Нянюшка.

Сколько себя помнила, Лита всегда была с нянюшкой. Отца (которого все звали просто Рэем) часто и подолгу не бывало дома: долг учёного-нейробиолога требовал его готовности отстаивать свои убеждения, помогать своим единомышленникам и соответственно - его отсутствия. Дочка Рэя не оставалась одна, как могло показаться кому-либо постороннему, в их уединённом загородном доме-замке, - оставалась с няней-наставницей. Выходя в сад, Лита слышала ласковый шелест-голос наставницы своей; любовалась её нежными ветвями-руками, её добрыми глазами-цветами. А осенью золотое убранство сада напоминало девочке роскошные золотисто-медные волосы красивой женщины, иногда приходившей к ней во снах. Слова нянюшки отчётливо раздавались в голове воспитанницы, но она умела и любила слушать и сердце, или дыхание, той, что баюкала девочку ещё малюткой, - сердце сада: странные, едва уловимые вибрации-шорохи не только не пугали, но даже, напротив, действовали умиротворяюще. Никогда не смущал юную дочь учёного тот факт, что её заботливая нянюшка, - не человек, а потому Лита не задавала отцу "глупых вопросов". Лишь однажды, пятилетней малышкой, спросила робко о маме. Ответ был кратким: "Мама ушла, подарив тебе жизнь."
Прошло два дня, как Рэй срочно выехал на какую-то очередную конференцию. Этим осенним солнечным утром Лита проснулась от резковатой трели звонка-колокольчика на входной двери, что случалось у них совсем нечасто, - от чего на сердце сразу стало как-то тревожно. " Няня!.." "Ничего не бойся, родная", - успокоила та. Через несколько дней девушке исполнялось пятнадцать и отец обещал привезти подарок-сюрприз. Лита постаралась сосредоточиться на приятных мыслях, но у неё ничего не получилось: напряжённо вслушивалась она в доносившийся с улицы разговор бота-швейцара и незнакомца. До слуха доходили обрывки фраз, вполне вежливые и учтивые с обеих сторон; однако разговор-опрос почему-то затягивался. Спешно накинув тёплый халат, девушка незаметно проскользнула в сад, к няне. Наставница обняла её и приласкала золотыми ветвями - в поле бокового зрения, как обычно - на миг, возникла светлая женская "тень", тут же исчезнув.
- Простите, я не могу вас впустить, не зная вашего имени!- ровным и непреклонным тоном заявлял швейцар тому, кто покорно и виновато оправдывался там, за массивной дверью. Он не знал своего имени, не помнил, кто он.
"Нянюшка, что нам делать? Мы же не оставим человека без помощи?" - "Не оставим, милая... Однако молодой человек излишне настойчив." - "Он молод, правда? Что же с ним случилось?.." Едва различимый полутреск-полущелчок вырвал Литу из задумчивости: няня включила экран. Сначала возникло лицо незнакомца крупным планом, почти мальчишеское, бледное и растерянное, обрамлённое мягкими чёрными локонами, а затем появилась и вся его тщедушная долговязая фигурка, закутанная в длинный потёртый плащ с капюшоном непонятного тёмного цвета. У ног юноши, накренившись на старые потресканные сапоги, примостился небольшой мешок с пожитками. "Странник!" - беззвучно вскрикнула девушка, мгновенно устыдившись своей несдержанности и покраснев. "Похоже, что да..." - прошелестело в саду.