Оглянись на людей вокруг.
Кому из них ты готова доверить свою безопасность?
А собственную жизнь?
«Прощай, дом! Прощай, старая жизнь!» — мой голос сорвался от переполнявших меня эмоций. Я юркнула за кулисы, мне хотелось поскорее стянуть с себя корсет и вдохнуть, наконец, полной грудью.
Тишина финальной сцены прервалась звуком удара топора по дереву, а спустя несколько мгновений раздались оглушительные аплодисменты. Я поморщилась: эта пьеса выжала из меня все соки, но нужно было выйти к зрителям еще раз.
Собрав всю волю в кулак, я двинулась к авансцене следом за остальными актерами навстречу нестихающим аплодисментам. Подойдя к краю, я широко улыбнулась и поклонилась. Моя однокурсница Мередит, игравшая Шарлотту, схватила меня за подол юбки и оттащила назад, чтобы я встала вровень со всеми остальными актерами.
Недовольно зыркнув на нее, я подчинилась, и, соединив руки цепочкой, мы поклонились зрителям еще несколько раз под восторженные крики из зала. Глядя на людей, я подумала о том, что, конечно, они наверняка восторге от пьесы, но по большей части сегодня все пришли исключительно ради меня: в нашем маленьком городишке выступления с моим участием всегда собирали полные залы, и это льстило.
Когда занавес наконец опустился, раздвигая своими широкими плечами толпу актеров, ко мне приблизился мой лучший друг Калеб.
— Рори, ты молодец!
Я недовольно фыркнула: этот вариант имени, которым он звал меня с самого детства, сейчас, в толпе посторонних, казался мне неуместным.
— Ну не сердись... — улыбнувшись, парень протянул ко мне руки, и я, недолго подувшись для виду, радостно влетела в его объятия, ведь он был не только моим близким другом, но и лучшим зрителем, и, несмотря на занятость, умудрялся приходить на каждое мое выступление. А еще Калеб был единственным, кто поддерживал мое стремление играть на сцене. О таком друге можно было только мечтать.
— Да ты и сам неплохо справился! Успевать расставлять реквизит по сцене по ходу пьесы — это довольно тяжелая работа. И за декорациями следить, чтобы ничего на голову не свалилось... — привстав на цыпочки, я погладила его по волосам, как маленького, и Калеб, ничуть не стесняясь посторонних, потерся об мою ладонь, как радостный щенок.
— Труппа собирается отметить наше успешное выступление. Ты с нами? — покончив с нехитрой лаской, я кивнула в сторону остальных ребят. Калеб замялся. По нему было видно, как ему не хочется задерживаться с шумной толпой моих коллег по цеху, но ради меня он был готов на многое. Даже на шумный вечер в компании малознакомых людей. Вздохнув, он кивнул, сдаваясь, и я, радостно завизжав, тут же бросилась ему на шею.
За кулисами появилась руководительница нашего студенческого драмкружка, Эбигейл Салливан. Оглядев присутствующих, она направилась прямиком ко мне. Свое особое отношение к своей любимой актрисе женщина никогда не скрывала, вот и сейчас я была первой, кого она удостоила похвалы, и ее поведение мне невероятно льстило. Я знала, что подобная протекция в творческих кругах была нередкой и могла помочь с продвижением по карьерной лестнице, поэтому не чуралась ее и не старалась делать вид, что не способна идти по головам, если придется. Или вот как сейчас пользоваться связями.
Мне было неважно, что могли обо мне подумать, а зависть я считала прекрасным топливом для достижения собственных целей. Да и, в конце концов, я не делала ничего плохого: мисс Салливан не выносила бездарей и выделяла меня среди прочих исключительно благодаря моему таланту и упорству, а красивые глаза на нее не действовали.
— Аврора, ты была невероятна! На твоей реплике «Мама вас просит: пока она не уехала, чтоб не рубили сада» я едва не разрыдалась!
В глубине души я ликовала, мне казалось важным, чтобы все воочию убедились, кто был основным претендентом на все грядущие главные роли. Но на всякий случай я все равно застенчиво улыбнулась, стараясь не вызывать лишнюю агрессию обиженных неудачников.
Похлопав меня по плечу, мисс Салливан обернулась к остальным:
— Предлагаю хорошенько отметить ваш успех чаем с печеньем в репетиционном зале после того, как гости разойдутся. — В ответ на это со всех сторон раздались одобрительные возгласы. — Но перед этим у меня для вас важное объявление! Нам предстоит не менее сложная задача. Надеюсь, все из вас знакомы с Уильямом Шекспиром?
Я едва не закатила глаза, но мисс Салливан поспешила успокоить всех тех, кто, как и я, не выразил восторга при упоминании английского драматурга.
— Нас ждет «Гамлет, принц датский». Никаких Ромео и никаких Джульетт!
Услышав эти слова, труппа радостно загудела. Никто из нас не горел желанием играть уже набившую оскомину пьесу про двух влюбленных подростков. Впрочем, я понимала, что классическая пьеса в моем сценическом багаже тоже не была бы лишней, так что «Гамлет, принц датский» давал определенное пространство для маневра. Я знала, что роль Офелии достанется мне. Впрочем, я могла бы сыграть кого угодно, даже одного из могильщиков, и, так или иначе, эта пьеса прекрасно продемонстрировала бы мой талант публике.
Внезапно передо мной возник Николас, мой коллега по драмкружку и… мой бывший, и я едва не зарычала от досады: я видела его чуть чаще, чем постоянно, и это неимоверно раздражало.
— Из тебя вышла прекрасная Анна...
Я скривилась в вежливой, дежурной улыбке, а после, памятуя о том, каким отвратительным было наше расставание не удержавшись, все-таки закатила глаза. Мне казалось странным, зачем Нику вообще тратить время на попытки улучшить наши с ним отношения, и я не понимала, к чему сейчас все эти расшаркивания и комплименты.
Дружить с бывшей на глазах у нынешней никогда не было в моде, и этому цирку тоже давным-давно пора было бы уже вернуться и забрать с собой своего клоуна, но… отчего-то он постоянно находился рядом со мной дольше необходимого и делал вид, что все нормально, будто не до конца отпустил все, что было между нами. И поэтому не принимал тот факт, что, оставив меня в прошлом, должен был действительно перестать делать меня частью своего настоящего.
Мередит, возникшая из ниоткуда, повисла на руке Ника. Остальные девушки завистливо следили за каждым ее движением, и даже мне было очевидно, почему все вокруг считают ее неотразимой. Я оглядела соперницу по сцене цепким взглядом с головы до ног, отмечая неприлично пышную грудь и узкую талию, густые темные волосы и капризно изогнутые пухлые губы. Но больше всего в ней поражала та хищная настойчивость, с которой она добивалась поставленных целей. Понятно, что у Ника не было ни единого шанса избежать ее цепких коготков, ведь он ей всегда нравился, и было лишь вопросом времени, когда она решит прибрать его к рукам и подстроит наше с ним расставание…
Такое поведение Мередит было мне понятно: если бы кто-то, кто мне давно нравится, оказался вновь свободным для отношений, я бы тоже не стала ждать не пойми чего. Но в нашей ситуации Ник не был свободен. Что, впрочем, не помешало ей его от меня освободить. А сейчас… Даже сейчас, наверняка ощущая, что у нас с ним еще не все в прошлом, она, не стесняясь, называла себя будущей миссис Питерсон. А ведь мы с Ником никогда даже не затрагивали тему свадьбы, потому что меня всегда смущали столь далеко идущие планы. То, что он позволял ей это, казалось мне странным, но не более. Что до нее… Мередит знала, что ее поведение причиняет мне боль, и поступала так нарочно. Да, мы с Ником больше не были вместе, и я не претендовала на него больше, но такое откровенное собственничество с ее стороны все еще задевало, притом сильно.
Я перевела взгляд с Флетчер на своего бывшего парня и заметила в его ответном взгляде мольбу.
«Оу... Проблемы в Раю? Ну, так уж и быть», — я улыбнулась Мередит, изо всех сил излучая дружелюбие. Хоть сейчас я и спасала его от этой приставучей девицы, на самом деле мне было приятно и просто с ним поболтать. Да, мы проводили много времени вместе на репетициях, но это уже нельзя было назвать полноценным общением: поначалу боль разрыва мешала нам разговаривать, как раньше, после бесконечные репетиции стали отнимать все силы и энергию, и на беседы времени попросту не оставалось.
Но мне доставляло радость даже просто видеть его мельком в репетиционном зале. Я старалась не думать, что это может значить в контексте наших с ним отношений, но осознавала, что, возможно, я, так же, как он, все еще, даже втайне от себя самой, мечтаю снова быть с ним вместе. Ну или наличие рядом с ним конкретно Мередит заставляло меня смотреть на бывшего парня иначе. Заставляло ревновать.
— Ты, конечно же, будешь пробоваться на роль Гамлета? — моя улыбка осталась по-прежнему очаровательно-дружелюбной, только теперь я обращалась исключительно к Николасу, демонстративно игнорируя свою соперницу. Брюнет кивнул в ответ, а затем попытался аккуратно стряхнуть Мередит со своего плеча, но та лишь прижалась к нему теснее.
— А тебе, конечно же, достанется роль Офелии, — ее голос так и сочился ядом. — Ты ведь наша звездочка!
Я не стала опровергать ее слова, ведь все мы знали, что эта роль действительно достанется именно мне. Что до самой Мередит, ей с ее скромными талантами никогда не светило ничего, кроме очередной роли немой служанки, и это было очевидно каждому, кто наблюдал ее игру дольше одной минуты.
Лицемерная улыбочка Флетчер никогда мне не нравилась, но сейчас раздражала куда больше обычного, поэтому я прильнула к другому плечу Николаса. Тот удивленно посмотрел на меня сверху вниз: парень не ожидал, что я действительно отреагирую на его беззвучную мольбу о помощи. Уголки его четко очерченных красивых губ дернулись, как будто он изо всех сил пытался спрятать улыбку. Мередит недовольно засопела, но, поняв, что в этой битве ей не выиграть, все-таки отпустила его руку и скрылась в толпе актеров. Взгляд, брошенный ею на Ника напоследок, сулил тому адские муки, когда они останутся наедине: Мередит запомнила мое поведение.
И хотя спасать Николаса было уже не нужно, я не торопилась отпускать его руку, так и стояла, прижавшись щекой к крепкому плечу и вдыхая родной запах. Все-таки не так-то просто окончательно забыть человека, с которым планировал когда-то провести всю жизнь, особенно когда видишь его перед собой каждый день. Досчитав про себя до трех, я медленно отодвинулась. На своего бывшего я старалась больше не смотреть.