Лиары.
Каждый вечер Рейнар лично проверял замки.
До отъезда Кайн считал дорогу простой вещью: выбрать направление и не останавливаться.
У Рейнара она состояла из десятков правил.
Никто не покидал колонну без разрешения.
Воду набирали только после осмотра источника.
На привале лошадей рассёдлывали в определённом порядке.
Перед мостами увеличивали расстояние между повозками, на спусках — сокращали.
Даже место, где человек шёл рядом с колонной, менялось только по команде.
— Мы не легион, — сказал Кайн, когда Рейнар в третий раз велел ему вернуться к заднему колесу.
— Поэтому я пока прошу мало.
— А если опасности нет?
— Тогда у вас есть прекрасная возможность научиться до её появления.
Кайн посмотрел на поля.
Слева пахарь вёл пару тяжёлых волов. Справа женщины собирали с гряд поздние коренья. На дороге впереди медленно ползла телега, нагруженная бочками.
— Здесь опасности нет, — сказал он.
— Вы знаете эти земли?
— Вижу.
— Человеческий глаз устроен странно. Он замечает то, что ожидает увидеть.
— А вы что видите?
— Семь неопытных кандидатов, две тяжёлые повозки, мага с ценным грузом и дорогу, по которой ежедневно проходят сотни людей.
— И кто на нас нападёт?
Рейнар кивнул на телегу с бочками.
— Например, тот возница.
Кайн посмотрел внимательнее.
Мужчина за вожжами был стар, сутул и занят тем, что ругался на левую лошадь.
— Он?
— Вы уже решили, что не опасен.
— Потому что он старик.
— Значит, если нападать на вас, достаточно выглядеть старым.
— Вы всё усложняете.
— Это моя работа.
Старый возница поравнялся с колонной, поднял руку и крикнул:
— Дорогу на Севере открыли?
— Пока открыта, — ответил один из стражников.
— Говорят, у Тринити опять неспокойно.
— На тракте много чего говорят.
— На тракте обычно узнают раньше дворца.
— Тогда зачем спрашиваешь?
Старик хмыкнул и поехал дальше.
Кайн проводил телегу взглядом.
— Он вёз вино, — сказал Рейнар.
— Я видел.
— Нет. Вы видели бочки.
— Разница?
— В двух могла быть вода. В одной — люди. А под соломой лежал арбалет.
Кайн обернулся.
На заднем краю телеги действительно виднелся конец деревянного ложа.
— Откуда вы знали?
— Смотрел.
Рейнар направил коня вперёд.
— Десять шагов, Альсейф.
Кайн молча вернулся на место.
*
К вечеру дождь догнал их.
Он был не северным — без ледяной крупы и ветра, режущего лицо, — но шёл ровно и настойчиво. Дорога потемнела. Лошади опустили головы.
Переночевать остановились на казённом дорожном дворе.
Невысокая каменная стена окружала конюшню, амбар, кузницу и длинный дом под красной черепицей. Над воротами висели два щита: серебряный волк Вальскара и золотой дракон Авалона.
Между ними располагалось чёрное колесо Имперской почты.
— Мы уже в Авалоне? — спросил один из кандидатов.
— Нет, — ответил возчик. — До границы ещё четыре дня.
— Тогда зачем дракон?
— Тракт имперский. Двор тоже.
На воротах сидел толстый мужчина в промокшем плаще. Увидев застёжку Рейнара, он поспешно поднялся.
— Сэр.
— Управитель?
— Годрик Тенн. Дорожный двор Сухой Камень.
Кайн посмотрел на воду, стекавшую с крыши непрерывными потоками.
Управитель заметил его взгляд.
— Когда строили, лето было сухое.
— А потом название менять запретили? — спросил Кайн.
— А потом привыкли.
Годрик открыл ворота.
Во дворе уже стояли три торговые повозки, лёгкая почтовая карета и крытая телега, возле которой спорили двое мужчин.
— Я заказал свежую пару утром! — кричал один.
На нём был тёмный дорожный камзол, сапоги из мягкой кожи и короткий плащ с серебряной каймой.
— А мне дали этих доходяг!
Управитель остановился.
— Господин Виррен, ваши лошади готовы.
— Тогда почему их запрягают в другую карету?
Годрик посмотрел на Рейнара.
— Имперская почта.
— Я заплатил.
— Почта имеет преимущество.
— Я служу дому Валерон.
— А гонец служит Империи.
Мужчина побагровел.
Почтовый служащий тем временем затягивал подпругу, не обращая на спор никакого внимания.
Кайн усмехнулся.
Господин Виррен услышал.
— Что смешного?
— Ничего.
— Тогда смотри в землю.
Кайн повернул голову.
— Она мокрая.
Рейнар оказался рядом прежде, чем мужчина успел ответить.
— Кандидат находится под моей ответственностью.
Виррен заметил знак Корвейна.
— Я не знал, сэр.
— Теперь знаете.
Мужчина отступил, но посмотрел на Кайна так, словно запоминал лицо.
Когда он ушёл, Рейнар произнёс:
— Я не разрешал вам вступать в разговор.
— Он разговаривал со мной.
— Он приказал вам смотреть в землю.
— Я не исполнил.
— Это я заметил.
— Вы считаете, что должен был?
Рейнар немного помолчал.
— Нет.
Кайн ожидал продолжения.
— Но?
— Но вы снова ответили прежде, чем решили, чего хотите добиться.
Слова ударили точнее, чем Кайн ожидал.
Сначала выбери, чего хочешь добиться.
Так говорил Хальвар.
Кайн посмотрел на закрывшуюся дверь конюшни.
— Он бы решил, что я испугался.
— Возможно.
— Значит, я поступил правильно.
— Возможно.
— У вас на всё один ответ?
— Нет.
— А сейчас?
— Сейчас мне интересно, как долго вы будете путать последнее слово с победой.
Рейнар направился к воротам.
— Разместите людей. Через час ужин. После него дежурства.
Кайн остался под дождём.
Ильва прошла мимо с лекарским ящиком.
— Не смотри так.
— Как?
— Будто собираешься победить его следующей фразой.
— Я не собираюсь.
— Тогда уже проиграл.
Она вошла в дом.
*
За ужином подали густую ячменную кашу, варёную репу и по ломтю солонины.
Кайн съел всё быстрее, чем успела остыть миска.
Ильва сидела напротив и осторожно разматывала повязку на его правой ладони.
— Рану снова разорвало.
— Я заметил.
— Тогда зачем весь день сжимал кулак?
— Не сжимал.
— Кожа лопнула сама от твоего спокойствия?
Ильва промыла ладонь тёплой водой.
Кайн поморщился.
— Не дёргайся.
— Не больно.
— Поэтому дёргаешься?
— Холодно.
— Вода тёплая.
— Тогда стол качнулся.
— Конечно.
Рядом ужинали кандидаты из Оксена. Двое мальчишек, получивших слабый золотой отклик, тихо обсуждали Академию. Девушка, направленная на повторное магическое испытание, расспрашивала Лиару о столичных башнях. Будущего инженера больше интересовали каменные опоры тракта и устройство мостов.
Никто не говорил о доме.
Кайн тоже не собирался.
И всё же он подумал о Марте.
О том, как она сейчас закрывает ставни.
О Мии, которая наверняка спорит, кто должен спать ближе к стене — она или деревянная коза.
О пустом месте за столом.
Кайн опустил взгляд.
Красная нить на запястье намокла и стала почти чёрной.
— Дай вторую руку, — сказала Ильва.
— С ней всё нормально.
— Я вижу кровь.
— Это старая.
— У крови нет возраста, который делает её полезной.
Она потянулась к его запястью.
Кайн быстро опустил рукав, закрывая нить и цепочку с застёжкой.
Ильва заметила движение, но ничего не спросила.
В другом конце комнаты Годрик разговаривал с одним из стражников.
— Опять из кладовой пропала мука.
— Крысы.
— Крысы не уносят железные скобы.
— Тогда рабочие.
— Рабочие не пролезают в дыру размером с ведро.
Стражник перестал жевать.
— Где дыра?
— Под старым амбаром. Мы её дважды закладывали.
— Камнем?
— Сначала деревом.
— Умно.
— Потом камнем.
— И?
Годрик посмотрел на тёмное окно.
— Утром половина кладки лежала внутри.
Сэр Рейнар поднял голову.
— Когда это началось?
— Дней десять назад. Сначала исчезли две курицы. Потом молоток. Вчера — мешок овса.
— Следы?
— Маленькие.
Один из возчиков выругался.
— Гоблины.
В комнате стало тише.
Кандидаты переглянулись.
Кайн видел гоблина только один раз — мёртвого, привязанного к охотничьим саням. Небольшое жилистое тело, длинные руки, серо-зелёная кожа и уши, похожие на обмороженные листья.
Охотники нашли его возле северной тропы после нападения на пастухов.
Марта не разрешила Мии выходить из дома, пока тело не увезли.
— Здесь? — спросил будущий инженер. — Так далеко от пустошей?
Годрик усмехнулся.
— Гоблины были здесь раньше тракта.
— Они принадлежат Орде, — сказал один из кандидатов.
— Принадлежат, — согласился Рейнар. — Но это не значит, что каждая стая пришла с Севера на прошлой неделе.
Он повернулся к управителю:
— Под двором есть старые выработки?
— Были каменоломни. Их закрыли лет восемьдесят назад.
— Планы сохранились?
— В архиве дорожной управы. В двух днях отсюда.
— Сколько людей пропало?
— Никто.
— Животные?
— Три курицы и козлёнок.
— Значит, пока они крадут, а не охотятся.
Годрик понизил голос:
— Пока.
Лиара отложила ложку.
— Если стая живёт под двором десять дней, она уже изучила распорядок.
— Или пришла через старые ходы и ищет еду, — сказал Рейнар. — Ночью выставим двойное дежурство. В амбар никто не входит без меня.
Кайн посмотрел в сторону двери.
Рейнар сразу заметил.
— Особенно вы.
— Я ничего не сказал.
— У вас очень разговорчивое лицо.
— А если они выйдут?
— Поднимете тревогу.
— А потом?
— Не полезете в дыру.
— Я не полезу.
— Хорошо.
— Если она слишком узкая.
Ильва закрыла лицо ладонью.
Рейнар долго смотрел на Кайна.
— Когда-нибудь, Альсейф, вы встретите приказ, который нельзя будет превратить в спор.
— Наверное.
— Надеюсь, рядом окажется человек, успевающий вас связать.
*
Первое дежурство досталось коронным стражникам.
Кайна поставили во второе — от полуночи до двух колоколов — вместе с возчиком по имени Вельт.
Дождь прекратился, но холод усилился.
Во дворе пахло мокрой соломой, лошадиным потом и дымом. Над стеной висела тонкая полоска луны. За воротами тракт терялся в темноте.
Вельт сидел под навесом, завернувшись в плащ.
— Ходи медленнее, — сказал он.
Кайн остановился.
— Уснёшь?
— Нет. От твоих шагов лошади нервничают.
— Они спят.
— Лошади спят ушами.
Кайн посмотрел на ближайшее стойло. Кобыла действительно повернула ухо в его сторону.
— Удобно.
— Было бы ещё удобнее, если бы они могли сами запрягаться.
Вельт зевнул.
— Первый раз далеко от дома?
— Видно?
— Ты каждый час смотришь на север.
Кайн отвернулся.
— Смотрю на дорогу.
— Конечно.
Несколько минут они молчали.
Из дома доносился храп. В конюшне переступила лошадь. Где-то за стеной ухнула сова.
Кайн медленно прошёл вдоль амбара.
Дыра, о которой говорил Годрик, находилась у дальнего угла. Её закрывали две тяжёлые доски, прижатые камнями. По краям виднелась свежая кладка.
Кайн присел.
На мокрой земле отпечатались небольшие ступни.
Четыре пальца.
Узкая пятка.
Следы подходили к стене и исчезали под досками.
Он поднялся.
— Вельт.
Возчик не ответил.
Кайн посмотрел под навес.
Тот сидел с закрытыми глазами.
— Вельт.
— Не сплю.
— Следы свежие.
Возчик медленно встал.
В этот момент из амбара донёсся тихий скрежет.
Оба замерли.
Кто-то двигал камень с внутренней стороны.
Вельт положил руку на короткий меч.
— Будим рыцаря.
Кайн кивнул.
Из щели между досками показались длинные серые пальцы.
Потом край доски приподнялся.
Кайн сделал шаг назад.
Вельт уже поворачивался к дому, когда с крыши амбара посыпалась мелкая каменная крошка.
Кайн вскинул голову.
Тёмная фигура сорвалась с края.
Она ударила Вельта в спину и повалила его на землю.
Гоблин был ростом Кайну по грудь, но руки имел непропорционально длинные. На его теле висели обрывки кожи и верёвок. В одной руке он держал заточенную железную полосу.
Кайн не успел подумать.
Шагнул вперёд.
Перехватил запястье.
Гоблин оказался сильнее, чем выглядел. Он дёрнулся, вырывая руку, и оскалил мелкие острые зубы.
Кайн ударил его лбом в лицо.
Тварь отшатнулась.
Вельт перекатился и выхватил меч.
— Тревога!
Из амбара донёсся треск.
Доска вылетела наружу.
В щели показалась вторая голова.
Кайн схватил лежавший у стены деревянный кол и встал перед проходом.
В груди поднялось знакомое тепло.
Сначала слабое.
Потом резкое.
Оно разошлось от сердца к плечам, будто под кожей вспыхнула тонкая красная нить.
Кровь.
Кайн сжал кол.
Сила, которой ты не можешь управлять, не принадлежит тебе.
Голос Хальвара возник в памяти слишком ясно.
Она будет управлять тобой.
Первый гоблин снова бросился на него.
Кайн шагнул навстречу и ударил концом кола в грудь. Не со всей силы. Не позволяя жару подняться выше.
Тварь отлетела в грязь.
Второй гоблин почти выбрался из дыры, но в этот момент дверь дома распахнулась.
Сэр Рейнар оказался во дворе без плаща, но уже с обнажённым мечом. Следом выбежали оба коронных стражника.
— Отойти от амбара!
Кайн остался перед проломом, сжимая деревянный кол.
— Альсейф!
В голосе рыцаря не было раздражения.
Только приказ.
Кайн отступил.
Первый гоблин попытался подняться из грязи. Рейнар оказался рядом прежде, чем тварь успела подобрать заточенную железную полосу. Короткое движение меча — и гоблин рухнул обратно.
Второй уже протискивался между досками.
Один из стражников ударил его щитом, отбросив внутрь амбара. Оттуда донёсся визг, следом показалась длинная серая рука с ножом.
Рейнар шагнул к пролому и ударил прежде, чем гоблин успел выбраться.
Рука исчезла.
В глубине старого хода зацарапали когти. Несколько существ торопливо отступали под землю.
— Перекрыть проход! — приказал Рейнар.
Стражники навалили на доски тяжёлое бревно. Один из возчиков подтащил камни. Из-под амбара ещё некоторое время доносились шорохи, но вскоре всё стихло.
Во дворе зажгли фонари.
Годрик выбежал из дома с топором. Лиара появилась следом, застёгивая дорожное одеяние. По её пальцам скользили тонкие синие линии.
Ильва опустилась рядом с Вельтом.
— Где ранен?
— Не знаю.
— Очень полезно.
Она провела ладонями по его спине. Куртка была разорвана, но железная полоса только скользнула по кожаной накладке.
— Царапина и сильный ушиб.
— Я так и думал.
— Поэтому лежишь лицом в грязи?
— Проверяю землю.
Кайн посмотрел на убитых гоблинов.
При свете фонарей они казались меньше, чем во время нападения. Худые тела, длинные руки, обрывки кожи вместо одежды. На шее одного висела верёвка с ржавыми ключами и кусочками кости.
Ни доспехов.
Ни знаков северных племён.
Ни оружия, кроме украденного железа.
Лиара присела возле ближайшего тела, не касаясь его.
— Скверны не чувствую.
— Значит, они не связаны с северными шаманами? — спросил один из стражников.
— Это значит только то, что на них нет заметной скверны.
Рейнар осмотрел пролом.
— Обычная подземная стая. Голодная и слишком привыкшая к людям.
— Но гоблины принадлежат Орде, — сказал один из кандидатов.
— Принадлежат, — ответил Рейнар. — Орда — это не только войско за северной границей. Остатки её племён веками прячутся в шахтах, пещерах и старых подземных дорогах.
Годрик посмотрел на амбар.
— Сколько их там?
— Достаточно, чтобы вы перестали считать это крысами.
— Что теперь делать?
— Утром отправите человека в ближайший гарнизон. До прибытия солдат амбар закрыть. Никому не спускаться под землю.
— Они могут выйти через другой ход.
— Поэтому выставите охрану и предупредите соседние дворы.
Годрик помрачнел.
— У меня два конюха и повар.
— Тогда перестанете брать деньги за безопасный ночлег, пока не устраните опасность.
Управителя это, похоже, обеспокоило сильнее самих гоблинов.
Рейнар повернулся к Кайну:
— Вы почувствовали Кровь.
Это не было вопросом.
— Немного.
Лиара подошла и взяла его за запястье.
— Сердце ускорено. Жара нет. Сосуды целы.
— Я остановил её.
— Вы много чего говорите.
— Но сейчас это правда.
Рейнар посмотрел на деревянный кол в его руке.
— Почему остановили?
Кайн вспомнил голос Хальвара:
Сила, которой ты не можешь управлять, не принадлежит тебе. Она будет управлять тобой.
— Не хотел, чтобы она решала за меня.
Лиара подняла взгляд.
Рейнар несколько мгновений молчал.
— Хороший ответ.
Кайн не ожидал похвалы и потому не сразу понял, что она прозвучала.
— Но завтра пойдёте пешком.
— Снова?
— До следующего почтового двора.
— За что?
— За то, что ваше первое движение всё ещё быстрее вашей мысли.
— Я спас Вельта.
Возчик, сидевший рядом с Ильвой, поднял руку:
— Это правда.
— Я не говорил, что Альсейф поступил бесполезно, — ответил Рейнар. — Я сказал, что он поступил необдуманно.
— Разница небольшая, когда на тебе сидит гоблин, — заметил Вельт.
— Для вас — небольшая. Для человека, который однажды будет отвечать не только за себя, — огромная.
Кайн стиснул зубы.
— Я ещё ни за кого не отвечаю.
Рейнар посмотрел на Ильву, кандидатов, возчиков и стражников.
— Уже отвечаете. Просто пока этого не понимаете.
Он убрал меч в ножны.
— Тела вынести за стену. Утром передадим их патрулю как подтверждение появления стаи. Через четыре часа подъём.
*
На рассвете приехал дорожный патруль.
Шестеро солдат осмотрели пролом, следы возле амбара и тела убитых гоблинов. Их десятник не выглядел удивлённым.
— Старая выработка тянется к западным холмам, — сказал он. — Прошлой весной мы засыпали вход у карьера. Видимо, нашли другой ход.
— Стая большая? — спросил Рейнар.
— Была около двадцати. Половину перебили, остальные ушли глубже.
— Значит, либо выжили, либо к ним присоединилась другая стая.
Десятник кивнул своим людям:
— Тела сжечь. Двое пойдут за каменщиками. Остальные проверят известные выходы.
Никакого допроса не предполагалось. Даже живой гоблин едва ли сказал бы людям что-нибудь понятное, а держать опасную тварь ради любопытства никто не собирался.
Когда-нибудь такие тела могли заинтересовать магов, лекарей или наставников военных школ. Но на обычном дорожном дворе гоблины оставались тем, чем их считали последние несколько столетий:
старой заразой, которую не удалось вычистить из всех подземелий Империи.
Колонна отправилась дальше.
Кайн шёл слева от второй повозки.
Ровно в десяти шагах за колесом.
Первые часы никто с ним не разговаривал.
Потом Ильва высунулась из-за борта.
— Хочешь яблоко?
— Откуда?
— Годрик дал.
— За спасение двора?
— За молчание о том, что он десять дней сдавал комнаты над гоблинской норой.
Кайн взял яблоко.
Оно оказалось маленьким и кислым.
— В Оксене такие скармливают козам.
— Можешь вернуть.
Кайн откусил ещё раз.
— Не настолько плохое.
— Конечно.
Дорога постепенно становилась люднее.
Им навстречу шли телеги с солью, железом, тканью и зерном. Дважды колонну обгоняли всадники Имперской почты. На четвёртый день мимо прошла легионная когорта.
Сотни одинаковых щитов.
Копья над плечами.
Мерный грохот сапог.
Во главе ехал офицер в красном плаще. Замыкающие вели запасных мулов и две телеги с инструментами.
Колонне кандидатов приказали сойти на обочину.
Кайн смотрел, как солдаты проходят мимо.
Среди них были северяне, эйзенвальдцы, люди из Валуа и Авалона. Их лица, речь и доспехи различались, но шагали они в одном ритме.
— Они идут на Север? — спросила Ильва.
— Скорее всего, — ответил один из стражников.
— Уже война?
— Если бы началась война, здесь было бы десять когорт.
— Тогда зачем эта?
— Усиливают гарнизоны. Меняют людей. Охраняют обозы.
В строю кто-то запел короткую северную песню.
Другой голос подхватил её на Аварене.
Третий выругался на языке, которого Кайн не знал.
— Они все из Авалона? — спросил он.
Шагавший рядом возчик покачал головой.
— Имперский легион не принадлежит одному королевству.
— Команды звучат одинаково.
— Иначе они перебили бы друг друга раньше врага.
Последние солдаты скрылись за холмом.
На дороге остались глубокие следы сапог и запах промасленной кожи.
Кайн подумал о Торене.
Когда-нибудь тот тоже будет идти в таком строю.
Или рядом с ним, в северной дружине.
А Кайн?
Академия пока оставалась словом.
Золотыми линиями внутри стеклянной сферы.
Далёкой башней, которой он никогда не видел.
Он посмотрел на свои руки.
Одна была перебинтована Ильвой. На второй оставались старые мозоли от тачки, молота и работы в лесу.
Прошлой ночью Кровь отозвалась быстрее, чем раньше.
Не вспыхнула.
Не вырвалась из-под контроля.
Но услышала опасность.
Кайн почувствовал её.
И остановил.
Сила, которой ты не можешь управлять, не принадлежит тебе.
Он вспомнил голос Хальвара.
Она будет управлять тобой.
Кайн сжал пальцы.
В этот раз не будет.
*
Через девять дней после отъезда из Оксена они достигли границы королевств.
Она оказалась не стеной и не воротами.
У дороги стоял высокий каменный столб. С северной стороны на нём был высечен волк Вальскара, с южной — дракон Авалона. Между гербами проходила тонкая вертикальная линия.
На северной стороне тракта лежали тёмные плиты, грубо подогнанные друг к другу.
На южной начиналась ровная светлая кладка.
Кайн переступил линию.
Ничего не произошло.
Воздух не изменился.
Земля не дрогнула.
Ильва остановилась рядом.
— Вот и всё?
— А ты чего ждала?
— Не знаю. Ворот.
— Империя любит ворота.
— Откуда ты знаешь?
— В Оксене их двое.
Она посмотрела на южную дорогу.
— Мы в Авалоне.
Кайн обернулся.
Позади оставался Вальскар.
Впереди лежала та же дорога.
— Пока только одной ногой.
— Вторую тоже придётся перенести.
Кайн переступил линию полностью.
— Довольна?
— Немного.
Сэр Рейнар поднял руку.
Колонна остановилась у столба.
— До Белого моста три дня, — сказал он. — Там соединяемся с западной и восточной группами. После проверки документов пойдём общей колонной до столицы.
— Сколько там будет кандидатов? — спросил один из мальчишек.
— Больше, чем вам понравится.
— Все поступают в Академию?
— Нет. Академическая башня, лекарские школы, инженерный корпус, снабжение. Кандидаты Ауры отдельно.
Кайн посмотрел на дорогу.
— Из Валуа и Эйзенвальда тоже ведут людей к Белому мосту?
— Их северные ветви сходятся там с нашим трактом, — ответил Рейнар. — Главные дороги идут к столице каждая своим путём. Но комиссии собирают кандидатов в назначенных узлах. Империя предпочитает знать, кого впускает в Авалон.
— А если кто-то не хочет ждать общую колонну?
— Возвращается домой.
— Даже дворянин?
— Особенно дворянин. Они чаще считают расписание предложением.
Кайн вспомнил господина Виррена и его лошадей.
— А если его отец служит королю?
— Тогда отец получит письмо с объяснением, почему сын не способен следовать простой дороге.
Ильва тихо сказала:
— Мне начинает нравиться сэр Рейнар.
— Тебе не приходится идти десять шагов за колесом, — ответил Кайн.
— Потому что я исполняю приказы.
— Предательница.
Они снова двинулись на юг.
На второй день показались первые большие поместья.
Не дома — целые владения.
Каменные ограды тянулись вдоль тракта на многие мили. За ними паслись лошади с гладкой шерстью. В садах стояли беседки, а над деревьями поднимались крыши усадеб.
Возле одной из ворот работали трое крестьян. Они разгружали камень под присмотром вооружённого управляющего.
Кайн заметил девочку примерно возраста Мии. Она несла корзину, почти равную ей самой.
За оградой мальчик в чистом плаще упражнялся с деревянным мечом под руководством наставника.
Девочка оступилась.
Корзина упала.
Управляющий что-то крикнул и ударил прутом по каменной кладке возле её ног.
Мальчик за оградой продолжал тренировку.
Кайн замедлил шаг.
— Не отставай, — сказал стражник.
— Вижу.
Девочка собирала рассыпавшийся щебень.
Кайн посмотрел на господский дом.
Окна были выше двери их дома в Оксене.
На одном балконе стояли две каменные статуи.
Он подумал, сколько серебра стоила каждая.
Потом вспомнил, как Каспар Вельд оценивал шерсть, козу и одеяло Мии.
Кайн прибавил шаг.
Он не сделал никакого вывода.
Только запомнил.
*
Белый мост появился на третий день после полудня.
Сначала Кайн увидел башни.
Две невысокие каменные крепости стояли по обе стороны широкой реки. Между ними тянулся мост из светлого камня, такой длинный, что проходившие по нему телеги казались маленькими игрушками.
За рекой сходились дороги.
С запада шла колонна под синими знамёнами с золотыми соколами Валуа.
С востока приближались повозки, над которыми развевались белые полотнища с чёрными двуглавыми орлами Эйзенвальда.
Северный тракт, по которому пришёл Кайн, спускался к ним с холма.
А за мостом начиналась широкая прямая дорога.
Коронный тракт.
Путь в Авалон.
Вокруг почтового двора стояли десятки повозок. Конюхи водили лошадей. Стражники проверяли документы. Кандидаты в дорогих плащах спорили со слугами, простолюдины сидели на мешках и ели хлеб, маги держались возле отдельного здания с медными громоотводами на крыше.
Кайн остановился на вершине склона.
До этого дня Империя существовала для него в словах.
В налоговом реестре.
В указе.
В знаке на плаще Рейнара.
В золотом драконе над дорожными воротами.
Теперь она стояла перед ним.
Шумная.
Огромная.
Переполненная людьми, которые говорили на разных языках и всё равно двигались в одном направлении.
Ильва подошла ближе.
— Это ещё не Авалон?
— Нет, — сказал Кайн.
— А выглядит так, будто здесь живёт половина мира.
Сэр Рейнар остановил коня рядом с ними.
— Не половина.
— А сколько? — спросила Ильва.
Рейнар посмотрел на Белый мост.
— Вы увидите через три недели.
Снизу протрубил дорожный рог.
Ворота открылись шире.
Колонна из Валуа первой вошла во двор. За ней двинулись эйзенвальдцы.
Рейнар поднял руку:
— Оксенская группа! Проверить вещи. Приготовить документы. От повозок не отходить.
Кайн поправил сумку.
Внутри глухо стукнулся о деревянную козу камень, который Мия называла медведем.
Под рубахой лежала серебряная застёжка отца.
За спиной оставались Оксен, Вальскар и всё, что Кайн знал.
Впереди ждали люди, которые ещё не знали его имени.
Кайн посмотрел на Белый мост.
А затем сделал первый шаг вниз.