37. ВСПОМНИ ЧЁРТА.
– Так значит всё это!... – Дымов наконец осознал смысл давнего происшествия.
– Ложь, брехня и провокация! Никаких искр и не думало зажигаться, – подытожила Настя.
За окном на ветке, как шут, смеялся Антон : не каждый день узнаёшь про старших товарищей пикантные подробности. Настя молча показала ему кулак. Тот сделал вид, что испугался.
Димка хихикнул, но тут же умолк: даже на небольшую встряску разрезанный всего лишь позавчера живот отозвался болью.
– Эх, и посмеяться толком нельзя! – сожалел он:
– Ну а ещё что у вас тут в Заречном произошло за последнее время?
Окончив школу Димка поступил в пединститут в другом регионе, уровень местного универа ему казался мелковат. Вот уже педагогическая практика после третьего курса. Фотографию не забросил, но пока не накопил средств на новую крутую технику, да и времени на хобби немного. Так и бегает со старым отцовским “Зенитом”, если выпадет минутка. Девушку тоже ещё не нашёл. Однокурсницы на него смотрят снисходительно, да и только – маменькин сыночек, всезнайка, ещё и увлечённый фотографией. Как курсовую помочь сделать или на зачёте подсказать – это Дима, а как вместе прогуляться в выходные – это мимо.
Настя после окончания школы несколько месяцев поработала на почте, а как только стукнуло восемнадцать, пошла служить в милицию, как давно задумывала. Своего медведя златокосая медведица пока не встретила.
Этим летом они вдвоём с Касом уговорились поступать в Высшую школу милиции, но ранение друга поломало все планы. Кас настаивал, чтоб Настя не ждала, а нынче же подавала рапорт и добавил: «На одного конкурента у тебя будет меньше.».
Кас в милицию изначально не стремился. Как-то так само вышло. В одиннадцатом классе парень вышел победителем в областных школьных олимпиадах по истории, литературе и обществознанию. Путь на юрфак местного университета был открыт. Далеко от дома он ехать не решился – не хотел оставлять деда, здоровье которого начало сдавать.
Вадима Андреевича не стало, когда внук заканчивал первый курс. Кроме того отец, который прежде сам настаивал, чтоб сын посвящал всё время учёбе, а не подрабатывал в студенческие годы, не смог больше помогать деньгами. Тогда на выручку пришла именно Настя с идеей пойти служить к ним в милицию. После курсов первичной подготовки Кас попал с ней в одно подразделение. Институт он бросать не стал, перевёлся на заочное отделение.
Про девушку Кас рассказывать не хотел. Странные у них отношения. Вот уже неделю как он в больнице, а от неё ни единой весточки. Да и Настя о его зазнобе не лучшего мнения.
Одну тему бывшие приятели обходят стороной: прошлой зимой нелепо погиб Димкин отец. Он был тихим учителем истории. В тот день получил зарплату. На него напали местные архаровцы и оглушили ударом по голове. По несчастливому стечению обстоятельств удар оказался фатальным: с рождения Димкин отец страдал гемофилией. “Царская болезнь” делает человека беззащитным даже перед не самыми крупными травмами, а тут и здоровому могло сильно не повезти. Так его и нашли на утро в сугробе недалеко от школы. Директриса держалась. Она всегда была крепкой.
Только теперь друзья стали осознавать, чего она так пеклась об единственном сыночке. Отцовская болезнь не могла ему передаться, но она так привыкла бояться и за мужа, и за сына.
– Мать знает? – спросила Настя, имея ввиду нынешние Дымовские злоключения.
– Конечно, – понуро ответил Димка:
– Только её ко мне не пускали, пока я в реанимации лежал.
Стоило вспомнить про директрису, как дверь распахнулась и в палату, словно революционный броневик, влетела она.
За окном Антон при появлении директрисы живенько слез с яблони и удрал.
– Димочка! Ну зачем, зачем в конце учебного года тебе понадобилось делать опыты с получением водорода!
Димка только виновато улыбался, словно нашкодивший первоклассник.
– Вот, бульончика тебе куриного принесла и варенье твоё любимое, абрикосовое.
В мае в средней полосе найти абрикосовое варенье надо ещё постараться!
– Мама, ну мне же варенье сейчас нельзя. Знаешь, отдай медсёстрам на пост.
Та нахмурилась, но согласилась отдать. С другой стороны, может за её великовозрастным дитятком лучше приглянут.
Странно было видеть грозную школьную директрису суетливой мамашей. Настя не утерпела, подавила смешок.
Директриса, до этого не обращавшая внимания ни на кого, кроме сына, обернулась. Медведеву в милицейской форме она не признала, зато отметила взглядом Каса:
– О, здравствуй, Вранов! Я всегда знала, что ничего путного из тебя не выйдет! Что ты такого натворил, раз тобой уже милиция интересуется? Дима, кто тут заведующий? Сейчас же пойду и потребую, чтоб тебя перевели в другую палату подальше от этого гангстера.
Кас остолбенел. Он никогда не питал иллюзий насчёт мнения директрисы о нём, но чтоб так!
– Мама! – укоризненно покачал головой Димка, однако это не возымело никакого действия.
Настя пыталась собраться с мыслями, чтоб оправдать друга, но не успела. В палату вихрем влетела постовая медсестра Нютка. Пост медсестёр напротив, а дверь была открыта.
Нютку за глаза всё отделение зовёт соборным колоколом – громогласная и острая на язык.
-– Что Вы тут себе, дамочка, позволяете! – Нютка с порога пошла в атаку, не давая директрисе вставить слова:
– Нету других свободных мест в отделении! Незачем заведующего по таким пустякам беспокоить, он только из операционной вернулся. Если что про состояние вашего родственника узнать хотите, то кабинет его в том конце коридора, Семёна Борисовича спросите. А соседи по палате у вас самые приличные: старичок-профессор мухи не обидит и милиционер, геройски пострадавший, а не какая-нибудь пьянь подзаборная! И вообще, по расписанию в отделении тихий час скоро будет, всех посетителей за дверь!
Настя распрощалась по-тихому. Директриса удалилась ошеломлённая: так с ней никто ещё не смел обходиться! Впрочем, извиняться перед Касом она не спешила. За неё это сделал Димка, когда мать ушла.