75.РЕШЕНИЕ ПРОБЛЕМ СО СКОРОСТЬЮ СВЕТА.
Свете казалось, что домашние её не очень понимают. Или совсем не понимают. К примеру, её увлечение фотографией. Все считают, что это только увлечение. А профессия учителя литературы — это серьёзно. Света считает иначе. Но пока не может доказать свою правоту. И не знает, как рассказать своим про Диму, для которого она, оказывается, лучик света. Лучик света, больше похожий на сдобную булку с изюмом, посыпанную сахарной пудрой и орешками. Вон даже прыщ на носу вскочил!
Света наскоро строит план. Сначала разыскивает одногруппников Дымова в институте: вдруг кто-то знает адрес. Нет, они знают не больше неё, только название города.
Теперь нужно высвободить недельку. У заочников лекции ещё не начались, значит, можно пока не думать об учёбе.
Осталось решить вопрос с работой. Заведует библиотекой бабушкина хорошая приятельница. Значит, идём к бабушке. Придется всё честно рассказать. Откуда бы смелости набраться? Надо же, бабушка совсем и не сердится. Даже подмигнула, как заговорщица. Ну похихикала немного над рифмами. Этого можно и не заметить. Бабушки, они тоже молоденькими девушками были! Теперь внучкам черёд влюбляться. Бабушка на пенсии. Она договаривается с приятельницей и на неделю заменит внучку в библиотеке.
До города, где живёт Дима, можно доехать междугородним автобусом, а можно и по железной дороге. Их города стоят на перепутье между Москвой и Питером. Света выбирает поезд. Ехать придётся ночью, сидя в общем вагоне. Надо успеть собрать кой-какие вещи. Камеру с собой нужно взять всенепременно! И несколько запасных коробочек с плёнкой запасти. Ещё у неё есть фотография Димы. Этот снимок она сделала прошлым летом, когда в клубе устраивали совместную вылазку загород к озеру. Дымов, пожалуй, и не заметил тогда, что Света сделала этот кадр. Фото может пригодиться. Простите, мама и папа. Света выросла.
76. ПРОКАТИМСЯ НА ПРОЩАНИЕ. ЛЁХА.
Все нормальные люди в семнадцать лет заканчивают полное среднее образование. Лёха под категорию нормальных не подпадает, не стремится даже, дважды оставался на второй год. Так-что в этом возрасте он заканчивает только девятый. Оставаться в школе ему кажется несолидно. Тем более с будущей профессией, вроде, определился. Лёха поступает в училище. По-новому называется колледж. Он теперь студент! И на целых два с лишним года жизнь у него своя, студенческая.
Не то чтобы он со старой компанией не знается. Просто некогда. Да и школьная компания тоже повзрослела, не бегает оголтело с луками-стрелами. Матрёша и та подросла, посерьёзнела — рукоделием занимается и рисовать учится. На велике катается без сопровождения. Ему пару шерстяных носков связала с крепкой, неубиваемой пяткой.
Лёха теперь Алексей. "Важничает". И закурил вместе с однокурсниками. Шабашку завёл: чинит велосипеды, мопеды, мотоциклы тоже может. Какая -никакая, а денежка в кармане водится. Он даже однажды Матрёше с тех заработков подарок сделал на день рождения. Знает её слабость. Куклу в городе купил на супермодель похожую. Made in china. У неё и ноги в коленках гнутся, и туфельки на каблучках крохотные, и платье в пол с блёстками. Матрёша аж забыла, что она большая, чуть не до потолка прыгала. Потом из лоскуточков-остаточков ей нашила, навязала нарядов обувную коробку полную.
Потом у Алексея и девушка появилась из их же колледжа. На повариху учится, зовут Лизавета Ложкарёва. Намерения у них, вроде серьёзные.
……
Велосипед хорош в теплое время года. На зиму его ставят на хранение, а весной полагается достать, перебрать, смазать, прежде чем на нём ездить. С Матрёшиным велосипедом так и поступают каждую весну. Все технические процедуры проделывает Лёшка. Эта весна четвёртая. У Лёшки в колледже уже и выпускной был.
— Ну вот, как новенький. Катайся на здоровье. Нашим привет передавай.
— Ты бы, Крошка Джон, хоть нет-нет да и сам заглядывал. Или Лизавета твоя не пускает? Настя говорит, она хитрая, как лисавета.
— Много Настя понимает! — дуется Лёшка. Она хорошая, заботливая. Вон Кляксу к себе согласилась взять.
— Кляксу?
— К нам в училище кошка прибилась трёхцветная. Потому и Клякса. Только ножки три как в белых сапожках, а четвертая в чёрном. Я её подкармливал, а домой не мог забрать. Ошейник ей даже смастерил. Вот Лизавета и взяла, у бабушки в квартире поселила. Там мыши обнаглели. Представляешь, в тюфяке прямо у старушки под ногами гнездо свили. Так кошка их быстро прищучила!
— Ну приходи с Лизаветой. Кас вон по зиме со своей Снежной королевой был, на лыжах к ёлке ходили. Сперва показалось — фифочка городская, а потом, вроде, и на человека похожа.
Лёшка вместо ответа лишь присвистнул: кому поварихи достаются, а кому королевы снежные. Ну да незачем на жизнь обижаться. Наоборот, за друга порадоваться, коли в жизни всё складывается. Только чтож вдруг на ум песня пришла: "Нежная ты нежная, королева Снежная”. Так парни на лавочках под гитару поют про девицу-изменницу. Да тьфу на эти мысли!
— Не скоро я теперь смогу всех повидать — повестку получил. Так-что, кончилась вольная жисть. Пойду служить.
— Когда уезжаешь?
—Завтра.
—Так скоро? Чтож не предупредил?
— Да так как-то вышло.
— Знаешь что, Крошка Джон! А давай погоняем вдвоём напоследок?
— А давай! Я всё равно уже "лавочку" закрывать собрался.
Решили проехать по всем памятным местам в Заречном, а если успеют, то и в город заглянут.
Не всё успели.
Вечером Матрёша решила заночевать у бабы Марфы. Ей от нынешнего дома бабушки ближе до железнодорожной станции. Лёшка помог занести наверх Матрёшкин велосипед. Ей бы новый уже, побольше. Постояли на балконе на прощанье, сверху на Заречный поглядели. Парень Матрёше на плечи куртку свою накинул, чтоб не мёрзла. Лизаветин подарок. А он и забрать забыл. Ох, обидится Лизавета. Она и так из-за этой лёхиной дружбы с Матрёшей над парнем то посмеивалась, а то и дулась на него.
Завтра утром поезд повезёт новобранцев к месту службы. Лёха сказал, что куда-то на север. Хорошо, что не в Орлиные кручи. С Орлиных круч то раненых привозят, то цинковые гробы.
Утром Матрёша пораньше подскочила, засобиралась. Что бы на память дать, да вот нечего! Чуть бы времени побольше, знать бы заранее! Бабка Марфа её осадила — не спеши! И стала рыться в сундучке. Достала наконец со дна что-то. Шнурок. А на шнурке мешочек крохотный холщовый.
—Вот, пусть носит везде.
—Что это, ба?
—Иконка. Мужа мово, деда твово. Всю войну с ней прошёл и назад невредим воротился. (дед много старше бабушки был, а она в войну девчонкой ещё).
—Спасибо.
Теперь скорей нужно на станцию. Там провожают солдатиков. Возле Алексея и отец, и мать, и Лизавета. Та обещает ждать его из армии. Как вернётся — распишутся. Бабушка Лизаветина посулила им свою квартирку отдать, коли поженятся. Ту самую, где были мыши.
Матрёша перед самым отправлением наконец решается подойти к Лёшке. Надевает ему на шею подарок бабы Марфы, велит носить не снимая. Вот уже уезжающие в вагоне, провожающие на перроне. Поезд тихонько трогается. Матрёшка недолго бежит рядом. Лёха сидит у приоткрытого окна.
— Я буду ждать тебя, Крошка Джон! Я обязательно тебя дождусь!
Лёха машет рукой на прощание, что-то говорит, но сквозь гул поезда уже не разобрать. В вагоне грянул смех, однако стоит Лёхе отвернуться от окна, смешки затихают.