77. ЖИЗНЬ ПО РАЗНЫЕ СТОРОНЫ ТЕРРАРИУМА.
Теперь Кас ждёт, когда выдастся возможность поговорить с Семёном Борисовичем.
Рана стала затягиваться. Она похожа на какую-то пурпурную звезду с несколькими короткими неровными лучами и двумя длинными, словно иллюстрация к теории большого взрыва. Её обрабатывают через день, накладывают повязки с мазью. В субботу это сделала Алекс. Заходила уже после того, как сменилась. Ещё и "лежанку" для руки приволокла и закрепила у края кровати. В понедельник утром был Бокари. Больной ни о чём ординатора расспрашивать не стал. Тот только пообещал, что в следующий раз Семён Борисович придёт сам.
Из носу теперь действительно потекло. И Кас от этого чихает как помойный кот. Хорошо, что тут он один. Хотя его одиночество не совсем похоже на одиночество. Он как ящер в террариуме. Большое окно с одной стороны и незапирающаяся дверь с мутным стеклом с другой. На окне почему-то нет даже полотняной занавесочки. Похоже, когда-то в раму были вбиты слабеньки гвоздики, да один вылетел. На втором болтается обрывок шнурка.
На прежнем месте в окно было видно небо и ветки яблони, а тут парковка. Когда утром люди приезжают на работу, а вечером уезжают, хочется забиться куда-то подальше, чтоб ничего не видеть, и чтоб его никто не увидел. Особенно противно смотреть на бежевую Ауди и её владельца. И на развязную девицу в мини-юбке, с которой этот тип утром сюда прикатил. Кажется, её зовут Лариска. Это она тогда проходила в хирургии инструктаж. И уж тем более тошно видеть Изу, которая вечером торопилась этого типа встретить. Похоже, Изольду там видел не только Кас. Как раз почти в это время появился за окном Антон.
Зато ночью можно подолгу наблюдать за луной. Она большая, идущая на убыль и холодно-бледная, как волосы Изы. Вот это и не луна уже. С неба на него поглядывает девушка. Она смеётся и убегает. Он пытается догнать, не успевает. Она садится в бежевую Ауди и уезжает. Её смех звенит в ушах.
…………
В общаге Алекс и Лариска, насколько это возможно, держатся каждая в своём углу, контачат по необходимости.
— Жаль, что того пацанчика в изолятор перевели. А то бы я с ним замутила! — Лариска цокает языком.
Алекс отрывает взгляд от учебника:
— Не трогала б ты его. Парню и так худо. Мало тебе других, что-ли?
— Так если худо, я утешу. Станет хорошо. Или самой приглянулся?
На Ларискины речи в янтарных глазах Алекс вспыхивает недобрый огонёк.
— Ты лучше анализы для санитарной книжки сдай, сегодня проворонила. Так всю неделю будешь.
— Я же не могу с утра! Утром занятия. Ты не думай, я со старшей договорилась. Прихожу после семинаров и до вечера работаю. Надо будет в ночь остаться, чтоб утром не бежать.
Алекс мысленно ухмыляется: “Особенно в смену Красивцева ты усердно трудишься!”.
— А вот останусь! Может, так даже и лучше! — в глазах Лариски блеснула искорка, словно её осенило идеей.
…….
Ночь опять лунная. Все процедуры на вечер сделаны. Давно уже отбой. И снова этот сон! Скрипнула дверь. Ой, Льдинка, Льдинка! Зачем ты пришла? Уходя уходи! Уходи насовсем! Из мыслей, из снов.
Сквозь сон парень чувствует, как женская рука проскользнула под простынь, легла ему на грудь. Тоненький пальчик играючи намотал на себя волосок. Нет, это не может быть Иза! Откуда ей тут взяться? У неё руки сухие и холодные. А эти какие-то липкие, что-ли. Да и не стала бы Изольда такого творить. Лицо незнакомки совсем близко к его лицу: "Эй, красавчик! Проснись! Не грусти! Я тебя утешу!".
Кас даже с сопливым носом чувствует дикое смешение запахов: дешёвого женского парфюма, пафосного мужского, мятной жвачки и табачного дыма. Чувствует, как рука, перебирая пальчиками с длинными ноготками, движется по его телу вниз. Он перехватывает левой рукой её кисть, сжимает в кулаке согнутый указательный палец. Из таких тисков не так-то просто вырваться. От боли девица шипит и отстраняется от его лица. Это Лариска. Предупреждение Алекс только подзадорило её, понесло на новые приключения.
— Вот и делай людям хорошее!
— Не надо мне твоего хорошего! Катись отсюда! — у парня вместо ожидаемой Лариской похоти вспыхивает неприязнь и омерзение.
— Ой, какие мы гордые! Белая кость, голубая кровь! “Прынцессу” ему подавай! Будто “прынцессы” другие какие. Ладно, было бы предложено!
— Уходи! Брысь отсюда!
— Так ты палец то мой отпусти! Сам же держишь.
Парень отшвыривает её липкую руку прочь. Лариска уходит несолоно хлебавши.
Ничего, на свете много тех, кто рад ей. У Красивцева дежурство. Переночует опять с ним в ординаторской.
Кас глядя на луну думает, что на его месте нормальный парень согласился бы не раздумывая, раз такая "рыба" сама в руки идёт. Пусть лучше он будет считаться ненормальным. Ему противно.
…….
На утро ещё один сюрприз. За окном на асфальте мелом нарисован контур человека. Или, скорее, йети. Слишком уж огромный. А вокруг асфальт усердно полит… кетчупом. По крайней мере, туда пока никто не ставит машины.
Вечером по ту сторону окна Антошка ехидно ухмыляется и подмигивает, как заговорщик.