Думаю, это большой грех - назвать ребенка именем, которое означает "любимая" и развестись. Мошенники с финансовыми пирамидами совершили преступления поменьше, чем ложная надежда, которая грела, душила, питала меня отравленными мечтами, которые никогда не сбудутся.
Но хуже всего было то нелепое предсказание, которое висело надо мной как театральные тучи, которые хоть и были рукотворными, но технически выполняли ту же функцию - вынуждая ждать, искать и каждый раз внутренне вздрагивать, обнаруживая собственную глупость. Ему не суждено было сбыться, но с каждым прожитым днём меня все больше затягивала фантазия о том, что было бы, если бы вдруг?...
Голова горела и раскалывалась нещадно, словно кто-то в подарок за мои косяки подарил мне огненную корону Визериса.
От картинки, вспыхнувшей в сознании, меня замутило ещё больше, и я по обыкновению постаралась сосредоточиться на чем-то позитивном. Глаза открываться не хотели, и я вложила все силы на то, чтобы восстановить дыхание.
Глубокий вдох. Выдох. Ещё раз. Все хорошо, дорогая. Вдох. Выдох.
Мысль о том, что что-то не так - едва мелькнувшая - теперь переросла в уверенность: пахло слишком хорошо. Неуловимые тона не то лаванды, не то чего-то более цитрусового, пьянили с каждым вдохом, и я жадно, как наркоман, глотала его, точно зная, что теперь мне можно все.
Это был сон. Да, конечно же, это был сон. Так пахнет что-то родное и любимое, аналогов чего нет в реальности. Судя по всему, мне снова стало плохо, раз мне снится такой хороший сон. Я еще не представляла себе сюжет, но я никуда не торопилась - мне было нереально кайфово просто дышать и не думать ни о чем другом, кроме того, как мягко и уютно в этой тишине.
Интуиция подсказывала мне, что это не может быть домом, и я слегка приоткрыла глаза, чтобы осмотреться до того, как начнется главное действие.
Это был отель, комната была не большая, но двери в смежные комнаты по разным направлениям указывали на факт того, что это не просто номер класса эконом. Я лежала на большой кровати, застеленной белым, и тучи заката ласково растворялись в тишине, даря умиротворение. Я в раю, однозначно.
Мой собственный рай должен выглядеть именно так. Тишина, закат и уютная кровать. В жизни ненавижу подушки, но здесь даже в тему, все в меру и все так ослепительно искрится в моих полуоткрытых глазах, что я впитываю каждый лучик этого комфорта и простоты. Я непроизвольно провела рукой линию до шеи и выгнулась, чувствуя только шепот простыней и эфемерную свободу - из одежды на мне были только слипы.
Окутанная внезапным чувством безопасности, я ещё какое-то время просто лежала, наслаждаясь тем, как дурманит меня этот неуловимый запах. Неизвестно, сколько прошло времени, когда я почувствовала, что не одна - не слышно ступая в комнату вошёл мужчина, неся на подносе графин с розоватым напитком и вазу с фруктами, которые поставил на прикроватный столик рядом со мной.
Слегка сожалея о том, что без очков не могу увидеть его лицо, я просто попыталась сфокусироваться на объекте (максимально не вульгарно, как мне хотелось думать). Он не был мне знаком, не имел никакого сходства с кем-либо из реальной жизни, поэтому я просто наблюдала в ожидании.
Это был вполне молодой мужчина, свободные льняные брюки и рубашка поло сидели на нем как в рекламе, «максимально идеально» как я это называю, и тонкий запах апельсина и чего-то ещё растворялся в моем сознании фейерверками восторга. Да, кажется, Олд спайс именно так и рекламировали на ТВ, вероятно, мозг где-то ухватил кусочек и сохранил на десерт.
С моим минус 100 (шучу) я не могла видеть даже свои пальцы на расстоянии вытянутой руки, но сейчас мне просто нравилось все из того, что я могла видеть.
Мужчина тоже смотрел на меня какое-то время молча, внимательно и цепко, но вдруг я почувствовала, как он ухмыльнулся, и с улыбкой спросил:
- Ты как? Пить хочешь?
Голос был ни с чем не сравнимым, разливался в моей голове, как волны по прибрежному песку.
Я тупила, если честно. Нужно было подумать, вспомнить, что он говорил, пока я кайфовала от звука его голоса, но ничего не выходило, и я просто смотрела на него, цепляясь взглядом за движения в примерной области лица.
Чуть приблизившись, он смотрел на меня, и снова улыбнувшись, кивнул в сторону графина и уточнил:
- Это просто морс, ты не хочешь?
Под его взглядом я забыла, как дышать, и не пытаясь изобразить что-то приличное, сглотнув просто кивнула, понимая, что произнести сейчас точно ничего не смогу.
Он помог мне подняться и протянул стакан, придерживая. Голова кружилась, и внезапная жажда удивила меня, когда я допила до последней капли. Ещё один аргумент в пользу персонального рая - вкус клюквы наполнил мое сознание чем-то бесконечно добрым и умиротворяющим. И я отдалась этому чувству, снова засыпая.