Глава 1 Пельмень, синдарин и 1 сентября на прочность

Яна
Есть три вещи, способные превратить утро первого сентября в локальный апокалипсис. Номер один – осознание, что ты одиннадцатиклассница. Номер два – кофе, пролитый на белую блузку. Номер три – кот по кличке Пельмешек.
– Пельмень, отдай! – Я снова пытаюсь выковырять из-под дивана пушистый ком, с урчанием жующий мою заколку. – Это же подарок тёти Эли! Я и так иду в школу, как на эшафот! Ты хочешь, чтобы я на нём выглядела как городская сумасшедшая?!
Пельмешек шипит, как кобра, и забивается глубже в поддиванные недра.
Пельмешек – кот-истерик, у него было трудное детство. Теперь он воспринимает как акт агрессии любое изменение в привычных буднях – например то, что хозяйка проснулась по будильнику и забегала по квартире в белой блузке.
Слышу звонок в дверь, это наверняка Алтана, но я не могу сейчас вылезти из-под кровати. Отец или Тома откроют.
– Ну ты там где? – раздается голос Алтаны из-за двери через минуту.
– Бегу! – я оставляю заколку-трофей Пельменю и выскакиваю в коридор. Влезаю в туфли, не даю коту выскочить из квартиры на лестничную клетку, коротко машу папе, и мы с Алтаной оказываемся снаружи.
Подруга выглядит как человек, которого не до конца разбудили. Ее косички растрепаны, а сумка, кажется, вот-вот порвется. И чего она туда напихала, спрашивается.
– Hwaet, – здоровается со мной Алтана. – Suilad Siron!
– А ты можешь по-человечески разговаривать? – бурчу я, закрывая квартиру.
За дверью Пельмешек, кажется, пошёл в наступление на миску корма.
– Могу. Туох сонун?
Я закатываю глаза.
– А по-русски?
– Ну так сказала бы сразу что по-русски, а то – по-человечески! Я и говорю по-человечески, например, по-якутски!
Вот мне бы такие лингвистические способности! Я английский не могу нормально освоить, а Алтана за лето выучила язык эльфов («и не один, а оба»). А по-якутски ее родители научили разговаривать. Но английский Алтана тоже плохо знает – и даже перспектива читать своего любимого Толкина в оригинале ситуацию не спасает.
Всё, что я знаю о «Властелине Колец» и эльфах, я знаю против своей воли.
То, что Пельмешек за дверью надрывается, тоже вина Алтаны, кстати.
На лето у меня не было никаких особенных планов, но подруга, ведомая якутскими духами и эльфийской магией, не дала мне ни дня на скуку. Она таскала меня по заброшкам и лесопаркам, один раз мы даже заблудились, потому что Алтану вечно тянет в какие-то пустыри. И вот посреди июля, в очередной раз оказавшись в непонятных зарослях, мы наткнулись на Пельмешка.
Котёнок сидел под ёлкой в лесополосе, был маленький, грустный и очень одинокий. Алтана немедленно объявила, что это её фамильяр, и, несмотря на предостережения – а вдруг болеет? – поместила котёнка в сумку и отправилась с ним домой.
Через полчаса Алтана стояла под моей дверью, держа в охапке Пельмешка.
– Он будет жить у тебя, – безапелляционно сказала подруга. Пельмешек, кажется, был не против, потому что тут же шмыгнул ко мне в комнату и затаился под диваном. – Ну не смотри на меня так! Мне родители не разрешили!
– А мне, думаешь, разрешат?!
Подруга сделала жалобные глаза. Уверена, приглядевшись, в тот момент можно было увидеть, как тараканы в её подруги кидают кубики на убеждение.
И успешно, потому что кота я всё-таки взяла. «Временно!»
Вот так я стала Пельмешку как мать, а Алтана – как папа выходного дня: появлялась с вкусняшками пару раз в неделю и регулярно заявляла: «Это мой кот, он поедет со мной на полигон!»
В середине августа подруга уехала на Кавказ, даже не вспомним про кота.
Конечно, никуда Пельмешек не поехал бы – он теперь совсем домашний.
У перекрестка Алтана поворачивает к своей школе, обняв меня на прощание и шепнув на ухо что-то непереводимое (возможно, пожелала, чтобы мои стрелы разили без промаха). А я иду дальше – навстречу своему личному Первому кругу адика.
Наша творческая гимназия – экспериментальная, таких по стране всего несколько. Сюда приходят учиться те странные люди, которые с детства уверенно отвечают на вопрос «Кем хочешь стать, когда вырастешь?»
Кто-то хочет проектировать жилые кварталы, кто-то мечтает снимать кино, или быть маркетологом, или сценаристом. Кто-то будущий айтишник. Да, у нас есть группа разработчиков игр, к ним иногда приезжают преподаватели со студий, все в татуировках, и никто их даже руки прикрыть не просит.
До девятого класса у нас была полноценная общеобразовательная программа плюс творческие дисциплины: считается, что все мы должны получить минимальную базу по всем областям. Так что все изучают основы дизайна, продюсирование, медиа, урбанистику, драматургию и ещё кучу вещей, которых в обычных школах не бывает.
Попасть в такую гимназию, как наша, можно хоть с первого класса, хоть с одиннадцатого: нужно пройти вступительные тесты, собеседование и показать, что ты действительно в теме своей области и способен здесь учиться.
Кованые тяжёлые ворота открыты настежь. Сразу за ними – мощёный двор, заставленный скамейками, дизайнерскими уличными пуфами и деревянными кубами, которые ученики постоянно таскают с места на место. У забора – скромная шеренга самокатов и электровелосипедов, над крыльцом – предмет гордости директора, огромный светодиодный экран. На нём крутятся анонсы школьных проектов, ролики учеников и обратный отсчет до главных ивентов сезона.
Пахнет летящими паутинками, прелой листвой, кофе из ближайшей кофейни и легким понторезством.
У ворот гимназии меня ждёт Лика.
Выглядит она, как с обложки журнала про юных и успешных: идеально сидящий жакет и юбка-миди, каштановые волосы волнами и улыбка, способная растопить арктические льды.
Лика была единственной, кто не осудил меня весной.
– Янчик! – Подруга подхватывает меня под локоть, обдавая запахом Le Labo The Matcha 26 – модный зелёный чай и что-то тёпло-свежее. – Ну как ты? Готова?
– Как Пельмень к поездке в ветклинику, – бормочу я.
– Так, держись за меня! Если кто-нибудь попробует тебя укусить, я вступлю за тебя в бой! Я встану рядом с тобой и буду делать страшное лицо, я вызову негодяя на дуэль! – щебечет Лика, крепко держа меня под руку. – Правда, у меня нет опыта, но очень много энтузиазма… А вообще, знаешь, они уже всё забыли. Сколько времени прошло!
Мы проходим мимо скамеек, пуфов и афиш, поднимаемся на три ступеньки, входим в холл… и гул голосов тут же стихает. Полностью. Как будто нажали кнопку Mute.
Естественно, никто ничего не забыл.