Солнце необычайно ярко светило сквозь распахнутые шторы, хохлатые жаворонки, поселившиеся в саду напевали свои трели, жизнь в поместье потихоньку закипала. Элеонор с трудом открыла глаза. После вчерашней ссоры с Риссой, уснула она только под утро. Натруженные мышцы отозвались болью, но приложив всю силу воли, девушка поднялась на постели. К счастью, сегодня последний день перед ярмаркой и сбор начнется позже, так как селянам нужно подготовить прилавки.
Элен откинула одеяло и схватила лежащую рядом одежду, стараясь привести себя в более презентабельный вид. Девушка присела за туалетным столиком, взглянув в надтреснувшее с краю зеркало. То что она увидела в отражении её удивило. Лицо осунулось, под глазами залегли синяки, а кожа казалась чуть сероватой. Светлые волосы всклочены особенно сильно. В целом, вполне закономерный результат недели тяжелой работы и недосыпа. Элен взяла черепаховый гребень, последний подарок матери, и попыталась распутать образовавшиеся колтуны.
Внезапно в дверь постучали. Элеонор крикнула, что можно войти, раздался скрип, а следом запах садовых лилий, возвестивший о прибытии в комнату Клариссы с небольшим медным тазиком тёплой воды и полотенцем. Женщина подошла ближе, оставила всё принесённое на столике, перекинув копну русых волос назад, а затем переместилась за спину сестры. Рисса безмолвно выняла гребень из её рук, принявшись аккуратно расчёсывать локоны. Какое-то время они просто молчали, пока Элен всё же не заговорила:
– Прости, что накричала, – Элеонор пригладила несуществующие складки на капоте, стыдясь смотреть сестре в глаза.
– Я тоже прошу прощения. Знаю, что ты пытаешься помочь, как можешь. Но и ты меня пойми, каждый день я боюсь, что именно сегодня отец тебя поймает. И тогда я потеряю ещё одного дорогого человека, – Кларисса отложила гребень, принявшись плести плотную косу.
– Рисс… – Элен ненадолго замолчала подбирая слова. – Я осознаю последствия неудачи. Но риск оправдан. Мы почти разорены, тебя вот-вот продадут как товар, а следом и меня с Клото. Именно из-за этого я хочу хотя бы попытаться что-то изменить, – Элеонор подняла взгляд, смотря на сестру через зеркало.
В отражении Кларисса сгорбилась и отвела взгляд, как всегда делала при совершении особенно неприятного выбора.
– Просто обещай, что будешь осторожна, – прошептала Рисса, перевязывая косицу лентой.
– Конечно.
Рисса нежно обняла сестру напоследок и вышла из комнаты, плотно затворив за собой дверь. Элеонор сгорбилась, уткнувшись лицом в ладони. Вероятно, прислушаться к Клариссе было бы более правильным решением. У неё и без того достаточно проблем. Ей приходилось лавировать между отцом-самодуром, сорящим деньгами, будто это вода, разваливающимся поместьем, уже на грани падения, ведением хозяйства и поисками достойного мужа. И теперь ко всему этому добавилась Элеонор – самовольно решившая работать, как деревенская девка. Элеонор – не желающая остановиться после предупреждения. Элеонор – посадившая их обеих на пороховую бочку, что взорвется в любой момент. Не хотелось даже думать, чем это обернётся для них, когда барон прознает. Он даже Клариссу не пощадит, а уж Элен, в лучшем случае, просто выдадут замуж.
Но деньги… Деньги нужны позарес.
Их ждали огромное траты. Клариссе нужно собрать хотя бы небольшое приданное, иначе в доме будущего мужа ей придётся несладко, не каждая свекровь примет девушку без всего. Клото в первый месяц сезона стуж исполниться десять, а значит нужно подготовить приличную подать в храм Творца и церемониальный наряд для обряда омовения или следующие полгода их спины будут прожигать осуждающе-ехидные взгляды соседей. А ей уже давно пора провести мероприятие в честь совершеннолетия и официально влиться в борьбу на брачном рынке. Но транжирство барона полностью разрушило надежду даже на плохенькое чаепитие. Из-за чего матроны в сообществе начинали неодобрительно косится на неё, на редких посиделках за вышивкой, куда Элен с трудом попадала, как компаньонка Риссы.
Внутри клокотала ярость вперемешку с обидой, хотелось плакать, кричать и крушить всё вокруг, лишь бы избавиться от столь противного чувства. Но они лишь могут искать лазейки и изворачиваться, подобно крысам, ожидая своего часа, не выдавая истинных эмоций. Элеонор резко выпрямилась и, зачерпнув нагретой воды из тазика, плеснула ей в лицо. Вымещая весь накопленный гнев, она растирала щёки до красноты. У Элен не было времени на упаднические мысли, так что она обязана собраться и спуститься к завтраку. Но перед этим стоит зайти проверить состояние Кло и помочь.
Крошка Клото всегда плохо переносила смены сезонов, а в этом году симптомы проявились особенно сильно.
Элен вышла в коридор. Привычная тишина и затхлость сменились суетящимися горничными, начищающими каждый уголок дома, таскающими перины и одеяла по комнатам, а также расстилающими ковры. С первого этажа доносились крики барона, чем-то руководившим. Отовсюду раздавался грохот, скрип щёток для уборки, скрежет дверных петель и лязг вёдер. Элен опешила на мгновение, удивительно, как ей удалось спать, учитывая царящий вокруг балаган. Пара совсем юных девушек пробежала мимо Элеонор, задев ту плечом.
Безумие!
Элен молча двинулась вперёд в самую дальнюю часть коридора, там барон поселил болезненную Клото, чтобы её тщедушный вид не досаждал гостям. Как будто они так часто у них бывали…
Общий поток странности за день уже перешёл все мыслимые границы Элен, когда рядом пронёсся дворецкий Патрик Робенс, пыхтящий от натуги. Толстый плешивый старичок, розовый как упитанный порось. А от его услужливо-лебезящего тона тошнило. Но барону это безумно льстило, поэтому Робенс остался единственным доверенным лицом барона в поместье, чем бессовестно пользовался. С дочерями же он не был столь мил и приветлив, позволяя себе безнаказанно грубить. В старые времена, когда их дедушка ещё не отправился на поклон к Творцу, слуги не осмелились бы вести себя столь нагло.
Наконец, Элеонор добралась до спальни младшей сестры, аккуратно приоткрыла дверь и мгновенно прошмыгнула внутрь.
Клото покоилась на постели. Тонкие словно веточки безвольно лежали на покрывале. Бледная кожа, тусклые ломкие волосы седы, как у старушки, впалые щёки и усталый взгляд, водянисто-голубых глаз, направленный в окно – всё говорило, что она уже потеряла прежнюю волю к борьбе. В комнате стоял гнилостно-тошнотворный запах, в перемешку с резкой какофонией из множества лекарственных трав. Всюду лежала пыль, а постельное бельё и одежда требовали смены. А огарки свечей из свиного жира валялись на прикроватной тумбе. Элен поджала губы. Ясин опять бездельничала, хотя Рисса исправно платила этой наглой мерзавке из собственного скудного пособия.
Элеонор двинулась и распахнула в окно, запуская свежий воздух в затхлое пространство. Клото дёрнулась будто вышла из какого-то транса и посмотрела прямо на сестру, растягивая губы в слабой улыбке.
– Элен! Я так рада, что ты пришла! Вы с Риссой в последнее время так заняты, что на меня совсем нет времени, – Кло говорила медленно, протяжно, хрипя всё сильнее с каждым словом.
– Не перенапрягайся, Ло, – Элен вытащила из шкафа одежду. – Прости, что не зашла раньше. Обещаю принести тебе небольшой подарочек взамен.
Клото нахмурилась, надув губки.
– Не надо подарков. Лучше проведи со мной весь день! – Кло сжала покрывало в кулачках. – Пожалуйста, Элен!
Элеонор замерла на мгновение. Сердце сжалось от боли и вины. В своей безумной погоне за деньгами, она совсем позабыла о том, что Клото нужно внимание, а не церемония в храме.
– Конечно, Ло. Но за подарком я всё же схожу, а завтра мы вместе проведём весь день, хорошо? – Элен протянуло к сестре мизинец, предлагая схватиться за него и скрепить обещание.
Клото сразу же вцепилась своим мизинцем, похожий на птичий коготок.
– Теперь ты обязана прийти ко мне! Обещания не нарушаются! Это закон! – Кло пригрозила кулачком, в назидание.
Элен фыркнула, чмокнув сестру в лоб.
– Давай оденем тебя, а потом спустимся в столовую? – Элеонор откинула одеяло и усадила девочку на край.
Клото кивнула.
Элен стянула ночную рубашку, заменив её дневной сорочкой и чулками. Затем последовала хлопковая рубашка и штаны, а следом серое шерстяное платье, застегнув его ворот до конца. Кло не слишком нравилось, но зато оно было тёплым. Последним элементом стала шаль с игривыми кисточками, связанная Элеонор в прошлый сезон дождей. Закончили сборы аккуратным пучком, заколотым гребнем.
Внезапно в дверь кто-то принялся колотить с особой настойчивостью. Клото вздрогнула, прижавшись к сестре.
– Прекратите стучать, вы ведёте себя возмутительно! – Элен успокаивающе гладила младшую по спине, думая, кто посмел так себя вести.
– Барон-с привести дам к столу велел-с, – Робенс пыхтел за дверью, каждый вздох сопровождался свистом. Что-то странное происходило в усадьбе, учитывая, что дворецкий пришёл лично их позвать, а не прислал Прету. Неужели скоро пойдёт зелёный дождь?
– Сейчас придём! – Элен крикнула, помогая Кло встать.
Поддерживая сестру, Элен направилась в сторону столовой. Каждый их шаг глушился ворсом, расстеленных ковров. Окна были начищены до блеска. Горничные всё ещё носились повсюду, доводя всё до идеала. Клото удивлённо озиралась по сторонам, не узнавая окружающее пространство.
– Элен, смотри! Наш дом сам на себя не похож! – голос Кло был полон восторга.
– Да, солнце, – девушка смотрела вперёд, думая, что всё-таки происходит.
На первый взгляд изменения казались положительными, но что крылось за ними на самом деле ещё требовалось выяснить. И это даже пугало. Неизвестно, что двигало бароном, и как это отразится на них. Ясно лишь одно – первой достанется Риссе, следующая Элен и Клото замкнёт этот круг. По позвоночнику прошёл противный холодок.
Подойдя к лестнице, Элеонор подняла сестру на руки.
«Слишком лёгкая» – пронеслось в мыслях девушки.
Маленькое тельце словно ничего не весило, ребра чувствовались под руками несмотря на плотную одежду. Тяжёлое глухое дыхание. Даже столь небольшая прогулка для измождённой Кло уже была подобна испытанию. С Ясин стоило поговорить. А также сообщить о некомпетентности служанки Риссе.
Начищенные и отполированные полы из тёмной ели, бархатные шторы, модные парафиновые свечи в сверкающих канделябрах, симпатичные картины висели в лакированных подрамниках. Это совсем не походило на старое убранство: отсутствовало привычное запустение и грязь. Как они вообще успели за столь короткий срок прибрать почти всё главное здание?
Стоп.
Прибрали главное здание…
А флигели?
Грязная одежда сама по себе подозрений может и не вызвать, всё-таки ничего необычного в забытых кем-то из прислуги вещах нет. А вот то, что они лежат в кресле у входа в основной дом, уже настораживает. Сразу после завтрака необходимо перепрятать заначку.
Клото на руках завозилась, реагируя на волнение сестры. К дверям обеденного зала они подошли уже в мрачной задумчивости. Элен повела плечом, аккуратно подталкивая дверцы. Во главе массивного дубового стола уже восседал барон, жадно пожирающим упитанного кабана, лежавшего на серебряном блюде. Огромное брюхо мужчины теснилось в отвратительной шёлковой сорочке с множеством рюш. Маслянистые жёлтые пятна расползлись по вороту и манжетам рукавов. Губы блестели от жира. Громкое чавканье разносилось по всей столовой, пока ошмётки летели во все стороны. Несло перегаром. Поросячьи глазки проследили за Элеонор, прошедшей к их с Клото местам и усадившей сестру на стул, положив салфетку ей на колени. Кло сразу съёжилась, смотря в стол. Барон всегда её пугал.
– Приветствую Ваше Благородство, надеюсь Творец благословит ваш день, – Элен присела в реверансе.
Барон махнул рукой разрешая сесть, вновь возвращаясь к еде. Напыщенный индюк.
Какая-то новая горничная поднесла приборы, другая наваристую кашу с ягодами и кусочком масла, а также свежую выпечку. После обе тихо вышли из зала, поклонившись барону. Мужчина вытер губы от масла обшлагом рукава и развалился в кресле, почёсывая жидкую бородёнку. Он явно пребывал в крайне благожелательном настроении и просто сочился странным самодовольством.
– Послезавтра к нам прибудет герцог Арвид с проверкой от его Величества, – барон сыто похлопал себя по брюху. – Поэтому, ты Элеонор и Клото, должны сидеть тихо и не высовываться к высокородным гостям без надобности. Если из-за вас сорвётся возможность сосватать Клариссу Арвидам, то последствия не заставят себя ждать.
Удивительно. Это многое объясняло. Важная шишка, да ещё и при деньгах. К тому же в их-то захолустье. Теперь понятны и внезапное приведение усадьбы в порядок и приподнятое настроение барона. Ещё бы, такая возможность выпадала раз в жизни, естественно, в его голове уже сложился план по захвату. А Кларисса идеально подходила для подобной сделки. Древний род, красота и покладистость – всё годилось, чтобы забраться в постель к столь знатному вельможе, а при идеальном раскладе и на место герцогини.
Молчаливый шок Элеонор раздражал барона, и ударив по столу так, что затряслась посуда, он прикрикнул:
– Я не понятно изъясняюсь!?
Элен вздрогнула, Но поспешила ответить. Кло икнула от испуга и чуть не расплакалась.
– Нет, барон. Мы поняли, гости нас не увидят, – Элен склонилась над тарелкой, стараясь быть как можно меньше, Клото повторила за ней.
Барон усмехнулся. Явно наслаждающийся страхом собственной дочери. Элеонор подумала, насколько же он отвратителен. Если бы дедушка всё ещё был жив, то не позволил бы этой свинье вытворять что вздумается. Злость и обида вперемешку с бессилием затопили нутро.
Барон схватил кубок и отхлебнул вина, частично его расплескав по испорченной рубашке. Внезапно раздался его гаденький смех.
– Ты же как раз недавно стала совершеннолетней, Элен? – барон взглянул на девушку, как на корову, которую вот -вот собираются отдать на забой. – Мой дорогой друг, Савель, как раз ищет себе новую жену. А ты идеально подходишь. Он как раз заедет сегодня познакомиться.
Элен побелела. Граф Савель Вальгрот был крайне знаменит в их краях. Но слава никогда не была доброй. Ни одна благоразумная матрона не желала подпускать его к своим дочерям. Он сгноил уже пятерых жён, в мужском клубе даже делали ставки, кто стал бы следующей жертвой. И теперь этот ублюдок собирался продать Элеонор ему? Буквально подписать ей смертный приговор по собственной прихоти?!
Элен склонилась ещё ниже, давясь слезами.
– Прощу прощения, отец. Но матрона Веленор пригласила нас на дамский вечер. Сегодня, к сожалению, хотя бы одна обязана присутствовать, – нежный и звонкий голос Клариссы прорезал напряжение. – Так как мне нужно подготовиться к встрече гостей, Элен обязана пойти, чтобы не гневать госпожу.
Барон нахмурился.
– Почему же ты молчала об этом, Кларисса? – мужчина с силой поставил кубок на стол.
– Вы не спрашивали, отец, – Рисса склонила голову к плечу, мягко растягивая губы в улыбке. В её голосе проскользили едкие нотки.
Элеонор ошеломленно смотрела на сестру. Рисса слишком сильно рисковала. Столь наглая и непродуманная ложь, ставила сестру в затруднительное положение, особенно учитывая как легко её проверить. Это совсем не походило на Клариссу, продумывающую каждое своё действие на пару ходов вперёд. Под столом ногу Элен пихнули, давая явный намёк уткнуться в тарелку и молчать. Барон отмахнулся, более не заинтересованный в данной теме, и приказал подать утку с яблоками. Остальной завтрак прошёл в тишине.
Но где-то в глубине души Элен что-то оборвалось.
Им нужно спасаться…
Но как?..