Глава 1

День был светлым и теплым: на небе не было ни облачка, ярко светило солнце, освещая золотистыми лучами зеленые просторы. Ветер угадывался едва-едва, но и он был теплым и ласковым, как рука матери, оглаживающая свое дитя. Даже ненавистная мошкара где-то притихла среди густой зелени редких кустарников, вместе с комарами ожидая, видимо, более подходящих условий для комфортного поиска свежей крови.
Оранжевые ягоды морошки буквально светились в лучах солнца, утопая среди зелени сфагнума, на котором то тут, то там пестрели яркими пятнами. Осторожно переступая с кочки на кочку, девочка собирала спелые дары природы и сразу же клала их в рот, разжевывая и жмурясь от удовольствия.
Здесь она гуляла впервые и вообще в первый раз забрела настолько далеко от дома — примерно на десять километров, которые она, впрочем, не особо считала, будучи уверенной в том, что ее в любом случае хватятся и отправятся вслед за ней, чтобы отвести обратно.
Напевая себе под нос незамысловатую песенку, девчушка заприметила неподалеку целую россыпь ярких ягод, призывно блестящих на вершинах сфагновых кочек. Замерев на несколько секунд и удивленно распахнув глаза, она отбросила за спину растрепавшуюся косичку и, сдунув с глаз мешающую обзору отросшую челку, весело припустила в сторону открывшегося ей богатства.
Не обращая никакого внимания на то, что под ее ногами в упругом мху начало проступать все больше влаги, она чуть ли не вприпрыжку спешила к вожделенному участку.
«Как их тут много!» — пронеслась восторженная мысль.
Наконец добравшись, она плюхнулась на колени и потянулась к спелым ягодам, срывая их и складывая в карманы платья.
Наберу побольше и всех домашних угощу. Вот родители с сестрицей обрадуются!
Полянка ягод была поистине сказочной: так много морошки девчушка за свои неполные семь лет еще никогда не видела, хотя очень много гуляла по окрестностям. Но то были знакомые, безопасные участки, а здесь все казалось новым и неизведанным.
Ее никогда не отпускали на прогулку без сопровождения, ведь она была слишком мала, но сегодня, пока все хлопотали, готовясь к ее завтрашнему дню рождения, она подгадала момент, когда все были заняты делами, и улизнула, незаметно прошмыгнув через дальнюю калитку.
Карманы были уже полны, но ягод было так много, что девочка просто не могла остановиться. Она ползала по влажным мягким кочкам и все ела, ела, измазав лицо, руки и даже платьице в сладком соке.
Наконец насытившись, она решила, что уже пора возвращаться, пока ее не хватились. Ведь если ее еще никто не нашел, то, соответственно, пропажа все еще не была обнаружена.
Она резко поднялась на ноги, решительно отряхнулась, но не смогла удержаться на мягкой пружинистой поверхности и, не оглядываясь вокруг, резко выставила в сторону ногу в поисках опоры. Это решение оказалось фатальным — ведь всего через долю секунды она оказалась под водой.
На болотах так бывает: даже если моховая кочка кажется безопасной, ничего не отменяет того, что ступать на нее нужно с предельной аккуратностью, ведь на верховом болоте практически нет почвы и под кочками скрывается водяная бездна.
Так и случилось с девчушкой — нога соскользнула по влажному сфагнуму и оказалась между кочками, где слой мха и корней просто не смог выдержать хоть и небольшой, но ощутимый вес ребенка и прорвался, поглощая в свои воды добычу. После этого моховой настил снова расправился, и больше ничего не напоминало о том, что кто-то здесь был буквально пару секунд назад. Ничего вокруг не поменялось: солнце светило все так же ярко и приветливо, верховье блестело в теплых лучах, а едва заметный ветерок гладил мшистый настил. Лишь несколько ягод, выпавших из кармашков платья при резком падении в воду, остались лежать на мху.
Оказавшись под водой, она отчаянно засучила руками и ногами, но все было тщетно, ведь плавать она не умела. Вмиг промокшая одежда тянула на дно, мягкие кожаные туфли слетели со ступней, обдав ноги ледяным холодом, идущим откуда-то из глубины.
Ужас овладел всем телом, девчонка распахнула глаза, увидев пробивающиеся сквозь толщу воды лучи светила, и начала еще яростнее дергаться в воде, желая выбраться на поверхность. Ей отчаянно хотелось плакать, но под водой это было невозможно, и вода обжигала слизистую век, отчего ей пришлось плотно зажмуриться.
«Неужели я здесь погибну вот так?..» — пронеслась горькая мысль.
Но девочка не планировала сдаваться и барахталась в воде, желая в этот момент лишь одного — выжить любой ценой.
В какой-то момент ей даже показалось, что начало получаться: она ощутила, как ее будто начинает тянуть на поверхность, а температура воды вернулась к той, что была в момент ее падения. Потянув руку из последних сил, она сделала рывок вверх и почувствовала, как ее обхватила теплая, даже можно сказать, горячая ладонь. Крепко ухватив девочку, кто-то резко вытащил ее на поверхность.
— Гляди-ка, это же совсем еще ребенок! — испуганно произнес женский голос.
— Боже мой! И откуда же она тут взялась?!
Второй голос тоже оказался женским. Девочка повернулась набок и затряслась, выкашливая из легких воду, после чего повернулась на спину и открыла глаза.
Первым она увидела небо, затянутое низкими серыми тучами, вот-вот готовыми пролиться холодной моросью. После этого перевела взгляд на спасших ее женщин. Они были одеты в странные яркие одежды, на голове у одной, что постарше, красовалась пушистая шаль. Одна растирала ей мокрые ступни, а вторая гладила по голове, причитая.
Мысли пронеслись со скоростью ветра: девчонка и обдумать ничего не успела, как ее затрясло. Женщина, что помоложе, перенесла руку с волос на лоб и нахмурилась.
— У нее жар, Софья. А одежда насквозь промокла.
— Да, я вижу, помоги мне. — Она принялась расстегивать пуговицы на платье ребенка, пока вторая аккуратно стягивала его. — Возьми из моей корзины платок, оботри ее, а я закутаю в шаль.
Быстро справившись в четыре руки, женщина, чье имя Софья, подняла девочку на руки и, ласково коснувшись ее щеки, спросила:
— Как же тебя зовут, милая?
Мысли у девочки путались, по телу бегали ледяные мурашки: ее сильно знобило. Руки и ноги мелко дрожали, а перед глазами все плыло. Все силы она потратила на борьбу в воде и сейчас была не в силах даже просто голову повернуть.
Но имя произнести надо, ведь только так они смогут отнести меня в родительский дом.
Сделав над собой усилие, она разомкнула пересохшие от жара и успевшие за такое короткое время потрескаться губы и тихо выдохнула из себя одно-единственное слово:
— Ки... Кир...
И провалилась в беспамятство.