Мы выходим к берегу. Впервые за все время, что я на этом острове, океан не кажется мне давящим. Неужели просто наличие других людей рядом так меняет восприятие мира?
— Можно я возьму тебя за руку? — спрашивает Максим.
Удивленно смотрю на него.
— Для вида, — поясняет он, заметив мою растерянность.
Мурашки пробегают по коже.
— Нет, слишком рано. Мы сегодня только познакомились. Никто не поверит в такое быстрое развитие отношений, — рассуждаю я вслух.
Он едва сдерживает смешок. Должно быть, в его мире иначе.
— Тогда вопрос: а когда взять тебя за руку будет приемлемо? — уточняет с иронией.
Я задумываюсь и стараюсь ответить категорично.
— Не знаю. Посмотрим. Но точно не сегодня.
Максим внезапно останавливается.
— Что случилось? — осторожно спрашиваю.
Он проводит пальцами по вискам, словно пытаясь собраться с мыслями.
— Просто… Мне нужно быть уверенным, что если я возьму тебя за руку, ты не подпрыгнешь в ужасе от этого знака внимания.
Он думает, что я тут совсем одичала? Хотя, если быть честной, одичала я еще в Москве.
— Не подпрыгну, — обещаю. — Но ты тоже помни, что это всего лишь создание видимости. Я не продавала себя за комфортное проживание в бунгало.
Он смеется.
— Жаль. Было бы что вспомнить на старости лет.
Я протягиваю ему руку.
— Только чтобы убедить тебя, что все пройдет хорошо. Возьми на минуту.
Он улыбается, но мою руку не берет.
— Ладно, верю. Пойдем.
Как это понимать? Почему не взял за руку? Согласен только для вида? Ладно, мне же проще. Не сильно-то и хотелось.
Однако в душе у меня возникает неприятное ощущение, что-то сдавливает грудь. Почему-то воспринимаю этот жест, как отказ. А ведь, скорее всего, он старался угодить, я же сама сказала, что еще рано. Вот любопытно получается, не похоже, чтобы мой отказ его ранил… Наверное, дело в самооценке, если бы я была обожаема миллионами, вряд ли меня зацепило то, что какой-то непонятный мужчина, живущий на острове, не захотел при первой возможности идти на телесный контакт.
На веранде нас уже ждут.
— Просил же поторопиться! — Саша качает головой, но улыбается так добродушно, что его замечание звучит шутливо.
— Это моя вина. Максим пришел, когда я была занята работой, ему пришлось ждать, — намеренно начинаю говорить, чтобы легче влиться в компанию.
Максим отодвигает для меня стул, садится слева и, не спрашивая, кладет в мою тарелку аппетитное блюдо из риса и рыбы. Передо мной не надоевшие консервы и сухпаек, даже не тюбик из набора для космонавта, а ресторанный обед. Хотя меня и яичницей можно было бы сразить наповал. Мои требования к комфорту сильно понизили планку.
Красивый мужчина ухаживает за мной, пусть и по договоренности. Как в это можно поверить? К такому нельзя привыкать. Надеюсь, что за выходные не успею.
— Удивительная работа у тебя, Лера, — елейно протягивает Марина. — Это же надо так сильно не любить людей, чтобы выбрать такую жизнь! Прости, мы просто из другого теста, нам важно быть среди народа…
— Две недели измеряю гравитацию. Хуже занятия не придумаешь, — усмехаюсь. — Хотела ненадолго спрятаться от мира, но не ожидала, что в одиночестве будет так жутко.
Поднимаю взгляд, мужчины внимательно слушают.
— Так почему решила спрятаться?
Я чувствую, как обстановка меняется.
— Что-то противозаконное? — ее тон все еще звучит нарочито легким, но в глазах читается напряженность. — Понимаю, если бы ты была известной персоной, иногда хочется скрыться от внимания, но ты? В чем причина?
Она улыбается, но эта улыбка напоминает оскал.
— Лучше скажи правду, Лера. Мы люди публичные, любая мелочь может повлиять на нашу репутацию.
Ее голос настойчив.
— Марина, успокойся, — мягко останавливает Максим.
— Ты знаешь, чем она раньше занималась? — почти выкрикивает Марина.
— Лера сама расскажет, — отзывается он спокойно. — Прекрати беспокоиться по мелочам…
— По мелочам?! Теперь ясно, почему ты вечно в скандалах, Фролов! По мелочам! — она возмущенно пародирует Максима.
На долю секунды начинаю даже верить, что я здесь вынужденно скрываюсь от мира по противозаконной причине, до чего уверенно в своих подозрениях звучит Марина.
— Поверьте, моя причина вас не скомпрометирует. Скорее разочарует своей простотой, — усмехаюсь. — Я физик-теоретик. Выдвинула гипотезу о новой фундаментальной частице, которая могла бы объяснить природу темной материи. Много лет работала над ней, меня обсуждали в научном сообществе. Недавно провели эксперимент, и он опроверг мою теорию. Начался шквал разоблачающих статей. Все, чему я посвятила годы, оказалось ошибкой. Казалось, что весь мир только и говорит о моем провале. Хотелось сбежать подальше от интернета, от коллег… Попросилась на эту работу, нехотя взяли, потому что срочно нужна была замена. Вот и вся история.
— То есть в своих кругах ты тоже известный человек? — уточняет Максим.
— Этот круг слишком узкий, — усмехаюсь.
— Сочувствую, — мягко отзывается Александр. — От подобного никто не застрахован.
— Наверное, твои коллеги очень расстроились? Они ведь строили свои исследования на твоей гипотезе. Это же могло кому-то повредить карьеру? — грустно произносит Марина.
Да, чувство вины меня гложет.
— Марина, ради бога, успокойся! — жестко прерывает ее мой фиктивный ухажер. — Мир науки соткан из гипотез и их подтверждений или опровержений. Знания иначе не добываются.
Он переводит взгляд на меня и тоном, не терпящим возражений, добавляет:
— Лера, попробуй тунец с рисом, пока я не начал вспоминать провалы каждого, кто сидит за этим столом. Уверен, каждый из нас тебя переплюнет.
Я благодарно киваю и опускаю взгляд в тарелку и испытываю эстетическое удовольствие: рассыпчатый рис, пропитанный маслом, сочный тунец, с дымком от гриля, приправлен лаймом и соевым соусом.
Закрываю глаза от удовольствия. Вот уже две недели еда для меня была лишь топливом, но этот вкус заставляет вспомнить, что жизнь состоит не только из переживаний.
— Спасибо. Такой обед — это именно то, что сейчас нужно, — говорю, улыбаясь.
После такого пиршества даже слова Марины не кажутся обидными. Она умеет колоть в слабое место. Теперь сомнения в словах Максима начинают развеиваться, и это довольно опасный момент: про людей, которые нам не нравятся, легче думать плохо, даже без объективных причин.
Наконец-то за столом завязываются легкие, непринужденные разговоры. Атмосфера становится теплее. Когда еда заканчивается, Максим, потянувшись, предлагает:
— Вы как хотите, а я в океан. Лера, пойдешь со мной?
— Я без купальника… — развожу руки от безысходности.
Со своего места плавно поднимается модель. Она встает за спиной Александра и, не торопясь, расстегивает пуговицы платья, открывая идеальную фигуру в купальнике.
— Я составлю тебе компанию, — протягивает она, кокетливо поправляя лямку. — Тоже мечтала об океане.
— Саш, составишь нам компанию? — словно хватается за спасительную веточку Максим.
— Я после обеда не пойду, и вам не советую.
— Ты прав: стоит подождать, — соглашается Макс. Я понимаю, что он пытается выкрутиться, но внешне это незаметно, актер остается спокойным и расслабленным.
— Нет! Я уже готова! Идем! — Марина призывно восклицает, ставя руку на бедро и демонстративно выгибаясь, подчеркивая свои формы.
Я никогда не умела позировать для фото, а вот умение уверенно чувствовать себя в купальнике — это отдельный талант, которым она явно владеет.
— Лера, ты же обещала искупаться со мной, — Макс дарит мне улыбку, от которой подгибаются колени.
— Ну что за ребячество, честное слово! — возмущается модель.
Конечно, я ничего не обещала. Но Макс — актер, а они мастера импровизации. Где-то я слышала, что в таких ситуациях нельзя говорить «нет».
— Обещала, — спокойно соглашаюсь я и встаю.
— Пойдем.
— Ты собираешься купаться в одежде? — удивленно спрашивает Марина, окинув меня оценивающим взглядом.
А мой сообщник довольно улыбается.
— Шорты и топ высохнут, а вот цена моего слова может пошатнуться на бирже взаимоотношений, — пытаюсь объяснить свое решение.
Макс снимает футболку, небрежно бросая ее на перила, и я на мгновение замираю, разглядывая его идеально очерченный торс.
Никогда не считала, что внешность для меня важна, но сейчас…
Я сглатываю, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Легкая дрожь прокатывается по позвоночнику, а тепло, зародившееся в груди, медленно растекается по телу.
Нет, это просто физиологическая реакция. Нормальное восприятие симметрии, пропорций… На этом вся эволюция построена. На что только люди не идут во имя красоты, а цель одна: размножение.
И все же, когда он поворачивается ко мне, ухмыляясь, чувствую, как в животе что-то сжимается. И как-то не хочется признавать себе, что это типичный симптом возбуждения, потому как больше напоминает бабочек в животе.
Снимаю часы и обувь.
Максим протягивает мне руку, предлагая войти в воду вместе.
Я вкладываю ладонь в его. Она не дрожит, как моя. Чувствую его теплую кожу. Мы оба даже не оборачиваемся в сторону Марины, а идем вперед.
Вода будоражит меньше, чем его прикосновение. После долгого одиночества человеческое… мужское тепло ощущается особенно остро.
Приятное ощущение разрывается, когда Марина стремительно вбегает в воду, пробегая между нами, и вынуждая нас расцепить ладони.
Надо признать, двигается она красиво. Она резко разворачивается, брызги летят во все стороны и, конечно, в первую очередь в Максима.
Умеет привлекать внимание. И это начинает раздражать.
— Марина! Остановись! А то придется скрутить тебя в бараний рог и вернуть Саше!
— Для этого тебе нужно меня поймать! — смеется она и уходит глубже.
Мой гнев стремительно растет. Именно от таких нападок подруги Макс хотел защититься мной. А в итоге и я не помеха!
— Лера, спаси! — сквозь смех призывает он.
И я решаю действовать.
Подхожу к нему со стороны летящих брызг и обнимаю, став живым щитом. Макс тут же притягивает меня ближе и сильнее, чем нужно.
— Спасибо, — шепчет мне.
Так приятно и хорошо быть в крепких мужских объятиях. Нет, не во всех мужских объятиях так хорошо. Обидно, но объятия следующего мужчины в сравнении с этими будут недостаточно хороши, возможно, даже разочаровывающими. Они точно проиграют. Это как поехать в первое путешествие сразу в Италию, а потом в другие страны.
— Ну хватит! Вцепились друг в друга! Мы купаться пришли! — недовольный тон Марины портит момент.
— Можешь притвориться, что у тебя судорога скрутила ногу? — шепчет он с хитрой улыбкой.
Я резко дергаюсь, перенося вес на одну ногу, и сжимаю губы, будто сдерживая болезненный стон.
— Ах… Черт, — выдыхаю я, хватаясь за бедро и чуть оседая в воду.
Максим подхватывает меня на руки и сразу разворачивается в сторону берега.
— Что случилось? — растерянно спрашивает Марина.
— У Леры судорога, — серьезно отвечает он.
— Нужно иголкой в ногу…
— Прошу, не позволяй ей воткнуть в меня иголку! — шепчу, прижимаясь к его плечу.
Макс заливается заразительным смехом.
Он относит меня в бунгало, сажает на веранде.
— Что случилось? — встревожено спрашивает Саша.
— Ничего страшного. Всего лишь судорога, — объясняю я.
Макс садится рядом на корточки и берет мою ногу в ладони. Его пальцы мягко проходят по коже, разминая мышцы.
— Пойду к Марине, — бросает Саша и направляется к океану.
Он отходит, а Макс по-прежнему разминает мою ногу. Его ладони обхватывают икру, пальцы проходят по коже.
Я вздрагиваю.
— Слишком правдоподобно, Лера. Может, действительно судорога?
— Ты же сам все это придумал. Да и на нас уже никто не смотрит.
— Никогда не знаешь, кто может смотреть, — ухмыляется он. — Если уж играешь, то до конца.
Как теперь понять, когда он играет, а когда делает что-то от души? Хотя… Зачем мне вообще об этом думать? Все это ненадолго и напоказ. Три дня и мы больше не услышим друг о друге. Точнее, он обо мне. А я, скорее всего, теперь буду обращать внимание на афиши.
Отворачиваюсь к океану. Марина уже выходит из воды и направляется в нашу сторону.
— У меня передоз ее компанией, — признаюсь я.
— У меня тоже.
И в следующую секунду Макс снова хватает меня на руки.
— Макс! Куда?
— Прятаться.
Он несет меня в спальню и захлопывает дверь. Осматривается, морщит лоб.
— Здесь нет замков на дверях спален?! Сашка – извращенец! — возмущается Макс.
Ставит меня на пол, затем хватает плетеное кресло и подпирает дверь.
Мы остаемся вдвоем в спальне.
— Напоминаю, мы в мокрой одежде. Даже присесть на кровать не получится, — мне не по себе от того, что с нас капает вода.
— Но мы в моей спальне, здесь имеется чемодан с вещами. Давай переоденемся.
Он достает аккуратно сложенные шорты и футболки для нас.
— Максим, я бы лучше вышла на солнце…
— И встретилась с Мариной?
В комнате нет ширмы. Я отворачиваюсь, слышу шелест ткани, а затем его голос:
— Уже можно поворачиваться?
— Я еще не переоделась…
— Не тяни, — советует он.
На всякий случай оглядываюсь, убеждаясь, что он действительно не смотрит.
Быстро стягиваю мокрую футболку, натягиваю сухую. Ткань мягко ложится на кожу, приятно согревая.
Снова оборачиваюсь: Максим стоит ко мне спиной.
— Не поворачивайся пока, — предупреждаю его, на всякий случай.
С волнением и дрожащими пальцами расстегиваю пуговицу и снимаю их.
Его шорты оказываются велики, но, к счастью, они на шнурке, так что затягиваю их плотнее.
— Готово.
Максим разворачивается.
— Мои вещи тебе идут, — подбадривает он, усаживаясь на кровать.
Наши мокрые вещи отправляются на полотенце.
— Макс, мои часы остались на веранде. Мне нужно знать время.
— Мой телефон остался там же.
— Мне нельзя пропустить измерение.
— Еще есть время, это точно, — он звучит уверенно.
— Мне нужно увидеть циферблат, — я и не заметила, как за две недели у меня развилась привычка, переходящая в манию: следить за временем, чтобы не нарушить график.
Раздражение нарастает, перерастает в зуд, подступает под кожу, словно если ее содрать, то станет легче.
— Прости, мне нужно выйти, — я разворачиваюсь к двери.
Максим тут же поднимается, перехватывает меня за плечи.
— Подожди, — он говорит спокойно. — Я что-нибудь придумаю. Просто доверься и дыши глубоко. Выйду через окно и незаметно проберусь за часами.
Я послушно делаю вдох, пока он отходит к панорамному окну. Только касается стекла, чтобы отодвинуть его, как прямо перед нами возникает Марина.
— Пойдемте пить кофе, — улыбается она по ту сторону окна.
— Марина! Какого черта ты так пугаешь?! — дернувшись от неожиданности, кричит Макс.
Теперь ужастики со скримерами мне кажутся детским лепетом.
Мой фиктивный партнер раздраженно дергает шторы, закрывая окно.
— Остров ужасов какой-то! Не удивлюсь, если в нее вселился демон! Все-таки кипяток у тебя в хижине добыть можно?
— Сухое горючее есть… — киваю я.
— Отлично. Беру дрип-пакеты, и идем к тебе пить кофе, — решает он, убирая плетеное кресло, которым подпирал дверь. Берет меня за руку и уверенно тянет на выход.
Но далеко уйти не удается.
— Вот и вы! — Вездесущая Марина уже заливает в чашки с пакетиками кофе кипяток. — Садитесь! О, Лера, ты в одежде Максима!
Я вдруг вспоминаю о своих мокрых вещах, машинально делаю шаг назад, но Макс сжимает мою руку крепче.
— Мы измерять гравитацию, — Макс хватает несколько пакетиков с кофе и выводит меня из бунгало, я только успеваю схватить часы и обувь.
До измерений остался час.
— Максим, у меня там осталась одежда, нужно вернуться…
— Нет! Мы ушли гордо, возвращаться не будем. За вещи не переживай, ты здесь не в последний раз.
Правда, со стороны наш уход вряд ли выглядит гордым. Скорее кажется, что мы попросту сбегаем.
— Ну что, теперь иначе смотришь на Марину? Я неверно интерпретировал ее поведение? — подсмеивается он.
— Не знаю, что сказать… Но почему-то вы же с ней дружите? Значит, что-то в ней есть?
— Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты? — он усмехается. — Она одержима, когда чего-то хочет. Раньше я не был ее целью. У них с Сашей все было хорошо… А когда одержимый человек на твоей стороне, это даже удобно. Ладно, у всех есть качества, которые хороши в одних случаях и ужасны в других.
Мы подходим к хижине. Я ставлю на землю горелку с сухим топливом.
— Давай помогу, — Максим забирает у меня спички.
— Ты знаешь, что делать? — уточняю я.
— Обижаешь! В старших классах я постоянно ходил в походы, даже разряд по туризму получил. Все выходные в палатке.
Он ловко устанавливает железную кружку с водой, поджигает горючее.
— У тебя здесь условия чуть лучше палатки, — замечает он с усмешкой.
— Никогда не любила походы. Никогда. И какая же я была дура, когда решила, что мне нужен информационный вакуум.
— Так ты живешь здесь две недели и не нашла ничего, что так или иначе тебе бы нравилось?
— Здесь потрясающие звезды. Из-за слабого светового загрязнения их очень хорошо видно. И еще мне нравятся прогулки по острову.
— Вот! А совсем скоро в твоем распоряжении будет бунгало, и жизнь станет еще более сносной.
— Не могу отрицать, что сам факт присутствия других людей на острове уже добавляет настроения.
— Вряд ли ты можешь оценить сам факт нашего присутствия, я почти с самого начала тебя не оставляю, так что твое настроение улучшается после нашего общения, — подмигивает Макс.
Я усмехаюсь, но спорить не берусь.
Вода закипает, и Макс заливает в дрип-пакеты первую порцию кипятка. Запах свежесваренного кофе быстро наполняет воздух.
Мы молча ждем, когда напиток процедится.
— А что самое неприятное на острове?
— Жара, и я очень боюсь спать одна…
— Обычно спишь не одна?
— Одна, но я живу в квартире, а не на острове. Все-таки там есть стены, соседи, улицы за окном. А здесь… Здесь по ночам слишком темно и тихо.
Макс наливает вторую порцию кипятка, а затем, с легкой улыбкой, добавляет:
— Давай ты выполнишь измерения, и мы прогуляемся по острову. А после займемся ужином.
Зачем я сказала, как одиноко ночью… Боже мой! Как двусмысленно это прозвучало. Почти что пригласила мужчину к себе. А передо мной человек, который пользуется популярностью у женщин. Он может воспринять это как намек.
Макс заливает в фильтр третью порцию кипятка. Как только вода проходит сквозь молотый кофе, он убирает пакетик и протягивает мне чашку.
Я делаю первый глоток. Горячий, крепкий напиток раскрывается насыщенным вкусом с ореховым оттенком.
— Спасибо. Очень вкусный, — благодарю я, наслаждаясь моментом.
Кофе приносит настоящее гедонистическое удовольствие.
Дальше все проходит как по маслу: я быстро заканчиваю работу, и мы отправляемся на прогулку, прихватив несколько пустых бутылок.
— Покажу тебе пресный ручей. Возможно, даже Александр о нем не знает, — заговорчески произношу я.
— Унесу в могилу эту тайну, даже если он будет умирать от жажды, — обещает мне Макс с серьезным видом.
В самом центре острова я показываю тонкую струйку воды, пробивающуюся сквозь камни.
— Не думаю, что стоит оставлять это в секрете, — произношу, слушая журчанье. — Думаю, хозяину острова нужно о таком знать.
Набрав воду, я бросаю в нее несколько обеззараживающих таблеток, и мы направляемся в бунгало.
На веранде играет музыка, в мангале уже потрескивают дрова.
— Я думала, что теперь мы увидим Макса только в воскресенье, когда придет пора улетать, — недовольно бросает Марина.
На ней джинсовые шорты и белая рубашка, завязанная на талии. Волосы собраны на затылке. Она хмурится, и даже улыбчивый Саша не спасает ситуацию.
— Марина, в чем причина твоего испорченного настроения? — удивляется Макс.
— Оставили меня одну заниматься ужином! — негодует она.
— А я не считаюсь? — вскидывает брови ее парень.
— Одна пара хлопочет по хозяйству, а у другой романтическое настроение! Конечно, я приехала на остров ради кулинарного рабства!
— Марина, Саша, идите отдыхайте. Мы с Лерой быстро управимся с ужином, — великодушно предлагает мой фиктивный ухажер.
— Нет! Давайте вместе! Мужчины, займитесь костром и мясом.
Она вручает Александру миску и решетку, а сама поворачивается ко мне.
— Мы пока займемся остальным.
Как только мужчины отходят, Марина одаривает меня сахарной улыбкой.
— Нам повезло, что мы встретили здесь тебя. Когда моя подруга не смогла поехать, я очень переживала за Макса… А тут ты! Как его друг, я за него рада. Но с точки зрения женской солидарности, сочувствую тебе.
Я вопросительно смотрю на нее.
— Да, звучит странно… Чему тут сочувствовать? Вроде бы, на твою голову свалился мужчина, о котором мечтает каждая, но… Это понимание, что в другой ситуации он бы тебя не выбрал… Оно разъедает изнутри. Особенно если ты умеешь ценить себя, а ты, Лера, именно такая. Но на безрыбье и рак — рыба…