66.ДЕЖУРСТВО (ОТ ОБЕДА ДО ЗАКАТА).
Стоило "посетительнице" отойти чуть подальше от поста, Нютка несдержавшись спросила новенькую:
— Ты на чём номер записывала?
— Да вот на таком бланке.
— А, ну ладно, их много, – Нютка оглядела стопку бумажных прямоугольников, где с одной стороны значится: "ФОРМА 50". (бланки анализов на ВИЧ).
…….
Ледяная дева красивым ровным шагом движется по коридору, по лестнице, снова по коридору. К выходу, к свету, скорее! Листочек аккуратно спрятан в сумочку. Её терзает жалость, жалость к себе. Она такого не заслужила! Ей девятнадцать! Она ещё очень молода, чтоб взвалить на плечи горе и заботы. Он не оправдал её надежд! Девушкой движет страх. Да, она боится! Боится вида крови, например. Боится смотреть на истерзанное, покалеченное тело. Боится предположить, что её Кэсси из красивого парня превратится в инвалида, побирающегося в людном месте. Боится представить себя рядом с калекой.
Она даже думать боится о том, что там с его правой рукой. Да она в обморок упадёт, если хоть краем глаза взглянет на систему из спиц и креплений, впившихся в живое тело. Вот почему она до помутнения сознания, до дрожи в коленках испугалась идти в седьмую палату.
Всего пара шагов поперёк коридора и белая дверь. И так страшно, так жутко почувствовать на себе пронзительный взгляд его разноцветных глаз! Чёрный словно смотрит насквозь, зелёный словно всё знает наперёд. У парня всегда какая-то поразительная интуиция. Он как будто заранее чувствует её следующий шаг.
Так было, когда они играли в шахматы: она всё просчитала, а он догадался, каким будет её очередной ход. Нееет! Стоит только посмотреть в его глаза, и станет ещё страшнее. Как тогда уйти и остаться тоже как?
А этот дядечка в больничном коридоре! Он лапочка! И такой важный! Его речи елеем пролились на душу бедняжки Изольды. Не заметила она в них фальши.
………
Алекс выходит из перевязочной. Её взгляд падает на приоткрытую дверь седьмой палаты. Проносится внезапная мысль: а если он не спал, а если всё слышал? А если поверит этому гадёнышу Красивцеву?
Заведующий пока ничего не говорит об отдалённых результатах: не стремится вселить беспочвенных надежд, но и не выносит окончательного вердикта: всё кончено, рука работать не будет.
Семён Борисович разбирал со студентами этот случай на заседании кружка. Алекс перечитала историю болезни вдоль и поперёк. Но ни у кого, кроме лечащего врача, нет права что-то сказать пациенту.
Да, один маленький кусочек металла может натворить много бед. После его вторжения живую человеческую руку пришлось разбирать и обратно собирать, как конструктор. От травматологов теперь отчасти зависит, как срастутся кости, мышцы и сухожилия. Частично зависит и от природы, от самого организма. Пока успешно прошёл "первый этап сборки". На следующий четверг запланирована вторая операция, и, скорее всего, не последняя — налицо повреждение срединного нерва. Вероятно, без нейрохирургов здесь не обойдётся. Иначе рука от локтя и до кончиков пальцев останется бездействующей, похожей на муляж, пальцы застынут в неестественном положении обезьяньей лапы. Такой рукой невозможно ничего взять. Мелкая моторика первых трёх пальцев выпадет полностью. Да вся кисть будет бесполезной.
Ещё пациента мучают боли. Повреждённый нерв посылает ложные сигналы. Алекс не раз замечала, что у парня капельки крови запеклись в уголках рта и остались метины на закушенной губе.