Я не заставила себя ждать. Спустилась вслед за Карателем, игнорируя глумливые взгляды его приспешников. Для них я была лишь трофейной игрушкой повелителя. Покоренной принцессой. Но миновала варваров я с высокоподнятой головой.
Пусть глумятся. Пусть боятся.
Ведь это я была рядом с их повелителем. Я сопровождала его, меня он держал рядом. Кто знает, в какой момент я действительно стану погибелью Карателя и отомщу за все беды, что он принес?
Пусть смотрят. Пусть знают. Я — Сорайя Ашхад амн Яшман.
Пусть запоминают: им меня не сломить.
Я забралась в колесницу, как истинная принцесса, и встала рядом с северным королем. Пусть сердце колотилось, как сумасшедшее, никто не слышал его стука. Даже он, облаченный в легкий доспех. Лицо Эгана снова скрывала ужасающая маска — как в ту самую ночь, когда мы впервые встретились. На меня смотрели красные глаза: жестокие, цепкие, пугающие. Недолго, впрочем.
Варвар хлестнул тройку вороных коней, и колесница пришла в движение. Я удержалась за резной борт, впившись пальцами в точеные драккарские узоры — грубые, но не лишенные диковинной привлекательности. Проехав немного вперед, я рассудительно подметила:
— Рабы не ездят рядом с господами.
— Ты — моя пленница, — металлическим голосом ответил он, и я стрельнула в него недружелюбным взглядом.
— Невелика разница, — стоило труда сохранить хладнокровие. — Твой человек поставил на мне клеймо рабства.
— Принадлежности, — сухо парировал Эган, как будто речь шла о погоде. — Вот о чем говорит метка.
«Но я тебе не скотина!» — рявкнуло самолюбие. Только это было не главной проблемой — вокруг дела обстояли гораздо хуже, чем я предполагала.
Жаркий ветер Зирхада нес запахи дыма и металла, переплетающиеся с гнилью. Обугленные камни мостовой скрывали кровь недавних битв. Царила разруха. Пыль поднималась позади колесницы, будто наш путь сам по себе погружал всех в смуту.
В душе тлела горечь... И стыд, что я ничего не смогла сделать. Могла только упрямо донимать этого проклятого «господина». Это он во всем виноват!
— Хочешь сказать, у тебя есть такая же метка принадлежности? — съязвила я.
Северянин, разумеется, не ответил. Я подняла на него взгляд — Эган неизменно смотрел вперед, гоня колесницу по пыльной дороге. Он был воплощением силы, а я выглядела рядом с ним маленькой и хрупкой. Возможно, мы смотрелись даже красиво, но это не отменяло того, кем являлись.
— Мог бы поставить метку сам, раз уж так захотел. Неужели что-то помешало? — я хотела его поддеть, но Каратель остался хладнокровен.
— Это нужно заслужить.
«Заслужить метку?! Дикость! Заслуживать, чтобы тебя клеймили как раба, да еще и радоваться этому?! Ну уж нет!» — я с отвращением уставилась на это чудовище. Если бы взглядом можно было убить, Эган Каратель был бы уже мертв. Полагаю, неоднократно. Сама не заметила, как руки сжались на бортах до побеления.
Идеология северян была чужда мне. И сейчас она распространялась под их отвратительным гнетом, который превращал Зирхад в колонию.
Скрип колес сливался с шумом кузниц, что раздавался где-то вдали. Работы кипели: громыхали молоты, звенели наковальни, будто все производства теперь принадлежали захватчикам. Колесница замедлилась, пропуская мимо связанных цепью людей — рабов. Они не поднимали глаз, а на их плечах виднелись свежие следы плетей.
— Каждый рождается свободным, — почти дрожа от злости, проговорила я.
В груди разливалась боль: за свой народ, за себя. Она не могла заглушить голос в голове: «Ты ничего не смогла с этим сделать!».
Люди, возможно, верили в меня и надеялись, что им помогут, что падишах пришлёт помощь... Но вместо этого его дочь сопровождала захватчика, объезжая захваченный нижний город. Стыд жёг изнутри сильнее, чем сухой жаркий ветер.
«Где ты, отец, когда так нужен нам?! Так ли нужны тебе мы?.. О, богиня Катеш, помоги!»
Никто не ответил мне. Лишь Каратель задал свой вопрос — такой же наглый и паскудный, как его Марова сущность.
— Потрясает, не правда ли?
— По-твоему, это смешно? — прорычала я, разворачиваясь к нему лицом и игнорируя металл его голоса.
— Нет. Смотри и запоминай, потому что я наведу здесь порядок.
Я чуть не закричала от ненависти и отчаяния. Его порядок — это трупы на мостовых и крики женщин, молящих о пощаде. Но я сдержалась. С трудом.
— И что ты намерен делать? Разрушить всё?
Эган усмехнулся. Похоже, его забавляло выводить меня на эмоции.
— Чтобы построить сильное, нужно разрушить слабое.
— Ты... — Я не выдержала. — Ты уничтожаешь все, к чему прикасаешься! Ты напал на нас и уничтожил сотни других, но не надейся, что мы будем носить клеймо твоего позора!
Я замахнулась, но Каратель резко перехватил мою руку и сжал в тисках своей хватки. Под его взглядом, в котором полыхала ненависть, я испытала ужас. Злость ослепила меня, и, казалось, я забыла, с кем имею дело. Забыла, что хотела брать хитростью.
— Умереть хочешь? Я не дам тебе быстрой смерти.
Эган хлестнул лошадей и разогнал колесницу так, что я едва не вылетела на дорогу... Он удержал меня, резко перехватив за талию и прижав спиной к своей груди. Я взвыла от его близости, и со слезами на глазах смотрела на улицы полуразрушенного Зирхада.
— Маленькая неблагодарная дикая кошка. Думаешь, у тебя девять жизней? — холод опалил ухо, когда мужчина ко мне наклонился. — Я не буду щадить каждую из них, но одну приберегу для себя, будь уверена.
Страх прокатился от макушки до самых пят. Каратель не собирался меня отпускать. Сердце в груди колотилось так, что, казалось, сломает ребра. Или виновата хватка Эгана?
— Мы могли быть союзниками! — в сердцах воскликнула я, пытаясь перекричать стучание колес по дороге. Мы будто мчались в лапы смерти, но смерть находилась прямо за моей спиной. — Это ты превратил Зирхад в бойню! Чудовище!
Я не видела, дрогнул ли ледяной взгляд — вряд ли. Не видела, как углы губ драккарца дернулись, только услышала усмешку.
— Союзники? — в одном слове прозвучала смесь горечи и неприязни. — Я покажу, какие мы союзники.
Эган дернул вожжами, и колесница резко сменила направление. Тело повело в сторону, и меня крепче прижали к ненавистной груде мышц. Теперь я жалела, что не сдержалась. Возможно, именно этого ирод от меня и добивался?
Вскоре мы оказались перед массивным зданием, стены которого были покрыты сажей. Запах, пропитавший воздух, был ужасен — смесь горелой плоти, магии и металла. Эган остановил колесницу так резко, что из легких вышибло воздух. Он дернул меня, не церемонясь, но не дал упасть, таща куда-то во мрак помещений.
— Не надо! Я не хочу!
Его шаги были тяжелыми, как удары молота. Меня тошнило, я задыхалась... Еще немного и все старания по исцелению вывернуло бы наружу, но упираться было бесполезно. Эган был зол. Но недостаточно, чтобы убить меня прямо сейчас.
«Неужели будет меня пытать?» — я приготовилась к худшему, хотя не была готова к физической боли. Я — принцесса, а не воин!
Каратель толкнул меня вперед, и я с трудом удержала равновесие. Силы, казалось, снова хотели меня покинуть, но отчаянно не давали отправиться в забытье.
— Вот он — ваш союз, — прогрохотал драккарец.
Мои глаза постепенно привыкали к темноте, и в тусклом свете лампы я разглядела очертания. Там, посреди замусоренного пола, лежал… дракон. Кажется, совсем молодой, раз помещался здесь. Его тело покрывали глубокие раны, чешуя была содрана. Конечности застыли под неправильным углом, а рядом лежали толстые цепи. Они больше не удерживали его, но голубые, как аквамарин, глаза потускнели — остекленели, навсегда запечатлев боль и безнадежность.
— Что... это? — прошептала я, чувствуя, как мир рушится у меня под ногами. Нет, я понимала, что это такое, но видеть своими глазами было также ужасно, как смотреть на казнь невиновных.
— Это — ваша сущность, Яшман, — с холодной яростью ответил Эган. — Цена вашего союза.
Я задержала дыхание, прижав руку к груди. Пальцы коснулись ключиц, на которых совсем недавно лежали изящные чешуйки подаренного отцом ожерелья. Слеза скользнула по щеке, бесшумно прочерчивая дорожку к подбородку. В Зирхаде было слишком много боли. А я, кажется, оказалась меж двух огней, не зная, во что теперь верить.
Я думала, что Эган собрался пытать меня за дерзость, но пытали его сородича. Я нашла в себе силы не отводить взгляда. Запомнить, как драккарец и говорил. Мне было жаль, сердце обливалось кровью... Но увиденное не отменяло преступлений, которые совершал сам северный правитель.
— Ничья боль не должна быть оправдана... — только и смогла прошептать я.
— Я покажу свою справедливость, — отрезал он и повел меня наружу, не давая задержаться здесь.
Теперь я напоминала марионетку — эмоции потопили меня, как не удалось реке Ара. Эган тащил за собой, впившись в тонкую кожу железной хваткой, вскоре на ней расцветут синяки. Впереди возвышались огни Ашхада, скрытого под плотным магическим куполом. Он мерцал, такой красивый и недоступный… Но та жизнь теперь казалась мне какой-то другой — чужой.
— Смотри, — Эган указал на катапульты, расставленные по окружности, прежде чем драккарские воины поприветствовали своего повелителя.
Они находились здесь в ожидании его приказа.
— Я покажу тебе, как падет Ашхад, Сорайя.
— Действительно думаешь, что это принесет тебе победу? — глухо и безжизненно произнесла я, поднимая взгляд на высокие шпили верхнего города. На свой дом. — У тебя ничего не получится. Катапульты не пробьют защиту.
— Тогда я подарю тебе стрелу, чтобы ты могла меня убить ею, принцесса, — Каратель жестко рассмеялся, без капли радости или триумфа.
Он воздел руку вверх, и его командный голос разнесся над нами. Было страшно, но я верила в Ашхад. И верила, что оказалась на шаг ближе к смерти этого варвара. Его приказ отправил снаряды в цель. Грохот сотряс воздух, и я закрыла уши, хотя собственное сердце казалось громче.
Жизни людей — пешки в игре повелителей. Но самоуверенность не могла вечно приносить победу даже самому могущественному монстру.
Камни молотили по прочной защите, мерцая золотом песков, а рядом с нами оказался гонец. Его лицо было покрыто потом, он тяжело дышал, словно бежал без остановки. Но гонец был не из Ашхада.
— Драккар нуждается в своем повелителе! — он низко поклонился перед Эганом и протянул свиток. — На нас напали!