Дорогому мне человеку
Пишу это письмо при свете лампы. Затушил огни мастерской, чтобы ненароком не заглянул какой-нибудь прохожий бродяга. Сны все еще мучают меня, прошибая образами неведомых мне мест, порой прекрасных, а иногда ужасающих. Я помню боль от первой татуировки: самый первый символ снился мне на протяжении года, снова и снова, каждую ночь, пока однажды я не нашёл ему место на своей коже. Следующие символы вгрызались в плоть, но я уже не ощущал боли.
Прошло несколько лет с тех пор, как я видел новые символы. Лишь изредка появлялись тени далёких неведомых домов. Только вот... Представь себе, мне пришлось покинуть родную деревню из-за того письма. Отец и матушка оказались мне неродными. Можешь себе представить? После тех слов я ушёл в лес. На три дня. Сидел в сырой пещере, согнувшись пополам, и скулил, как щенок. Слава Небесам, мою боль видели только скалы и деревья.
Первый день я провалялся на каменном полу. Мышцы затекли, и я встал с трудом, растирая окоченевшие конечности. Душевные метания овладели разумом, но желудку было плевать на все это. Живот заурчал, разогнав стайку воробьев, и мне пришлось искать себе еду. Голод, холод и одиночество. Казалось, они проникали в плоть так же, как и татуировки. Но нет, я слишком драматизировал. Глупая юношеская черта.
Размышления крутились снова и снова, начиная с детских дней. Я всегда отличался от других и старался в два раза усерднее, но чувство белой, а точнее, черной вороны никуда не уходило.
Я вернулся более угрюмым и простился с родителями. Да, они останутся моими родителями всегда, и я не собираюсь становиться черствым куском дерева и быть неблагодарным. Только вот оставаться там я уже не мог. Собрал свои эскизы, письмо и ушёл под натиском свирепого северного ветра.
Опущу описания и прочую чепуху. В этом небольшом городке я уже несколько месяцев. На жизнь зарабатываю, не жалуюсь. Местным понравились мои безделушки, на удивление находятся ценители и более интересных вещей, которые я делаю на заказ.
В поисках ответов я особо не продвинулся. Адрес, указанный в письме, не существует. Ха, кажется, я опоздал. Но не сдаюсь.
Смейся, смейся, я знаю, ты сейчас улыбаешься. Я все так же люблю клубничное мороженое и даже по особо хорошему настроению пеку булочки с корицей по маминому рецепту. Это большой секрет, как ты понимаешь.
Последнее время ночи слились в одну. Я засиживался в мастерской допоздна, шлифовал украшения, рисовал новые эскизы и порой даже забывал поесть. И вот в одну из таких ночей, когда я уже собирался заканчивать работу, ко мне заглянула девушка.
Я уже хотел сказать, что она ошиблась дверью и кафе находится по соседству, как она уселась на табурет рядом со мной. Я опешил от такой наглости.
«Изящно и необычно», — сказала она, глядя на заготовку кольца.
Я усмехнулся и указал ей на запылённые часы, висевшие на стене. Время близилось к полуночи. Угадай, что она сделала? Что обычно делают нормальные люди после такого холодного приема? Встают и уходят. А эта чудачка стала искать у меня кухню и принялась варить кофе. На миг я даже забыл, что это моя мастерская. Мы разговорились, и я отвлекся от работы. Она то и дело поглядывала на мои эскизы, задавала вопросы, а потом, случайно, а может, намеренно, задела рукой мою татуировку.
Тату вспыхнула синим цветом. Я не чувствовал ничего: ни боли, ни разряда тока. Только секундное свечение озарило мою тёмную мастерскую. Я резко убрал ее руку, по-настоящему испугавшись. Сам не знаю чего. Такого не должно быть. Такое невозможно!
Я сделал то, что делаю всегда, когда хочу защитить свою тайну: попросил ее уйти. Вернее, сначала попросил, потом уже потребовал убраться прочь. Она, кажется, приняла это за вызов. Приложила к моей шее острую шпильку из своей прически, заставив меня замереть. Такой игрушкой меня не испугаешь, но тело среагировало сильнее, чем я хотел. Внутри стало просыпаться нечто, чему я даже не могу дать имя. Я не знаю, что это и как его подчинить.
Девушка заглянула мне в глаза и, увидев в них что-то, чего сама не ожидала, отступила. Ее рука со шпилькой дрогнула, и резко убрав ее, она ринулась прочь.
Я снова остался один.
Не обращай внимания на темное пятно на этом листе. У меня закончились ручки, а точнее, я просто их не покупал, и пришлось писать чернилами, которые нашел в старом, порядком проржавевшем ящике мастерской. Неделю я все так же сидел допоздна, шлифуя готовое кольцо с острым наконечником. С той ночи я стал оставлять свет на витрине включенным. Изучал татуировку, рассматривал ее, трогал, пытался найти хоть какие-нибудь изменения, но свечения больше не было. Загадка сводила меня с ума. Как будто мне своих недостаточно!
Итак, та странная девушка пришла вновь. Когда я уже перестал надеяться и, что еще хуже, признался себе, что ждал ее Либо она очень глупа, либо любит искать приключения, иначе зачем приходить к столь негостеприимному человеку? Не понимаю.
На этот раз она хотя бы не стала садиться без приглашения. Остановилась у порога, оглядела мастерскую и спросила, не собираюсь ли я снова ее выгонять. Я ответил, что пока не решил. Она усмехнулась и зашла внутрь уверенной походкой. Я заметил, что она принесла небольшой сверток. Положила его на стол и сказала, что это ее оплата за прошлый кофе. Представляешь? Я рассмеялся в голос, чем, кажется, удивил ее.
Далее цитирую:
— Я ничего не просил.
— Ладно, могу выбросить, — она с ухмылкой развернула сверток, и клубничный запах окутал мастерскую.
Я схватил ее за руку. Опомнившись, убрал руку, но тепло ее пальцев запомнил. Она додумалась принести клубничный чизкейк. Я встал и сам сварил ей кофе, поставил чашку на низкое гладкое бревно, служившее мне столом.
Мы разговорились. Вернее, она говорила, а я время от времени отвечал. Она рассматривала мои работы, задавала вопросы и даже рассмеялась над моим ответом. Не знаю, что именно показалось ей таким забавным.
Потом она снова посмотрела на мою татуировку.
— Твое тату... Этот рисунок мне знаком, — она прикусила губу. — Я видела его во сне.
— Что?!
— Ничего не спрашивай! — она выставила руку вперед, отрезая все вопросы.
Да, да, представь себе.
Я рассказал, что этот символ был первым. Что он снился мне целый год, прежде чем я решился нанести его на кожу. Она слушала, не перебивая, а потом призналась, что недавно видела сон. Сам рисунок она запомнила хорошо, но все остальное расплывалось. Ни места, ни людей, ни каких-либо подробностей она не помнила.
Странно, правда? Она сама не понимала, что рассказывает мне. Да и я не нашелся с ответом. Мы быстро сменили тему, хотя после этого я почти не слушал ее болтовню. Когда она собралась уходить, я спросил, придет ли она еще. Сам не знаю, зачем. Незнакомка посмотрела на меня с улыбкой, явно ожидая такого вопроса, и ответила, что теперь подумает.
Вот ведь... Впрочем, не стану забегать вперед. Я все еще не знаю, что означает этот символ и почему он приснился ей. Впервые за долгое время у меня появилось кое-что помимо старых писем и бесполезных поисков. Ладно, на сегодня хватит. Уже поздно, а завтра нужно закончить заказ. И купить ручки. Писать чернилами, конечно, атмосферно, но жуть как неудобно. К тому же я испортил любимую футболку.
Береги себя. И не вздумай смеяться над последним абзацем.
Твой Адриан.
