Чтобы не затягивать этот неловкий момент и разрядить обстановку, представитель бренда — высокий мужчина лет сорока с тёплой улыбкой и дорогими часами на запястье — хлопнул в ладоши.
— Дорогие коллеги, спасибо за срочность и качество выполненной работы! — его голос разнесся по пляжу, и все повернулись к нему. — Приглашаю в честь этого на ужин. И, кстати, Мерлин, всю эту одежду ты можешь забрать себе.
Я замерла. Всю? Ту самую, в которой я чувствовала себя не просто моделью, а женщиной? Ту, в которой он не мог отвести от меня взгляда?
— Правда? — вырвалось у меня громче, чем я планировала.
— Правда, — улыбнулся он. — Ты была великолепна. Это твой бонус.
Я не сдержала улыбки. Как маленькая девочка, которой папа подарил новое платье, я развернулась и побежала к шатру. На ходу я обернулась, увидела Итана — представителя бренда — и, поддавшись порыву, подбежала и обняла его.
— Спасибо! — сказала я, чувствуя, как внутри разливается детская радость.
Он рассмеялся, похлопал меня по плечу.
— Беги уже, примеряй!
Я влетела в гардеробную и схватила то самое платье — нежно-розовое, с высоким разрезом, то, в котором я стояла на пирсе. То, в котором он смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной на земле.
Я надела его, поправила бретели, посмотрела в зеркало. Из отражения на меня смотрела красивая, уверенная девушка. Не та, что убегала от него по саду. Не та, что тряслась в подвале. А та, что могла смотреть ему в глаза и не отводить взгляд.
Я вышла из шатра, приглаживая волосы руками, пытаясь придать им хоть какой-то порядок. Но они были мокрыми после воды, и я сдалась.
Я вышла на парковку и огляделась. Машины стояли, но людей было мало.
— Где все? — спросила я, подходя к Винсенту, который стоял у своей машины, прислонившись к капоту.
Он посмотрел на меня, и его взгляд задержался на платье. На мгновение дольше, чем нужно. Я заметила, как дернулся его кадык, как он сглотнул. Но потом он взял себя в руки, и его лицо снова стало каменным.
— Киара с Брауном уехали раньше, — сказал он, отводя глаза. — Им нужно было обсудить какую-то поездку. А мне сказали подвезти тебя.
Я подошла ближе, и его запах коснулся меня — табак, море, что-то пряное. Я почувствовала, как внутри всё переворачивается. Но я не подала вида.
— Хорошо, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Но не стоило.
Я открыла дверцу и села на переднее сиденье. Не сзади, где я обычно сидела с Киарой. А рядом с ним. Я хотела быть ближе. И он это знал.
Он сел за руль и завёл двигатель. Я чувствовала, как он смотрит на меня краем глаза. Как его пальцы сжимают руль чуть сильнее, чем нужно. Он явно не знал, что делать со мной, когда мы были наедине. Я видела это по его напряженным плечам, по тому, как он молчал.
— Она невозможна, — прошептал он.
Я не поняла, кому он это говорит. Мне? Себе? Я повернулась к нему, и он тут же отвернулся, делая вид, что сосредоточен на дороге.
Ему явно не нравилась моя игра, когда мы были наедине. Он привык контролировать. Привык быть тем, кто ведёт. А сейчас он сидел рядом со мной, и я чувствовала, как ему трудно сохранять этот каменный фасад.
Мы ехали в тишине. По радио играла какая-то итальянская песня, и я смотрела в окно на проплывающие огни города.
Через несколько минут я не выдержала.
— Можно я включу свой плейлист? — спросила я, поворачиваясь к нему.
Он удивлённо поднял бровь, но кивнул.
— Ну, попробуй.
Я подключила телефон к машине и открыла свой плейлист. Нашла ту самую песню — ту, которую слушала, когда думала о нём. Ту, в которой слова были о шторме и океане.
Голос Ланы Дель Рей заполнил салон, и я почувствовала, как внутри становится теплее.
— Ты тоже её слушаешь? — спросил он, и в голосе прозвучало удивление.
— Ну да, — улыбнулась я. — У неё есть скрытый смысл в песнях. Приятно разгадывать.
Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то новое. Что-то, чего я раньше не видела. Интерес? Уважение?
— Я думал, ты слушаешь только попсу, как все модели, — сказал он.
— Я не все модели, — ответила я, чувствуя, как улыбка расползается на губах. — Мне нравится, когда есть что разгадывать.
Мы ехали, и я почувствовала, как напряжение начинает отпускать. Он тоже расслабился. Мы обсуждали песни, спорили о смысле строчек, смеялись над тем, как по-разному понимаем одни и те же слова.
— Нет, ну это же очевидно! — воскликнула я. — Она поёт о том, что не может сбежать от своих чувств!
— А мне кажется, она поёт о том, что не хочет сбегать, — возразил он.
— Это одно и то же!
— Нет, это абсолютно разные вещи. Одно — быть жертвой обстоятельств. Другое — выбирать остаться.
Я замолчала. Он был прав. И он смотрел на меня так, будто говорил не о песне. Будто говорил о нас.
Мы даже не заметили, как быстро прошло время. Ресторан уже был рядом. Я выключила музыку, и мы вышли из машины. Дышать стало легче, но внутри меня все еще звучал его голос.
Мы двинулись ко входу в уютное помещение. Ресторан был двухэтажным, из светлого камня, с теплым золотистым светом, который манил в сумерках. Под изящными арками первого этажа располагался бар, а на открытой террасе стояли кованые столики с клетчатыми скатертями. Гости наслаждались ужином на свежем воздухе и на верхнем балконе под гирляндами огней, в окружении пальм и пышных цветов.
Винсент пропустил меня вперёд, и я прошла внутрь. Мы поднялись на второй этаж в полной тишине. Я чувствовала его присутствие за своей спиной, и от этого сердце билось чаще.
Когда мы подошли к столику, я увидела Киару. Она сидела с Брауном, но её взгляд был устремлён на меня. Недовольный. Злой. И от этого мое настроение стремительно начало падать.
«Честно, не понимаю, почему она так реагирует», — подумала я, садясь за стол. Киара сильно изменилась после прихода Винсента. Раньше она была спокойной, доброй, поддерживала меня. А теперь… теперь я видела в её глазах только раздражение, когда я была рядом с ним.
— Вы долго как-то, — проговорила она, как только мы подошли к столику. В её голосе слышалось всё недовольство, которое она хотела вылить на меня.
— Пробки, — коротко ответил Винсент.
«Что? — пронеслось у меня в голове. — Какие еще пробки?»
Он солгал. Мы не стояли в пробках. Мы слушали музыку и говорили о жизни. И он прикрыл меня. Зачем?
Я посмотрела на него, но он не встретил моего взгляда. Он просто сел на своё место, и его лицо снова стало каменным. Но я видела, как дернулся уголок его губ.
Я села на свой стул и огляделась. Официант подошёл к нашему столу, и я задержала на нем взгляд. Кудрявый блондин с серыми глазами, высокий, подтянутый. Неплохой.
Я улыбнулась ему, делая заказ. Наверное, чтобы позлить Киару. Или чтобы показать Винсенту, что я не вешаюсь на него. Он даже не посмотрел в мою сторону. Но я знала, что он заметил.
Еду принесли быстро. Я с удовольствием приступила к трапезе, стараясь не вникать в разговор, который вели остальные. Киара что-то обсуждала с Брауном, Винсент молчал, и через несколько минут я полностью отключилась от их беседы.
Я не заметила, как прошло десять минут. Я просто наслаждалась едой и тишиной в своей голове.
Но потом разговор плавно перешёл на тему поездки в Рим. Все стали обсуждать грандиозные съемки для бренда корсетных платьев. Как сказала Киара, этот бренд очень известен в Италии, и облажаться я уж точно не могу.
Я слушала краем уха, думая о своём. Но то, что я услышала дальше, заставило меня замереть с вилкой в руке.
— Винсент, — сказала Киара, и в ее голосе появилась виноватая нотка. — Я хотела сказать, что не смогу поехать с Мерлин в Рим.
Я подняла глаза. Она выглядела растерянной, даже испуганной.
— Моего брата экстренно положили в больницу, — продолжила она, отводя взгляд. — Я лечу в родной город. Мне правда неловко тебя подставлять, но я знаю, как это решить. Могу попросить кого-нибудь из других менеджеров, чтобы они поехали с Мерлин.
Я смотрела на неё и не верила своим ушам. Она сейчас серьёзно? Она извиняется перед ним. Перед Винсентом. Хотя должна передо мной. Она подставила в первую очередь не его, а меня. Ведь ехать должна была со мной. А теперь она делает вид, что я просто багаж, который нужно пристроить.
Я уже открыла рот, чтобы сказать что-то резкое, но Винсент опередил меня.
— В этом нет нужды, — сказал он спокойно, даже холодно. — С Мерлин поеду я.
Я в полном шоке повернулась к нему. Он смотрел на Киару, и в его глазах не было ни капли сомнения.
Киара замерла. Её лицо на секунду потеряло маску спокойствия.
— Да не напрягайся ты лишний раз, — сказала она, стараясь улыбнуться. — Если что, поедет одна. Она не маленький ребёнок.
И тут во мне что-то щелкнуло.
Ну всё. Меня достало. Достало, что она делает вид, будто меня здесь нет. Будто я просто какая-то вещь, которую можно передавать из рук в руки.
Я отложила вилку и посмотрела на Киару в упор.
— Хватит! — мой голос прозвучал громче, чем я планировала. Все за столом замерли. — Я тоже здесь нахожусь!
Киара подняла на меня глаза, и в них мелькнуло удивление.
— Ты в первую очередь должна извиниться передо мной, — продолжила я, чувствуя, как злость поднимается в груди. — Ведь подставила ты меня. А не его. И не смей больше никогда разговаривать со мной таким тоном. Недовольным, злым, высокомерным. Я тебе не девочка на побегушках.
Я встала из-за стола, чувствуя, как все взгляды устремлены на меня. Но мне было плевать. Слишком долго я молчала.
— Я, если захочу, уволю тебя к чёрту, уж поверь, — сказала я, глядя на нее сверху вниз. — Связи у меня есть. Спасибо за чудесный ужин.
Я развернулась и пошла к выходу. Быстро, но не бегом. Я чувствовала, как сердце колотится в груди, как дрожат руки. Но я не обернулась. Я слышала только обрывки разговора, которые долетали до меня:
— Киара, — голос Винсента был ледяным. — Я сказал, что сам поеду с Мерлин. И это не обсуждается.
— Эм, ладно… — голос Киары звучал растерянно. — Ты сможешь меня подвести?
— Со мной едет Мерлин. Вызови такси.
Я почувствовала, как на моих губах появляется победная улыбка. Выкуси, сучка! В этот раз она точно получила по заслугам.
Я ведь не врала. Знакомых у меня по всей Италии — если захочу, она замучается расхлебывать то дерьмо, что заварила. Я терпела её высокомерие слишком долго. И сегодня я показала, что со мной так нельзя.
Я вышла на улицу и остановилась у входа, вдыхая прохладный вечерний воздух. Руки всё ещё дрожали, но я почувствовала странное облегчение. Словно сбросила тяжёлый груз.
Через минуту дверь открылась, и ко мне вышел Винсент. Он подошёл к машине, открыл пассажирскую дверь и посмотрел на меня.
— Идём, — сказал он тихо.
Я подошла к машине и села внутрь. Он сел за руль, и мы тронулись с места.
До моего дома мы ехали в полной тишине. Но в этот раз тишина была другой. Она была наполнена чем-то важным, тем, что мы оба чувствовали, но не решались произнести вслух.
Я смотрела в окно, и перед глазами все еще стояло лицо Киары. Растерянное, испуганное. И я не жалела.
Когда машина остановилась у моего дома, я повернулась к нему. Он сидел, глядя прямо перед собой, и его профиль был резким и красивым в свете уличных фонарей.
— Спасибо, что подвез, — сказала я, открывая дверцу. — Детали поездки обсудим позже. Удачного вечера.
Я вышла из машины и захлопнула дверцу.
Я не оглядывалась. Я знала, что он смотрит мне вслед. Я чувствовала его взгляд на своей спине, и от этого внутри всё переворачивалось.
Я поднялась в квартиру и вошла внутрь. Меня уже ждала моя подруга Кайла. Она сидела на диване с телефоном в руках и, увидев меня, подняла брови.
— Мерлин! Ну ты и вид у тебя. Что случилось?
Я рухнула на диван рядом с ней и выдохнула.
— Кайла, у меня был вечер. Ужасный и прекрасный одновременно.
Она засмеялась, но я видела в её глазах любопытство.
Я начала рассказывать ей всё. Про съёмку, про платье, про то, как мы слушали музыку с Винсентом, про ужин и про то, как я поставила Киару на место.
Кайла слушала, не перебивая. А потом спросила:
— И что теперь?
— Не знаю, — ответила я, чувствуя, как усталость накрывает меня. — Но чувствую, завтра будет что-то интересное.
Мы разговорились, и я не заметила, как на часах уже было 02:35. Мы легли спать, и я долго лежала с открытыми глазами, глядя в потолок.
Я знала, что эта поездка в Рим будет чем-то важным. Чем-то, что изменит всё.
Я закрыла глаза и улыбнулась.
Завтра будет новый день. И он будет принадлежать мне.