4.КАЛИОСТРО
– Надо же, Калиостро! За что Вас так прозвали, молодой человек? Вы не похожи на мошенника и на фокусника тоже.
Кас словно вынырнул из омута забытья, чтоб ответить Семёну Борисовичу:
– Да так, осталось со школьной скамьи. С Настей мы в одном классе учились, вот по привычке и называет. А само прозвище возникло из-за имени.
Про то, что был период в его жизни, когда парень носил волосы до плеч, собранные в хвост, часто ходил с мрачным видом и отпускал едкие замечания, тот умолчал.
– А как полностью то зовут? – это уже поинтересовался пожилой анестезиолог.
– Вранов Каллистрат Максимович.
– Тьфу ты, не сразу и выговоришь. Родители у Вас – люди с премудростями, однако.
– Матери хотелось что-нибудь древнегреческое, она археолог и ещё передачу на ТВ ведёт про древние цивилизации. Ну а коротко называют Кас или по фамилии.
Семён Борисович с ординатором ушли переодеваться. Анестезиолог велел раненому перебираться на операционный стол. Медсестра со студентом повезли пустую каталку обратно в приёмный покой. Наверху зажёгся яркий свет бестеневых ламп. Вокруг уже суетилась анестезистка. Операционная сестра готовила инструменты. От холода и лязганья металла парень поёжился.
Анестезиолог задавал стандартные вопросы, на которые Кас отвечал коротко: “Ел с полсуток назад, аллергии нет, на сердце никогда не жаловался и вообще здоров вдоль и поперёк, операций прежде не было, прививки все сделаны, на ВИЧ и гепатиты проверяется каждый год – всё отрицательно, кровь не переливали, зуб как-то раз удаляли, анестезию переносил нормально.”.
– А я сейчас спать буду? – парень задал встречный вопрос?
– Нет. Будет укол в подмышечную область. Неприятный, но зато потом в руке боли чувствовать не будете. Боитесь что-ли?
– Нет. Страх – плохой советчик, он мешает мыслить. Только вот в сон сильно клонит.
– Это от кровопотери – недостаток кислорода сказывается.
5. МЫ С ТОБОЙ ОДНОЙ КРОВИ
В дверях показалась голова студента:
– Гемоглобин 68, группа первая, резус минус. Вот две пробирки: цельная кровь и плазма пациента.
Анестезиолог присвистнул:
– Есть чему "радоваться". Я ожидал повыше. Да уж, во время операции он ещё потеряет. Растворами это не восполнить. Как на грех, в здешних запасах первой минус не осталось – весьма востребованна. Придётся за ней “гонца” посылать. Ладно, разморозим плазму для начала. Светлана (анестезистке), ты едешь за эрмассой на станцию переливания с пробиркой, пусть ещё и по фенотипу подберут поточнее, два пакета по 400. Алекс, (студенту) ты пока за анестезистку. Отправить за кровью не могу, допуска у тебя нет. Сначала подключичку поставим слева, потом проводниковую сделаем. За давлением и пульсом следи по монитору. Да ведь тебе не впервой, и так всё знакомо, который год тут у нас обретаешься. Мочевой катетер обязательно. Как плазма разморозится, пробу провести надо и лить начинать. А Вам, молодой человек, спать сейчас вовсе нежелательно. Лучше говорите что-нибудь, контактируйте с нами, чтоб мы могли оценить Ваше состояние, так сказать.
– А что говорить?
– Да что угодно, что в голову придёт. Только не громко.
– Можно, я тогда петь буду?
– Ну пойте.
Кас тихонько затянул "Чёрного ворона".
– Что-то песня не оптимистичная. Вы смотрите, молодой человек, статистику нам не подпортите.
Парень смолк.
Вся подготовка была проведена, хирурги вымыли руки, обработали их в ведре с первомуром и облачились в стерильные халаты. Семён Борисович дожидаясь "отмашки" анестезиолога вполголоса беседовал с ассистентом:
– Бокари, Вам этот опыт дома пригодится. У вас там, в Африке, войны не в пример чаще бывают, так-что, с огнестрельными ранениями будете ещё встречаться не раз. К среде подготовьте доклад о первичной хирургической обработке огнестрельных ран, доложите на семинаре.
– Вот что, Алекс, – подозвал анестезиолог студента:
– Светлана с эрмассой не скоро прибудет. Надо бы пробежаться по больнице, поискать среди персонала, у кого первая отрицательная. В штатных ситуациях так не делают, но тут у нас, похоже, крайний случай.
Студент вернулся быстро:
– Первая отрицательная у пятерых, но трое не годятся: Петрович бухой, у одной медсестры гепатит В, другая беременна. Остались только я и медбрат из терапии. Мне не привыкать, со второго курса кровь сдаю.
– Хоть что-то. По двести с каждого возьмём. На совместимость всё равно проверить надо. А там, глядишь, дело на лад пойдёт.
Анестезистка вернулась с эрмассой, когда кровь добровольцев уже была перелита.
– Светлана, что так долго? – удивился анестезиолог.
– Там что-то такое оказалось, что подобрать было сложно: отрицательные Е и Kell.
Пациенту явно стало полегче после всех усилий, но этого было ещё недостаточно. Анестезиолог взял пакеты с эрмассой провести пробы, стал записывать данные доноров в историю болезни. На втором остановился:
– Это ж Ваша, Алекс! Всего полтора месяца назад! Про такое говорить надо! Не стали бы привлекать. Слишком часто нельзя кровь сдавать.
– Так ведь крайний случай!
– Не стоит спорить, Алекс! – отозвался Семён Борисович:
– Что толку от больного или мёртвого врача. Всё надо делать в пределах разумного. От сегодняшнего дня четыре месяца кровь не сдавать. И принимать железо с витаминами, но тоже без фанатизма и под контролем анализов.
Дальше, пока шла операция, Кас больше не пел. Анестезиолг же наоборот, говорил что-то и время от времени задавал вопросы, заставляя сознание пациента присутствовать. Тот односложно отвечал.
Парню казалось, что время тянется медленно. У хирургов же кипела работа: остановить кровотечение, убрать повреждённые ткани, наложить шов на разорванную артерию, сопоставить и зафиксировать обломки кости.
– Бокари, первичные швы на кожу при огнестрельных ранах накладываем?
– Нет, Семён Борисович, не накладываем. Дренаж ставим.
– Молодец. Ну вот, мы свою работу выполнили. Дежурство наше подходит к финалу. Останется только записать протокол операции в "скорбный лист". Думаю, Игорёк с Василием уже пришли. Сдадим им смену и можем отдыхать от трудов праведных.
Наконец, всё закончилось, и пациенту велели перебраться на каталку.
– Два часа полежите в "интенсиве", молодой человек. А Вы, Алекс, присмотрите пока за ним. И тоже засыпать пока не позволять.