Глава 1

Для всего Ройвера сегодня обычный день ярмарки, но для меня и всех незамужних девушек этот день может стать смертным приговором.
Я смотрела на традиционное свадебное платье, аккуратно выложенное на стуле. Удача не может быть вечной.
— Анисса! — послышался с первого этажа голос мамы. — Нам тебя ещё долго ждать?
Я не стала отвечать и поспешила спуститься к родным: ведь этот завтрак может стать последним, который мы проведём все вместе.
На небольшой кухне за деревянным обеденным столом уже сидели родители. Папа не торопясь поедал блины, ещё источавшие пар, мама сидела рядом, рассматривая что-то на скатерти. При моём появлении оба родителя подняли головы. Я, чтобы скрыть нервозность, поспешила отодвинуть стул и присесть, попутно спрашивая:
— А где Ларс?
— Проснулся ни свет ни заря и убежал к кромке леса, — улыбаясь из-под усов, ответил отец.
— Так рано? — удивилась я. — Ларс же любитель проспать обед. Что с ним такое?
На этот раз мне ответила мама.
— В прошлый месяц кто-то из мальчишек нашёл игрушку. Меч — почти как настоящий, но не причиняет вреда, — мама попыталась передать интонацию сына, но не сдержала улыбки. — Наш сорванец загорелся идеей отыскать такой же. — Она, всё ещё улыбаясь, погладила уже заметно округлившийся живот. В семье совсем скоро ждали нового человечка.
Мама ещё продолжала что-то говорить, но мысль о том, что я не смогу увидеть рождение брата или сестрички, пронзила тело острой болью. На глазах навернулись слёзы, и я, чтобы скрыть их, поспешила склониться над тарелкой, зачерпывая кашу. Мама замолчала на полуслове. Она слишком хорошо меня знала… Знала, как сильно я люблю Ларса, который вдвое младше меня. Я всегда слушала о нём не перебивая и не отводя взгляда, но не в этот раз.
— Анисса, что-то случилось? — мама коснулась моей руки, привлекая внимание. Поднимать голову не хотелось, но я почувствовала напряжённые взгляды родителей. Отец, когда беспокоился, начинал громко сопеть. Ещё мгновение — и я могла позорно разрыдаться, броситься к папе на шею в поисках утешения. Нет, мне не было страшно за себя; в конце концов, моя жизнь в Ройвере была очень бесцельной. Я страшилась, что близким будет тяжело принять мою смерть. Особенно боялась за двенадцатилетнего Ларса и маму с малышом в животе.
Пауза за столом затягивалась, сопение отца уже стало почти осязаемым, а когда я решилась наконец поднять голову и попытаться натянуть на лицо улыбку, дверь с грохотом распахнулась, впуская стылый воздух и запыхавшегося Ларса. На его красном лице поблёскивали льдинки. Он явно плакал.
Не закрыв за собой дверь, брат взглядом отыскал меня, а когда нашёл, замер и тихонько всхлипнул.
— Да что здесь происходит! — стукнул кулаком отец и поднялся из-за стола, с шумом отодвигая тяжёлый стул. — Развернись и нормально закрой дверь! — прикрикнул отец, но Ларс не пошевелился. Он смотрел мне в глаза и беззвучно плакал.
Кухня, за дверью которой была лишь холодная пристройка, быстро остывала. Не выдержав, я сама встала, обошла Ларса и прикрыла дверь, а после обняла брата со спины и прошептала:
— Всё ещё может обойтись. Не расстраивайся и не пугай родителей. — Я понимала: если Ларс побывал на ярмарке, то точно увидел ритуальный столб с лентами и костром. Обряда не проводилось уже три года. Все успокоились и привыкли думать, что больше никто не уйдёт в ледяной лес. В прошлые разы мне везло: каждый раз в моих руках оказывалась белая лента, но всё может измениться. Я единственная во всём Ройвере, кто пойдёт на обряд вот уже в четвёртый раз. Девушки предпочитали выйти замуж побыстрее, и лишь особо неудачливые шли к костру.
Никто из жителей не знал, откуда берётся ярмарка и что за неведомая сила даёт нам всё для жизни в окутанном вечной зимой Ройвере. Да никто и не спрашивал. Люди привыкли: войти можно, выйти нельзя. От мыслей отвлёк всхлип Ларса. Он глубоко вздохнул, явно пытаясь удержать рыдания, но выдержка лопнула, и комнату наполнил звук плачущего ребёнка.
— Да что происходит? — спросила мама, тоже поднимаясь на ноги. Они с отцом уже стояли возле нас. Мама с беспокойством заглядывала мне в глаза, а папа нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
— Ларс, ты ведь мужчина! Подбери сопли и расскажи, что случилось! — потребовал отец.
Утирая слёзы рукавом овчинной шубы, заикаясь, Ларс наконец заговорил:
— К-кос-костер. — Ещё один надрывный всхлип, охи мамы — и тишина. Даже отец перестал сопеть. Мне совсем не нравилась их реакция. Казалось, раньше всё проходило спокойнее. Будто сейчас, стоя в крохотной кухне, под треск несуществующих поленьев в печи, каждый понимал, что удача не может быть вечной.