28. ДЫМ КОРОМЫСЛОМ ИЛИ ЗАКОН ПАРНЫХ СЛУЧАЕВ.
После уроков Антон теперь пропадал у новой знакомой, но такой новостью не поделиться с другом он не мог, вечером прибежал и занял свой пост на яблоне, когда Настя уже ушла.
– Калиостро, у нас вчера такое в школе было!
– Такое – это какое? Опять кто-то ртуть приволок, чтоб уроки сорвать или каша в столовой подогрела во время учебной пожарной тревоги?
– Нифига не угадал! Мелко берёшь! В кабинете химии бабахнуло!
– Сильно?
– Ещё как! Одного даже скорая увезла, на носилках выносили. Чуть не загорелось, песком тушили.
– Как директриса такое допустила, чтоб её любимый кабинет химии разносили в пух и прах? Она сама то в порядке?
– Так там не она была, а Дым. У него практика от пединститута.
Кас хорошо помнил сына директрисы Диму Дымова, тот был старше на год. Дымом его как раз прозвали за страсть к химическим опытам, в которых иногда что-нибудь дымило и взрывалось. Правда, так глобально ещё не случалось, максимум – пробирки лопались. Ещё он увлекался фотосъёмкой и в школьные годы участвовал в выпуске стенгазет. По примеру мамочки поступил в пединститут на химческий факультет.
Антон продолжил:
– Мы в соседнем кабинете на ОБЖ были. Тут Дым кричит: “ЛОЖИСЬ!”. И грохнуло. Потом резко тихо стало. Олег Фёдорович нам приказал из класса не выходить, только меня отправил вниз за подмогой, а сам пошёл в химический. Я сунул было нос, да ничего особо не успел рассмотреть: кругом осколки стекла и искры по полу. Восьмиклассники из-под парт начали вылезать. Фёдрыч велел им песком из ящика эти искры засыпать, а сам к учительскому столу. Там двое лежат – ученик один внизу, а сверху Дым. Головы то под крышкой стола, а ноги наружу. Пацану ничего, а Дыму, похоже, досталось. Фёдрыч стал ему помощь оказывать, меня в дверях заметил, цыкнул, чтоб я за медсестрой и за директрисой скорее бежал, а не глазел тут. И чтоб скорую вызвали. Потом говорили, аппарат там у них какой-то взорвался, этого, как его? А, Кирпа!
– Киппа, – поправил Кас и добавил:
– Круто вы там живёте!
– У нас ещё только на следующий год химия, откуда мне знать! – пробубнил Антон:
– Дым ещё сказал тому пацану: “Двойка тебе, поджигатель доморощенный!". И добавил, чтоб водой ничего не тушили, а то натрий ещё хуже загорится, а кислота "плеваться" станет.
29.ДЕТСТВО КАСА. ПЕРВЫЙ БОЙ РОБИН ГУДА.
Когда лежишь в больнице и заняться особо нечем, начинают одолевать мысли. Кас читал учебники: сессия нагрянет – не отвертишься. Только ведь не всегда можно читать. Первые дни в тихий час он спал, да и вообще спал много. Однако, время текло, организм, пусть мелкими шагами, но шёл на поправку. Вечно спать не будешь.
По ночам же парня беспокоила рука: в правой ладони появлялась жгучая боль, словно её ошпарили кипятком. При этом пальцы оставались непослушными, а истинные ощущения не спешили возвращаться. Рука спокойно лежала в специальном гамачке, закреплённом у бортика кровати.
Чтобы никому не мешать по ночам, Кас прикусывал краешек губы, старался не шевелиться и отвлекал себя мыслями. Часто на ум приходило одно стихотворение. Оно подвернулось под руку как раз когда не стало деда, а теперь не спешило затеряться, стереться из памяти. Особенно въелось четверостишие:
И если умирает человек
С ним умирает первый его снег
И первый поцелуй, и первый бой…
Всё это забирает он с собой.
Может, шальная пуля принесла мрачные мысли? Кас нет-нет да и примерял слова на себя. По чистой случайности он в тот момент инстинктивно вскинул руку, закрывая лицо, иначе прилетело бы между глаз. Врачи ещё удивлялись, как он умудрился в предплечье пулю получить? Чаще в плечо попадает.
С Антошкиной подачи Кас стал вспоминать события из своих школьных лет. Что в те годы связывало их с Дымовым? Многое тогда было, да быльём поросло.
Всё началось с Робин Гуда. В те года показывали аж две версии: нашу из двух полнометражных фильмов и английскую многосерийную. Слова сериал тогда ещё не употребляли.
Мальчишкам нравились обе. Они чуть не помешались на всех этих луках, стрелах, замках, турнирах, балладах и подвигах. Роман «Айвенго» был зачитан до дыр. Пока не настали холода и ненастье, решено было организовать свою ватагу добрых шервудских йоменов. Идея с конями и латами была отметена сразу. Что может быть лучше доброго тисового лука, метких стрел да голосистого охотничьего рога! Рога, увы, не нашлось. Его заменял дикий разбойничий свист Лёхи в два пальца. Ивовые ветки прекрасно согласились исполнить роль благородного тиса. Дед научил их с Лёшкой делать луки и стрелы. Настало время подыскать разбойничье логово. Только где ж найти подобие шервудского леса среди одинаковых, как обувные коробки, панельных пятиэтажек?
Выход отыскался по другую сторону главной улицы. За парой рядов старых оштукатуренных двухэтажных домов начинался частный сектор, который в народе звался «поленницей». Если пройти до её конца, то выйдешь на берег ручья, поросшего ветлами. Мальчишки посчитали это место самым подходящим.
Сказано – сделано. В ближайшие выходные команда из двух друзей собралась в разведывательный поход. Они долго топали по извилистым, заросшим лопухами улочкам с покосившимися заборами. Местная ребятня посматривала на чужаков косо из-за этих самых заборов, но связываться не спешила: пудовые кулаки Лёхи не внушали ничего хорошего. Кое-кто был знаком с хозяином кулаков по школе. Чернявый красавчик сам по себе подобных опасений не вызывал, но шёл с уверенно поднятой головой, при этом ловко перешагивал расползшиеся по грунтовке лужи.
Вдруг Каса словно что-то заставило обернуться: может, показалось, а может, некие звуки возни за спиной. Аборигены повылазили из-за заборов и начали собираться на дороге. Только сборище было не про их с Лёхой честь. Посреди дороги стоял щуплый веснушчатый очкарик Димка Дымов. Он был на год старше Каса. В прошлом году Дымов учился в одном классе со второгодником Лёхой. В своей школе Димку не трогали – сын директрисы, а норов у той крут. Но в Заречном две школы, и многие из «поленницы» учатся в другой. Плевать они хотели на чужую директрису. Зато сейчас появилась возможность одержать лёгкую победу над очкариком. Послышалось гадкое улюлюканье. Силы явно были не равны: пять деревенских на одного чужака.
Кас не долго думая дёрнул за плечо друга: «Наших бьют!». Димка не был им ни другом, ни даже приятелем, только шапошным знакомым по школе. Но Каса коробило от любой несправедливости. Значит, драке быть. Лёха – калач тёртый, поднаторел в дворовых потасовках. Его уже вот в школьную секцию самбо берут, правда, под обещание, что исправит успеваемость и дисциплину. С этим у тренера Олега Фёдоровича строго.
Кас только с виду домашний мальчик, кое-чему и его жизнь поучила. Вернее, научил дед. Димка приободрился, видя, что пришла помощь. Все трое заняли оборонительную позицию спина к спине. Каждый понимал, что драться придётся по-взрослому.
Тогда они выстояли, вышли победителями несмотря на синяки, разорванную куртку Лёхи, разбитые Димкины очки и прочие «потери». Втроём друзья обратили в позорное бегство пятерых аборигенов. И чтоб закрепить победу, всё также втроём прошествовали до ручья застолбить себе место на берегу. Набрали сушняка, развели костерок. В этом мастером, как ни странно, оказался Дымов. Даже спички у него с собой были. На поваленном сухом стволе перочинным ножиком Лёха вырезал ШЕРВУД. Завели разговор.
– Тебя как сюда занесло, Дым?
– Я… Я за вами. На перемене слышал, что вы в Робин-гуда собираетесь… Я случайно. Мне тоже стало охота.
– Подошёл бы в школе. Мы не кусаемся.
– Ага, не кусаетесь. Местных вон как метелили!
–То местные, они первыми полезли. Ладно, берём в свою ватагу бравых йоменов. Завтра приходи, будем лук тебе со стрелами делать. Только не сюда, а к деду. Кстати я – Робин из Локсли, Лёха – Крошка Джон. А из тебя выйдет настоящий Вамба, на отца Тукка ты не тянешь.
– Я тоже хотел побыть Робином, – робко протянул Дымов.
– Какая беда. Будем время от времени меняться.
Тут из кустов потихоньку начали выглядывать зализавшие после драки раны аборигены и ещё некоторые вновь присоединившиеся.
Любопытство взяло своё. Начались расспросы. Друзья охотно отвечали.
Нет, они не индейцы, они йомены. По телеку вечером как-раз показывают по одной серии. Правда Касу больше нравится наш фильм, с Борисом Хмельницким. Многие тут же закивали головами, поняли о чём речь.
Последовал мирный договор. Разбойничья ватага значительно пополнилась. Согласились распределять роли жребием, чтоб никому не было обидно, ведь нельзя же, чтоб кто-то каждый раз становился храмовником, Фрон-де-Бефом или жадным аббатом. Нашлась даже своя местная Ревекка – смуглявенькая девчонка, лепившая всем подорожники к ссадинам и ушибам.
Расходились уже затемно. Лёха попросился к Касу переночевать: дома от матери влетит за порванную куртку. А так вечером можно позвонить своим. До утра он куртку зашьёт.
Дома дед разрешил Лёхе остаться у них. Сам позвонил его матери. Велел мальцам привести себя в порядок и садиться ужинать. Усмехнулся и огладил усы, заметив разбитую губу внука: мужик растёт. Что-то с него будет?