Глава 2 — Эхо чужих слез — Galnila — Love Legend
←
Эхо чужих слез
Глава 2 · 2 из 2

Глава 2

После ухода Дениса в кофейне повисла звенящая тишина. Маша, помощница Лики, испуганно выглядывала из-за кофемашины.
— Лик, ты чего? Он твой бывший? Прости, я не знала! Надо было ему плюнуть в капучино? У меня сестра так делала, говорят, помогает карму чистить.

Лика фыркнула, и смех вырвался наружу — сухой, немного истеричный, но настоящий.
— Маша, если бы я плевала в кофе всем своим бывшим, у нас бы тут была не кофейня, а филиал биологической угрозы. Налей лучше себе чаю, у тебя руки трясутся.

Но руки тряслись у самой Лики. Она села на крутящийся барный стул и уставилась на полку со специями. Корица, мускатный орех, кардамон. Раньше она бы назвала это скучным. Теперь это пахло домом.

Вечером, закрыв кассу, она не пошла, как обычно, бродить по мокрым улицам или включать сериал. Она достала из-под прилавка старенький кнопочный телефон. Тот самый, который она купила на «Горбушке» на следующий день после того, как Макс забрал свой Айфон. В нем не было мессенджеров, только звонки и СМС.

Она открыла контакты. Палец замер над именем «Денис Новосиб». Она не звонила ему пять лет.

Лика нажала вызов. Гудки. Сердце колотилось где-то в горле.
— Алло? — голос был сонным. Три часа ночи по Новосибирску.
— Деня, это я. Прости, что поздно. Я не буду долго. Я просто… я хотела сказать спасибо.
На том конце провода повисла пауза. Было слышно, как вдалеке что-то бормочет телевизор.
— За что, Лик? — он не злился. В его голосе была бесконечная усталость.
— За то, что ушел. Если бы ты тогда остался, или если бы я тебя вернула, я бы так и сдохла в этом своем болоте, думая, что я — принцесса, а вокруг — жабы. Ты спас меня своим уходом. Просто я поняла это слишком поздно.
— Ты сама себя спасла, — ответил он. — Я просто убрал ногу с твоего горла, чтобы ты могла вдохнуть. Спи, Лика. У тебя завтра ранняя смена.
— Спокойной ночи, — сказала она и нажала отбой.

Она не плакала. Впервые за долгое время, думая о прошлом, она не чувствовала ни стыда, ни жгучего желания выть на луну. Только тяжесть, которая наконец-то стала превращаться в фундамент.

Макс нарисовался через неделю.
Лика как раз принимала поставку молока. Грузчик, здоровенный таджик по имени Рустам, ворочал тяжелые коробки, когда дверь распахнулась, впуская порыв ледяного ветра.

На пороге стоял Макс. Он выглядел… потасканным. Татуировка ворона на шее выцвела и стала похожа на синяк. Кожанка протерлась на локтях. В глазах — та самая стеклянная пустота, которую она так хорошо помнила, только теперь к ней добавился животный страх.

— Лик, — просипел он. — Выручи.

Рустам замер с коробкой в руках, вопросительно глядя на Лику. Она сделала ему едва заметный знак: «Всё нормально, иди».

— У тебя есть пять тысяч? — Макс шмыгнул покрасневшим носом. — До пятницы. Мне край. Хозяйка комнаты выселяет, трубу прорвало, а заказчик кинул.

Лика смотрела на него и видела всю их историю в ускоренной перемотке. Вот он просит деньги на «запись альбома». Вот он просит «две тысячи на такси, потому что я у пацанов, не тащиться же мне на метро». Вот он говорит, что она «душная», когда она спрашивает, где он был до утра.

Бумеранг не просто вернулся. Он сделал мертвую петлю и теперь целился ей прямо в лоб, чтобы проверить: выучила ли она урок.

— Нет, Макс, — спокойно сказала она, вытирая руки о полотенце.
— Да ладно тебе! — он шагнул внутрь, пытаясь изобразить ту самую, былую наглость, но получилось жалко. — Мы же не чужие люди. Я отдам. У меня тур намечается, мы с новой группой…
— Уходи, — перебила она.
— Ты чего, обиделась? — он попытался взять ее за руку. — Я же вижу, ты тут бизнес-леди, кофейня своя. Не обеднеешь.

Лика не отдернула руку. Она просто посмотрела на свои пальцы, которые он сжимал.
— Знаешь, что самое смешное? — тихо спросила она. — Пять лет назад я стояла вот так же. Только перед Денисом. Я требовала у него деньги на шмотки, которые мне были не нужны, истерила, унижала его. А он молча давал. Потому что любил. А я… я просто была паразиткой. И знаешь, что я поняла? Я тебе ничего не должна. И ты мне — тоже. Мы в расчете.

Она аккуратно высвободила руку.
— Рустам! — крикнула она в подсобку. — Проводи молодого человека, у него дверь заела. Ему налево.

Грузчик вышел, заслоняя собой весь дверной проем. Макс побледнел. Его гонор испарился.
— Лика, ты пожалеешь, — прошипел он. — Ты же сдохнешь одна со своими стаканчиками!
— Лучше сдохнуть одной со стаканчиками, чем с тобой в обнимку в канаве, — ответила она. — Дверь там.

Он ушел. Дверь хлопнула так, что зазвенели чашки на полке.
Рустам почесал затылок:
— Суровый мужик. Брат у меня такой был, пока в мечеть не пошел. Лика Андреевна, вам водички? Или валерьянки?
— Мне счет за молоко проверить, — улыбнулась Лика. — И включи, пожалуйста, ту песню, что мы вчера ставили. Луи Армстронга.

Жизнь вошла в колею.
Кофейня «Кафе» (Лика так и не придумала название, да и зачем?) стала культовым местом для местных. Сюда приходили мамы с колясками, студенты с ноутбуками и старички, игравшие в домино во дворе.

Лика перестала красить волосы в ядовитый блонд. Свой русый цвет, чуть тронутый сединой на висках, ей шел больше. Она научилась спать по восемь часов. Она купила себе огромный кактус и назвала его Максимилианом — кактус тоже был колючим, не требовал воды и умел красиво умирать, если на него не обращать внимания.

Светка, теперь уже серьезная тетка с ипотекой и двумя детьми, заехала как-то вечером.
— Слушай, Лик, — сказала она, размешивая сахар в рафе. — Я тут твоего бывшего видела. Дениса.
— Да? — Лика протирала бокалы за стойкой.
— Он с семьей в «Икею» приезжал. Купили какой-то шкаф. Он такой… нормальный стал. Обычный. Счастливый. Аж противно.
— Почему противно? — Лика улыбнулась.
— Ну… потому что он счастлив без тебя. А ты тут сидишь, кофе разливаешь. Неужели тебе не обидно? Ты же была королевой, а он — твой паж. А теперь всё наоборот.

Лика поставила чистый бокал на полку. Посмотрела на свое отражение в стекле. Уставшая, но спокойная женщина. Без короны. Без истерик.
— Свет, — сказала она. — Королева, которая строит свое царство на костях пажа — это не королева. Это тиран. Я пять лет думала, что любовь — это когда тебе всё должны. А оказалось, любовь — это когда ты должен. Должен быть честным. Должен не воровать чужое время. Должен уходить, если причиняешь боль.

— Философ, блин, — хмыкнула Светка. — Тебе замуж надо. У меня есть брат троюродный, сантехник. Рукастый, непьющий. Только храпит.
— Спасибо, Свет. Но мне пока и с Луи Армстронгом по ночам хорошо. Он, по крайней мере, поет, а не храпит.

Прошло еще полгода. Зима сменилась слякотной московской весной.

Лика внедрила в кофейне традицию: если у гостя день рождения, он получает кофе бесплатно, а на блюдце ему рисуют маркером улыбающуюся рожицу.

В пятницу, в самый час пик, когда очередь вилась до самой двери, к стойке подошел мужчина. Лет тридцати пяти, в очках, с залысинами, в строгом, но слегка помятом пальто. Он выглядел как классический «задрот» из хорошего айтишного стартапа.

— Мне, пожалуйста, капучино на кокосовом, — сказал он. — И если можно, не очень громко. Голова раскалывается.

Лика кивнула. Пока машина шипела паром, она разглядывала его. Что-то в нем было… надежное. В том, как он стоял, чуть сутулясь, как поправлял очки. Никакой показухи.

Она протянула ему стаканчик.
— Держите. У вас что-то случилось?
— Сдачу не надо, — он положил на стойку пятитысячную купюру. — А случилось всё и сразу. Проект закрыли, жена сказала, что ей нужно «пространство». Вот, ищу пространство. Желательно с кофеином.

Лика взяла купюру, чтобы разменять, и замерла. На стойке, под его чашкой, лежала сложенная вчетверо бумажная салфетка. Старая, пожелтевшая, явно вытащенная из кармана. На ней было коряво нацарапано ручкой: «Ты хорошая. Но с тобой скучно. Не звони». Почерк она узнала бы из тысячи. Почерк Макса.

— Это… — Лика сглотнула, глядя на салфетку.
Мужчина проследил за ее взглядом. Смутился.
— Ой, простите. Это у меня в паспорте лежало. Как напоминание, чтобы не возвращаться к идиотам. Выкинуть забыл.

Лика взяла салфетку в руки. Пять лет назад эти слова выжгли в ней дыру размером с Марианскую впадину. Сегодня они вызывали только легкую усмешку.

— Оставьте себе, — сказала она, доставая из кассы сдачу. — Отличный артефакт. Как шкура убитого дракона. Показываете девушкам на первом свидании?
— Только если они слишком настойчиво просят мой номер телефона, — он улыбнулся, и морщинки в уголках глаз стали глубже. — Кстати, я Игорь.
— Лика.
— Очень приятно. Лика, а у вас… у вас случайно нет брата-сантехника? Светка, такая громкая, с ипотекой, не знакомила?

Лика рассмеялась. Громко, от души, так что Маша за спиной уронила совок для льда.
— Светка — это карма. Она всех пытается переженить.
— Значит, я угадал, — обрадовался Игорь. — Слушайте, у меня голова уже не болит, честное слово. А кофе отличный. Можно я послезавтра приду? Без кокосового, на обычном. И можно я не буду оставлять записки от бывших? У меня их нет, я был женат всего год, мы просто не сошлись характерами.

Лика посмотрела на него. Потом на салфетку, которую всё еще держала в руке. Потом снова на него.

Бумеранги летают. Это закон физики. Но если ты перестал быть мишенью, они просто пролетают мимо.

— Приходите, — сказала она, протирая невидимое пятно на стойке. — Только учтите, я по утрам злая, пока не выпью первую чашку. И да, у меня есть огромный кактус. Он в разводе.
— Я поливать не обещаю, но полюбоваться могу, — кивнул Игорь. — До послезавтра, Лика.

Он ушел. Очередь за ним недовольно загудела.
Лика развернула салфетку. «Не звони». Она порвала ее на мелкие кусочки и сдула в мусорное ведро.

В кармане фартука завибрировал телефон. СМС от банка: «Зачисление. 2500 р.».
Лика открыла отчет. Постоянный гость, мужчина в сером костюме, который всегда берет двойной эспрессо и читает бумажную газету, оставил ей на чай сумму, в пять раз превышающую стоимость кофе. И подпись: «За свет. И за то, что вы всегда смотрите людям в глаза».

Лика надела куртку, вышла на улицу и стояла глядя на огни вечернего проспекта. Дождя не было. Воздух пах мокрым асфальтом и весной.

Где-то там, в Новосибирске, Денис читал дочке сказку. А она стояла здесь. Целая.

Все возвращается. Но не всегда — болью. Иногда оно возвращается тишиной, хорошим кофе и мужчиной, который не боится смотреть тебе в глаза.

Она пошла обратно в теплую кофейню. Завтра нужно было заказывать корицу. Много корицы. Завтра будет хороший день.

Продолжайте с того же места

Войдите или создайте аккаунт, чтобы сохранять прогресс и возвращаться к начатым книгам на любом устройстве.

Войти и сохранить место Можно просто читать дальше — бесплатные главы открыты без входа.
←
0%
☰