Глава 3

Все эти воспоминания вихрем проносились в моей голове. Понимая, что заснуть не удастся, я, удостоверившись в том, что мой малыш спит, вышла в коридор. Меня мучила жажда, и я дошла до кулера, откуда мы обычно брали воду. Обнаружив, что он пуст, разочарованно вздохнула и тут же замерла с кружкой в руках — в звенящей тишине отчётливо слышалось, как кто-то читает вслух:
— Когда человек ждёт чуда, сделай ему это чудо, если ты в состоянии. Новая душа будет у него, и новая у тебя…
Голос, который был хорошо знаком, действовал на меня завораживающе, словно возвращал в далёкое детство. Я сделала несколько шагов вперёд и остановилась перед дверью с прибитой к нему табличкой.
«Старшая медсестра Егорова В.А.»
Я постучала и, не дожидаясь приглашения, вошла. Увидела сидевшую на кушетке Андреевну с книжкой в руках. А рядом с ней пристроилась маленькая девчушка, лет семи.
— Вода закончилась, — объяснила я свой визит.
—Заходи, Алиса батьковна, гостем будешь, — видя мою нерешительность, пригласила Андреевна. — Мы вот как раз чай собираемся пить. Я нынче с внучкой дежуру, — медсестра нежно погладила девочку по голове.
Я огляделась вокруг. Маленькие бутылочки и стаканчики, выстроившись в ряд на полке шкафа, готовы были в любой момент оказаться в её заботливых руках, чтобы прийти на помощь крохотным пациентам и их мамам, а притаившаяся в углу капельница тоже ожидала своего часа. Валентина Андреевна в своём безупречно чистом белом халате ни на минуту не забывала о своих обязанностях.
Однако чайные чашки, тарелка с печеньем на столе и неяркий свет лампы создавали в этой обители добра другую, не рабочую, атмосферу. Электрический чайник, подмигивая зелёной лампочкой, словно приглашал меня разделить небольшую трапезу.
— Да, конечно. Только я сейчас, — ответила я и, поставив на стол свою кружку, покинула комнатку.
Сбегала в палату и, удостоверившись, что всё в порядке, вернулась. За это короткое время Андреевна уже успела перенести внучку на диван и налить в чашки чай. Комнату наполнил приятный аромат.
— Вы тут что-то читали, — сказала я, чтобы как-то начать разговор.
— Да, это «Алые паруса», Александр Грин написал, — пояснил ребёнок.
— Замечательная повесть, тоже когда-то читала. И что же ты поняла из всей этой истории? — вполне искренне поинтересовалась я.
— То, что чудеса надо делать своими руками, — сонно проговорила девочка.
— Прямо как муж Марины, — невесело усмехнулась я.
— Напрасно ты иронизируешь, — Андреевна, хлопотавшая около внучки, укладывая её спать, обернулась. — За своё счастье нужно уметь бороться. Ты вот, наверное, вообразила, что у этой Марины в семье с самого начала всё шло так гладко? Будто бы у них с её мужем ссор и раздоров не возникало. А сейчас, думаешь, легко ей с двумя подростками ладить? А теперь ещё и малыш. Семья — это, знаешь ли, тяжкий труд.
—Это когда она есть, семья…
—Ну вот, ты опять за своё. Ну пропал твой ненаглядный, мало ли, что там у него приключилось… А ты уже и готово дело — нос повесила.
— А что же мне делать прикажете? — я глянула на неё исподлобья.
— Уж во всяком случае, не опускай рук — сделай первый шаг. И вообще учись радоваться жизни, а то совсем себя изведешь.
Как ни странно, голос Андреевны, вразумлявшей меня, действовал отрезвляюще. А чай на травах, наоборот, успокаивал.
Вскоре я попрощалась с гостеприимной медсестрой и, собираясь уходить, глянула на себя в встроенное в шкаф зеркало. Куда подевалась очаровательная синеглазая блондинка, которую я рассчитывала там увидеть? Вместо неё на меня поблекшими глазами угрюмо смотрело какое-то странное существо. Брови были сведены к переносице, а исподлобья «незнакомка» сверлила меня недобрым взглядом, по бокам, на лбу висели пряди белокурых волос. А на осунувшемся лице выделялся нос. Баба Яга, да и только! Хотя нет, лучше сказать, Кикимора болотная. Неужели это я, доведенная до такого ужасного состояния собственными мыслями? Мне стало как-то не по себе и даже немного стыдно за свой внешний вид. Вернувшись в свою палату, я мельком глянула на спящих женщин и ощутила внутренний укор за своё к ним отношение. Уж они-то как раз сама доброжелательность. В отличие от меня. Андреевна была права — с этим непременно нужно что-то делать.
Если бы мне кто-то сказал, что в считанные часы можно, если не полностью стать другим человеком, то хотя бы частично изменить свой образ мыслей, то я, конечно же, не поверила бы. Однако, проснувшись, я ощутила прилив душевных сил.
«Бороться за свое счастье!», — пульсировала в голове мысль, несколько приободрившая меня. Но вот только как? Непосредственно о самих способах борьбы я никаких инструкций не получила.
Весь день меня не покидала приятная эйфория; я как будто бы ожила, стала более разговорчивой, и даже, надеюсь ( со стороны, конечно, видней) приветливой. Возможно, так оно и было, ведь мои соседки уже не казались мне такими нелепыми и неопрятными, и мы с удовольствием общались на разные темы. А Марина всё больше и больше ассоциировалась в моем понимании со сказочной принцессой, которая волей судьбы оказалась здесь, среди нас, простых обывательниц. Мысль о предстоящей выписке из роддома тоже прибавляла сил.
А через пару дней Валентина Андреевна с торжественным видом вошла в палату, держа в руке файл с документами.
— Могу тебя поздравить. Твоя выписка готова, — сообщила она.
В тот же день за мной приехал отец. Передав ему драгоценный свёрток и свои вещи, я попросила новоиспеченного дедушку подождать меня в машине. А сама отправилась на задний двор, туда, где на стене красовалась та самая надпись — интересно было воочию на неё полюбоваться, а не через окно.
Я стояла и смотрела, и думала о том, что совсем скоро дождь смоет со стены это послание. И мне захотелось запечатлеть эти чудесные слова, и я вытащила свой телефон и сфотографировала эту самую надпись — «ЛЮБИМАЯ, СПАСИБО ЗА СЫНА!».
На территории, отделявшей два корпуса, дворник сгребал с тротуара почерневшую листву. И мои действия, само собой, не могли остаться не замеченными.
— Прекрасные слова! Тому, кто совершил этот чудесный поступок, это, по сути, не стоило особых затрат. Но какая, должно быть, от этого польза!
И с этим его глубокомысленным замечанием, безусловно, нельзя было поспорить.