73. ЛУЧИК СВЕТА ВПОТЬМАХ.
Жила-была девушка по имени Света. С мамой, папой и бабушкой жила. Бабушка — учитель литературы, мама учитель литературы, для равновесия папа — учитель математики. Тихое-спокойное семейство, которое всё делает неспешно, размеренно. Света тоже должна стать учителем литературы. Читать Света любит. А оголтелых школьников не очень. Боится она их. Для разнообразия можно стать учителем математики. Но математику Света совсем не любит. Путается в ней, как таракан во щах.
Но, раз уж мама сказала: “Надо”, папа сказал: “Надо”, бабушка подытожила: “Надо!”, Света соглашается поступать на филологический заочно. Ей, в принципе, интересно. Там нужно много читать. Она и читает прямо на работе. Работает она в студенческой библиотеке — бабушка пристроила. И ещё чуть-чуть времени тратит на любимое занятие. Ну, не совсем чуть-чуть, побольше.
Света — страстный фотограф. Занималась со школьных лет в фотокружке. Фотоаппарат "Смена" ей купил отец. Теперь она ходит в студенческий фотоклуб. Взносы платит из своего скромного библиотекарского жалования. Одни кадры у неё получаются, другие не совсем. А вот с проявкой и печатью у неё как-то слабовато, не получается, в общем. Зато хорошо получается у Димы с химфака.
И вообще, Дима замечательный! Света загибает пальцы: вежливый — раз (говорит всегда спокойно, тихо, неприличных слов не произносит), умный - два (он хорошо учится и много читает), аккуратный — три (парень живёт в общежитии, но всегда опрятен), пунктуальный (книги сдаёт вовремя) — четыре, а ещё он ей стихи написал — пять.
Принёс в библиотеку в запечатанном конверте, вручил лично, но попросил открыть через час после его ухода — стеснительный. Вирши, конечно, оказались далеки от классики. Но ведь он не поэт, а химик. Света, например, не помнит, что такое биуретова реакция, и в чём её сложность, но разве это важно? Важно, что он посвятил ей стихи! Она, сомневается, что так уж похожа на лучик света — не такая уж она тоненькая. Вернее, совсем не тоненькая. Но Светлана согласна принять такое сравнение.
Света выждала час, как и обещала. А он уехал. Сперва на трамвае до автовокзала, потом на автобусе в соседнюю область в родной город. У него практика в школе. Она ничего не успела ответить, как он и рассчитал. Хорошо, что она знает, куда он поехал, город он называл. Точного адреса у неё нет. Но можно попробовать разыскать. Она так и сделает. Она поищет и найдёт! Она отправится его искать. И объяснится.
74.НАЗАД НЕ ОГЛЯДЫВАЙСЯ.
Странные эти "мыши" — словно и не человек в палате лежит. В хирургии с ним так не поступали. Но там и средний медперсонал посерьёзнее. За редким исключением это видавшие виды тётки: грубоватые, прокуренные, жилистые. Молодых раз-два и обчёлся. Да и те жизнью ученые, всего и всяких насмотрелись. Для них он ещё один раненый, каких в девяностые немало. Просто больной Вранов — марш на укол!
А эти в приёмнике одно слово — мыши: ни те здрасьте, ни те досвидания. Цирк им тут чтоли?
Прочихавшись, Кас взглянул на них исподлобья так сердито, что те юркнули прочь. Разбежались. Вчера, вроде медсестра была другая, серьёзная, а позавчерашнюю он и вовсе не помнит. Только практикантка одна и та же.
Дверью хлопнули, а она отскочила, щель осталась. Даже не потрудились ни закрыть, ни подальше отойти, трещётки.
— пр: Блин, я думала он дрыхнет, таблетки положим и пойдём, напугал.
— мс: Симпатичненький.
— пр: Вчера не шибко был симпатичный: то дрожал, то пластом лежал, про льдинку какую-то плёл — мало простудился чтоли, ещё холода хочется. Всё звал какую-то Изольду. А сегодня ожил малость. И правда ничего так.
— мс: Ничего так. Только как зыркнул! Душа в пятки ушла. И глаза видела, разные. Говорят, так при сифилисе бывает или ещё при какой-то болезни. Надо в истории анализы его посмотреть. Вдруг и правда.
— пр: Вроде это он на окно так посмотрел. И как покривился, с чего уж?
— мс: Может и на окно. А может и не на окно. А Красивцев то хорош! Ходит сизым голубем и всё: Гуль, гуль, гуль да гуль, гуль, гуль! Ворует. А его очередная тоже так, смазливенькая, загореленькая, когда успела? Мы тут весь год в четырёх стенах пашем, солнце только в окно видим. Раз — и лето проскочит, когда загарать?
— пр Да это крем такой, автозагар. А кто такой, этот Красивцев?
— мс: А, хирург. Первый бабник на всю больницу. Ни одной "юбки" не пропустит. Ты смотри, попадёшь туда на практику, ухо с ним востро держи. Из-за него и медсестры некоторые молодые оттуда уходили — проходу не давал. Он нас вовсе за людей не считает. Одна "старая гвардия" в хирургии осталась. Ну там Нютка да ещё пара-тройка из молодых, которым палец в рот не клади.
(Глупая, глупая ты, Иза, с кем связалась!)
.........
Вечером друга разыскал Антон. Вот шустрый! Поговорить никак: окно задраено наглухо. Догадался найти, догадается и пакет передать. Кас показывает рукой в сторону входа в приёмник. Через некоторое время та же "мышь" приносит передачу. В пакете прописи для первого класса. Кас устраивается на тумбочке. Левой рукой выводит палочки, крючки, загогулины, пока пальцы не начнёт сводить с непривычки. Он намерен научиться писать левой. Ещё, как на поправку пойдёт, нужно будет возобновлять тренировки. Ноги то у него здоровые. А то от лежания только мышцы обмякнут, тело жиром заплывёт. Надо будет спросить Семёна Борисовича, как ему дальше восстанавливаться, и вообще, чего от жизни ждать. В любом случае, он намерен двигаться вперёд и только вперёд. Как в старых сказках: в стороны не смотри, назад не оборачивайся, а то в камень превратишься.
Откуда-то доносится музыка. Это радио. Опять "Иванушки", "кукла Маша".
—Нет, врёшь, не возьмёшь. Он не станет куклой ни в чьих руках: ни судьбы, ни людей, ни, тем более, Изы. А этих "мышей", попадись они ему снова, и вовсе надо на место поставить.