Вечернее небо было затянуто мрачными тучами, медленно плывущими над полем. Элеонор тяжело вздохнула, смахивая прилипшие от пота пряди со лба. Сезон дождей в этом году, вероятно, собирался начаться гораздо раньше положенного, поэтому всех жителей, способных удержать инструменты согнали в поля убирать урожай. Староста даже выделил небольшое вознаграждение для всех участников. Поэтому уже около недели Элен с раннего утра и до захода солнца не покладая рук срезала спелые золотистые колосья вместе с остальными жителями деревни. Девушка откинула очередной пучок к уже приличной кучке. От запаха прелой травы и сырой земли уже побаливала голова, но работа шла сноровисто.
По-началу получалось не слишком умело: серп иногда выскальзывал из рук, срезы получались неровными, а всё тело ломило от непривычной нагрузки. Ладони почти сразу покрылись свежими мозолями, стягивающими кожу плотной коркой. Но Элен упрямо продолжала работать лишь с одной целью – деньги. Платы едва хватило бы на покупку приличной пряжи, впрочем, если правильно сторговаться, то должна остаться хотя бы парочка медных монет.
Вдалеке раздался громогласный и пронзительный гул охотничьего рога. Работа мгновенно прекратилась, и вечерний стрекот кузнечиков, сменился усталыми вздохами, смехом и тихими переговорами. Люди взвалили оставшиеся снопы на спины и потихоньку потянулись к краю поля, где староста подсчитывал последнюю собранную партию и выдавал положенное жалованье.
Элен заправила выбившиеся из-под платка волосы обратно и, замотав сноп потуже, закинула его на плечо. Вес оказался больше, чем девушка рассчитывала, и тело повело назад. Но чьи-то руки удержали её от падения.
– Осторожнее надо быть, Эли, – над головой девушки раздался хрипловатый баритон Эвана, и парень ловко вернул Элеонор в вертикальное положение.
– Спасибо, Эв, – Элен устало улыбнулась и перехватила тюк поудобнее.
– Хочешь помогу донести? – юноша неловко почесал затылок, взъерошивая каштановые вихры.
– Не нужно, это моя работа. Значит и делать её мне.
Больше они не говорили, но Эван всё равно последовал рядом, готовый подстраховать Элен в любой момент. Где-то в колышущемся море пшеницы стали раздаваться протяжные напевы старушек, повествующие о добрых духах леса и безжалостных монстрах, спрятанных в ночи. Элеонор незаметно кинула взгляд на парня. Эв был выше её на голову, широк в плечах и точно шёл гораздо медленнее, чем мог, соответствуя темпу девушки.
Скоро они вынырнули из нивы на расчищенный участок, где уже собралась очередь из работников. Пара сгрузила поклажу в общую кучу и встала чуть в отдалении под сенью дубов. Разгоряченные тела обдувал прохладный вечерний ветерок. Вокруг запахло озоном, предвещающим о возможной скорой грозе. Элеонор сняла с головы платок и обтерла вспотевшую шею, рядом Эван стянул рубашку, чтобы быстрее охладиться. От данного зрелища лицо Элен начало покрываться красными пятнами, пока румянец полностью не окрасил её щёки и уши. Она продолжала пялиться, не в силах отвернуться от шока и вопиющего бесстыдства ситуации.
Эван был почти нагим! Да ещё и в присутствии вполне приличной девицы в брачном возрасте! Увидь их кто дома – розги были бы ещё довольно мягким наказанием. Но и не смотреть на парня сейчас казалось своеобразным кощунством. Капли пота неторопливо скатывались по загорелой коже, очерчивая напряженные мышцы. Элен нервно сглотнула, пока румянец стал перекидываться и на шею, приобретая всё более багровый оттенок с каждой минутой. Позабавленный такой реакцией Эв наклонился ближе, оказавшись на расстоянии чуть меньшем вытянутой руки. В глазах парня, цвета гречихи, заплясали игривые искорки, выдавая намеренье хозяина совершить какую-то шалость. Юноша осторожно потянулся к лицу Элеонор и одним быстрым движением заправил выбившуюся прядь за ухо.
– У тебя колосок в волосах застрял, – Эван широко улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках, и покрутил найденным растением перед девушкой.
– Спасибо, – Элен потупила взгляд и замолчала, делая вид, что земля выглядела сегодня особенно интересно.
Тишину нарушили восхищенно-завистливые вздохи девушек неподалёку, перешёптывающихся о чём-то, глядя в их сторону. Элеонор дернулась и отвернулась, желая быть где угодно, лишь бы не испытывать подобного стыда. Эван недовольно фыркнул, но рубашку всё же надел, шутливо пригрозив кулаком любопытным барышням. А затем легонько пихнул Элен локтём, чтобы растормошить и снова привлечь её внимание.
– Помнишь, как я говорил про ярмарку в конце этой седмицы? Ты так и не ответила пойдёшь или нет, – Эван переступил с ноги на ногу, стараясь говорить как можно более спокойно и отстранённо. Но всё в парне указывало, что он сильно взволнован: то как одёргивал рукава, то как поправлял волосы и то как тёр шею, пока она не покраснела.
– Обязательно приду, – Элен наклонилась, отряхивая зерновую пыль с портов.
– Ты не шутишь?! – юноша от переполняющего восторга схватил девушку за плечи, чем сильно озадачил девушку.
– Почему ты вообще решил, что меня там не будет? Мне всё ещё нужна пряжа, а дешевле, чем на ярмарке, я вряд ли найду.
Эван откашлялся, но Элен из рук выпустил, явно сконфуженный ситуацией.
– А зачем тебе вообще пряжа? Ты же рассказывала, что раньше работала белошвейкой в мастерской, – Эв безусловно пытался перевести тему разговора, но Элеонор позволила это сделать.
– Я неплохо вяжу, а пряжа гораздо дешевле шёлковых нитей.
– И что ты будешь делать потом?
– Свяжу несколько варежек и шарфов, а потом попробую продать их в разгар сезона дождей, – Элен потянулась разминая затёкшие плечи. Очередь уже подходила к концу, и скоро все разойдутся по домам.
– Надеюсь, что для меня ты тоже сможешь что-то связать, а то мои старые рукавицы уже совсем прохудились, – Эван наклонился ближе и последующие слова заговорщицки прошептал. – Но я был бы рад чему угодно, если оно от тебя.
Уши девушки снова окрасил румянец.
– Даже не знаю. Вряд ли у меня останется так много пряжи.
Юноша ухмыльнулся и панибратски приобнял Элен за плечи.
– Тогда мне просто придётся исправить столь досадное упущение!
Элеонор промолчала, но всё же неловко ткнула Эвана в бок. Однако энтузиазма это парню всё равно не сбавило. К счастью, подошёл их черёд и староста подозвал их за расчётом, прерывая смущающую атмосферу. Убрав плату в холщовый кошель, Элен поблагодарила мужчину и сразу же направилась к выходу на просёлочную дорогу. Сзади раздался окрик:
– Эй, Эли! Подожди! Давай хоть провожу!
– Не нужно, Эв. Мне ещё необходимо к лекарке зайти, – девушка обернулась, смотря на спешащего к ней парня.
Эван остановился, как вкопанный, но более предлагать не смел. Все знали, что лекарка ненавидит мужчин и стоит кому-то из них появиться слишком близко к её жилищу, как потом с ними случалось какое-то несчастье. И после нескольких таких происшествий те не смели даже имя этой женщины вслух произнести.
– Хорошо. Тогда увидимся завтра?
– До завтра, Эван. Пусть духи направят тебя на верный путь.
– Пусть будут духи благосклонны к твоей дороге, Эли.
Элеонор, не медля, скрылась в подлеске и известной ей тропами быстро добралась до территории поместья. Уже привычным маршрутом она прошла вдоль ограды к северной части, где как раз располагался яблоневый сад. Забор в этом месте уже давно прохудился, но средств на починку не хватало. Элен раздвинула кусты, прикрывавшие особенно широкий лаз, через который она без проблем покидала дом и тайно возвращалась назад. Нашла она его совершенно случайно, когда пару лет назад в их владения через него пробралась особенно крупная рыжая лисица. Тогда Элеонор вместе со старым садовником Тобиасом спугнули хищницу, но потом ещё долго искали как она сюда попала. В итоге, у них получилось выяснить причину, но барон лишь отмахнулся от них, сказав, что денег на ремонт нет.
Девушка достала из лаза полотняной мешок, забитый соломой, использовавшийся в качестве заслонки, и подлезла в проход. Земля уже полностью остыла, а на траве появилась первая роса. Элен ловко подтянулась и за пару рывков переползла род стеной, оказываясь в самой отдалённой части сада. Немедля поднялась, отряхивая одежду от налипшей грязи. Тучи, наконец, развеялись, а луна уже была в зените, освещая яблони нежным серебристым светом. Вдалеке заухали совы, вылетевшие на охоту. Сегодня Элен задержалась особенно сильно так что немногочисленные жители поместья уже давно спали.
Короткими перебежками Элен добралась до западного флигеля, который использовался прислугой. В коридорах было мрачно и пустынно, только скрип половиц нарушал ночную тишину. Не было зажжено ни единой свечи, и только лунный свет из немногочисленных окон озарял общее запустение. Краска на стенах уже давно облупилась и кое-где осыпалась на пол. Паутина затянула все углы, а паркет покрыл настолько толстый слой пыли, что виднелись следы Элеонор. Картины, что раньше висели даже здесь, сняли и перепродали.
Общее уныние нависшее над усадьбой коснулось всего и неизвестно сколько ещё они смогут продержаться, прежде чем всё окончательно рухнет. Элен дошла до конца галери к потёртой дубовой двери, где стояло старое плешивое бархатное кресло. Стянула рабочую одежду, скинула великоватые сыромятные сапоги и взяла свой хлопковый домашний капот. Цвет уже подвыцвел, да и по длине уже наряд коротковат, но любую трату из бюджета семьи требовалось обосновывать барону, так что проще ничего не просить. Элеонор переоделась и откинула сиденье: весь заработок лежал в специально вырезанном углублении. Быстро пересчитав полученное за сегодня, девушки скинула монеты к остальным, и вернув всё как раньше, выскользнула за дверь.
Главное здание пока ещё сохраняло отголоски былого величия, но и в этом месте уже виднелась разруха. Ковры, что раньше устилали коридоры, спрятали, хрусталь и фарфор продали, а уборкой уже давно занималась лишь старая горничная Прета, что, естественно, сказывалось на её качестве. Только приёмная для гостей всё ещё выглядела вполне прилично.
Но барон словно не замечал проблем, разъезжая на светские рауты и спуская деньги в мужском клубе. Будто хозяйство его не касалось, пока её старшая сестра изо всех сил пыталась найти лазейки и сэкономить. Элен нахмурилась. Вероятно барон вскоре окончательно погрязнет в долгах и тогда неизвестно, что будет с ними. Элеонор добралась до двери своей комнаты, стараясь приоткрыть её как можно тише. Петли давно нуждались в смазке, но руки всё никак не доходили.
Там её уже ждали. Кларисса – её старшая сестра и единственная оставшаяся опора в этом доме. Женщина сидела на постели скрестив руки на груди, смотря на Элен со смесью паники и осуждения. Сейчас она так не походила на копию бабушки с портретов: спокойную и нежную, с мягкими взглядом и глазами цвета первой зелени. Сейчас черты исказились, а кожа стала подобна мелу.
– Который раз, за эту пару месяцев, ты уже выбралась за пределы поместья? – Кларисса звучала устало, готовая уже в который раз начать их обычный спор.
Элеонор отвернулась презрительно скривившись.
– Нам нужны деньги, Рисс.
– Но это не значит, что ты должна работать в поле, как крестьянка! – Кларисса схватила руки Элеонор поворачивая ладонями вверх для демонстрации. – Посмотри, что случилось с твоими прекрасными руками! Теперь они в мозолях и если отец их увидит, то высечет тебя.
– Мне просто нужен небольшой стартовый капитал. Как только денег будет достаточно я прекращу, обещаю. Я просто буду шить или вязать, а потом продавать свои работы на ярмарке. И тогда ты, я и Кло будем жить гораздо лучше! Может мы даже сможем сбежать от барона и получить лучшую судьбу! – Элен смотрела на Клариссу с отчаянием безумца, надеясь, что хоть в этот раз сестра её поддержит.
– Это опасно, Элен! Если в деревне поймут, что ты баронская дочка, то слухи разнесутся по всей округе, и тогда твоей репутации – конец! Конец, понимаешь?! Ни приличного замужества, ни побега тебе не видать. Отец просто забьёт тебя насмерть, – Рисса прижала сестру к своей груди, её голос дрожал от едва сдерживаемых рыданий, но она всё равно продолжила. – Просто прекрати, прошу. У меня есть идея по-лучше, мы выберемся вместе и тебе больше не придётся рисковать!
Щёки Элен залил гневный румянец. Уж она-то понимала, что задумала сестра.
– О, конечно! Выйдешь замуж за какого-то стареющего богача, а потом всю жизнь будешь ему прислуживать лишь бы спасти нас? – голос Элеонор сочился сарказмом и насмешкой.
– Я старше, если кому и жертвовать собой, то мне! – Рисса тоже закипала, но всё ещё старалась говорить тише.
– А ты подумала какого будет нам! Какого нам будет жить, если ты уничтожить саму себя, лишь ради шанса на спасение меня и Клото? – Элен оттолкнула сестру, утирая выступившие на глаза слёзы.
Кларисса вздохнула, но замолчала. Далее спорить бессмысленно, они снова и снова будут ходить по кругу, но каждая останется при своём мнении. Рисса отвернулась и направилась к выходу, но в дверях задержалась на пару мгновений:
– Спокойной ночи, Элеонор.
– Тебе тоже, Рисса...