Кристина не виделась со своим Ангелом до самого вечера — в гостиной стояли большие напольные часы, обычные, на длинной ножке; потому она знала, сколько времени наверху. И не хотелось видеться, если честно. Нет, он ничем не обидел её, но то, что творилось с ней, когда он рядом. И… Кристина знает ответ. Знает из рассказов балерин, знает из слов героинь спектаклей. Но признать такое… Это глупо! Это очень глупо! И вообще, разве можно любить Ангела? Что если, стоит ей признаться ему в своих чувствах, как он тут же покинет её, исчезнув навсегда? Кристина считала поистине верным решением избегать его. Правда, её и самой хватило ненадолго.
Голос… Хотя бы просто услышать его голос. Что в этом может быть плохого? Главное, молчать самой. Просто слушать, просто слышать. Вечно всё равно не получится избегать его, находясь в его же доме.
Девушка вышла из своей комнаты и увидела, что в гостиной Ангел читает газету, сидя в кресле.
Эрик, что до этого старался отвлечься на чтение новостей Парижа, на секунду задержал дыхание, глядя, что Кристина, наконец, вышла из комнаты. Стараясь не предположить, что она, возможно, решила прятаться от него, он также подумал, что ещё более вероятно, Кристина просто увлеклась подарками от своего Ангела.
И он не знает, радоваться ли той мысли, что она считает его настоящим Ангелом или же наоборот. Что, если в самом деле она согласилась пойти с ним только потому, что думает, что он - Ангел, а стоит узнать правду, она поведёт себя, как и все до неё — сбежит и возненавидит?
Вспомнилось, что она говорила до этого. Что дебют вызвал в ней голод.
— Кристина, ты что-нибудь ела?
Привычная забота в его голосе успокоила её. Девушка села на диван напротив.
— Да, спасибо, было очень вкусно. Это ведь ты сам готовил?
Он кивнул, отложив газету на круглый столик рядом.
— Ангел… а у тебя есть имя?
Имя. Ох, что же она творит? Кристина мысленно обругала себя. Знать чьё-то имя, значит иметь с ним связь, привязаться… Нет, она вовсе не хочет… Нельзя…
— Эрик, милая.
Мужчине понадобилась вся выдержка, которая только может быть, чтобы ответить ей. И ещё больше, чтобы не закрыть от неё лицо рукой. Столь пристально она на него смотрит. Не так, как все до неё.
— Эрик… — она произнесла это с той же интонацией, что и слово «Ангел», с особым трепетом.
— Кристина? — кажется, мыслями она не здесь. Может быть, стоит хотя бы отвернуться? Что если ей всё же неприятно, но она боится это сказать, чтобы не обидеть его?
— Нет, прости… Я… У тебя красивые глаза… — пролепетала она, впрочем, совершенно искренно.
Эрик растерялся. Тот, кто привык слышать, что он порождение дьявола и соткан из смерти, вдруг слышит такой комплимент из уст возлюбленной, не подслащённый лестью. Теперь его очередь впадать в ступор. Красиво… разве в нём есть что-то красивое, помимо голоса?
— Ангел? Эрик! — воскликнула она. — С тобой всё в порядке?
— Да, дорогая… Просто, ты, наверно, первая, кто так считает.
— Ангелам нельзя такое говорить? Я сделала что-то неправильно?
Она действительно беспокоилась, что сделала что-то не так.
— Раньше ты не особо переживала, как со мной разговаривать, — хитро пробормотал Эрик.
Кристина покраснела.
— Ты о вчерашнем? Ну… мне было очень обидно, что ты не понял, что я имею в виду. Иногда мне кажется, что ты знаешь меня лучше, чем я сама. Но это не так. Вчера я в этом убедилась. Но это даже лучше. И я хотела бы узнать и тебя тоже.
Это так ты собиралась просто послушать его голос? Это так собиралась не проявлять к нему больше любви, чем уже есть? Мысленно Кристина отвесила себе пинка.
«И мне не хватает смелости сказать, что мне лучше уйти».
После урока вокала Эрик спросил, сидя за органом:
— Кристина, почему ты пошла со мной? Почему не с виконтом?
Девушка задумалась, после чего ответила, присев рядом с ним:
— Наверно, это глупо и даже наивно с моей стороны, но я ожидала, что он остался тем, кого я знала в детстве. Я и сама не та, кем была когда-то, но тот, кто был моим другом детства… Я не знаю, как это объяснить, просто он совсем другой. Он не слышит меня и ставит под сомнение мои интересы, когда я, итак, не уверена в себе и своём голосе.
Эрик кивнул.
— Да, мне многого стоит подбодрить тебя так, чтобы ты поверила в себя и поняла, насколько ты талантлива, мой Ангел.
— Верно. Ты пытаешься показать, на что я способна, даже если я не верю в себя. Но когда он говорит об этом, я думаю, что всё что я делаю — бесполезно. Но это ведь моя жизнь и… Это слишком сложно. Он больше не ведёт себя, как мой друг. Прошлое — всё что у нас осталось. Я хочу немного подождать, чтобы всё ему объяснить.
— А если ты сумеешь вернуть его прежнего?
— Я буду этому очень рада. И постараюсь возобновить с ним дружбу. Но вряд ли это возможно. Он пытался заставить меня идти туда, куда я не хочу, и это при том, что он видит и знает, что я устала.
Нет, Ангел изматывал её иногда так, что она думала, что задремлет прямо в часовне, так и не дойдя до кровати, но то было совсем другое. И вчера эти мучения окупились сполна. Её, их долгожданным триумфом.
— Раньше, даже если не понимал меня и музыку, он всё же принимал меня и музыку. Но сейчас он словно считает, что это лишь пустяк. А ты… я знаю, что могу тебе доверять, Ангел.