32. КАКИМ БЫВАЕТ ВЕЗЕНИЕ. (Начало)
Дымов всегда умудрялся попасть в истории из любви к своей химии. В опыте по получению аммиака у него треснула над горелкой пробирка, но без последствий: во-первых она была закреплена в держателе, во-вторых не разлетелась на мелкие кусочки.
Потом на органической химии при изучении свойств крахмала неукротимый кисель во время кипения выплеснулся наружу, перелетел через ряд и угодил в прическу одноклассницы. Визгу было!
В третий раз на химической олимпиаде нужно было определить вещество с использованием минимума предложенных реагентов. Дымов пробовал и то, и это, но что-то не выходило. Тогда он решил вопрос кардинально: плюнул в мензурку. В чём был смысл? В слюне есть белок. В кислоте он должен свернуться, а в азотной ещё и пожелтеть. Задача была решена, но от матери ему потом досталось: если бы кислота была серной, то «плюнула» бы в ответ ему в лицо.
Последней каплей чуть было не стал самодельный фейерверк, который Дымов хотел запустить в Новый год, но не рассчитал и чуть было не поджёг дом Потаповых. Хорошо, что вовремя заметил Настин отец. Батарею самодельных ракетниц так никто и не успел поджечь. Друзья потом удивлялись: как Дымов управился с их созданием в одиночку да ещё и от взрослых сумел до последнего утаить?
В дальнейшем Дымов стал с бОльшим почтением относиться к технике безопасности. В институте подобных казусов с ним не приключалось.
Другое дело – педагогическая практика. Там кроме него самого в классе ещё десятка три буйных головушек. За каждую не подумаешь и не угадаешь, какая глупость в любой из них в следующий момент зародится. В тот злополучный день малолетний ротозей умудрился поджечь водород не в пробирке, а прямо вытекающий из отводного шланга аппарата Киппа. Каким-то чудом писавший уравнения на доске Дымов вовремя обернулся и, сообразив, что сейчас рванёт, крикнул: «Ложись!». Класс попрятался под парты. Неудачливый поджигатель забился головой под кафедру, как страус в песок. Дымов рухнул на него сверху, опрокинув впопыхах на себя стул.
Когда всё утихло и подоспела помощь, выяснилось следующее: поджигатель отделался лёгким испугом, Дымова отчасти защитил «удачно» упавший стул, но несколько осколков попало в ноги и ещё один в спину слева. Везение Дымова, как всегда, говорило: « Могло быть хуже!».
33. КАКИМ БЫВАЕТ ВЕЗЕНИЕ. (Окончание).
(История выдуманная, эксперты могут найти ляпы
Глава абсолютно вымышленная).
Дымовское везение, чуть ли не вошедшее в поговорку, не изменило и на 1этот раз. Несколько осколков впились в ноги ниже колен, но сами по себе эти ранения не представляли значительной угрозы. Крупные сосуды, суставы и кости не были задеты, большой кровопотери от них возникнуть не могло. Однако, состояние бедолаги оставляло желать лучшего. Всё говорило о том, что значительное кровотечение всё же имеется, и, похоже, кровит где-то внутри.
Семёну Борисовичу сразу не понравилась рана у пациента на спине – относительно крупный кусок стекла пробил пару нижних рёбер.
Хорошо, что в приёмнике есть передвижной рентгеновский аппарат. Правда снимки ещё надо проявлять и сушить. А ещё с недавних пор совсем рядом оборудовали кабинет УЗИ. Семён Борисович не раз благодарил судьбу и за то, что подобный метод ныне существует, и за то, что в их районную больницу УЗИ-аппарат поставили, к тому же неплохой, и за то, что его коллега Сергей Красивцев прекрасно этим методом владеет, а сегодня как раз его смена.
Обследование пролило свет на сложившуюся ситуацию. Грудная полость и лёгкие не пострадали, и это большой плюс. Левая почка не задета. А вот в брюшной полости не всё так хорошо, точнее совсем не хорошо. Осколок ушёл именно туда. Определяется довольно немало свободной жидкости, но свободного газа, кажется, нет. А вот и причина: злополучный кусок стекла завершил свой полёт, врезавшись в селезёнку. Значит жидкость – это кровь. Её могло быть и больше, тогда коллеги со скорой раненого просто бы не довезли. Но ему, как всегда, повезло: осколок застрял на одном месте и таким образом собой закрыл разрыв.
Стало быть, дальше тактика примерно ясна. Красивцев предлагал пойти сразу двумя бригадами: одна займётся ногами, другая селезёнкой.
Вмешательство должно проводиться в положении больного на правом боку, доступ к селезёнке по Ланду – длинный разрез между девятым и десятым рёбрами. На первый взгляд в этом есть свой резон, но Семён Борисович идею сразу отмёл:
– Сергей, ты уверен, что в брюшной полости нас не ждёт никакой сюрприз?
Красивцев молчал, ибо УЗИ и мокрые рентгеновские снимки, сделанные в горизонтальном положении – это ещё не всё.
– Вот и я не уверен, – подытожил Семён Борисович:
– По крайней мере с ногами можно и обождать несколько часов, там ситуация не критичная. И пациента между двумя операциями стабилизировать. Разумнее будет в два этапа: сначала разобраться с животом. Верхний срединный доступ даст хороший обзор. А в случае необходимости его можно продолжить вниз, затем стабилизация, а уж только потом взяться за ноги.
Не известно, кому сегодня больше везло: Дымову или операционной бригаде, но уже в ходе операции выясняется, что повреждена только селезёнка, больше в брюшной полости ничего не задето. Крови, действительно, много, но её можно использовать для реинфузии. Специального аппарата нет, но есть свой кустарный – стерильная банка с двумя патрубками. Один присоединяется к вакуум-аспиратору, который все в шутку зовут отсос Петрович и всем плевать, что настоящий Петрович мог бы обидеться. Другим собирают кровь и пропускают через несколько слоёв марли, смоченной в цитратном растворе.
**
Поздним вечером на заднем крыльце основного больничного корпуса курило несколько человек. К ним присоединился ещё один:
– Сергей, поделись сигаретой.
– Ты ж, вроде, бросил? – Красивцев удивлённо взглянул на коллегу, но протянул тому блестящую чёрную пачку.
– Что-то денёк сегодня шебутной выдался, – усталый Семён Борисович затянулся дымом.