Океанский воздух приятно холодил тело. Мартин потянулся, сбрасывая с себя остатки сна. Рядом зашевилалась Луиза. Он посмотрел на неё, в очередной раз наслаждаясь её телом. Девушка словно почувствовала его взгляд, потому что открыла глаза.
— Наслаждаешься пока можешь, сир? — она потянула свои стройные ноги и кончиками пальцев на руках пробежалась по его груди.
— Почему нет? В ближайшее время мне предстоит любоваться только кораблём, матросами и бескрайними видами океана.
— Мне казалось, что ты счастлив отплыть.
— И счастлив, и нет.
— Будешь по мне скучать?
— Как ты быстро обо мне забудешь? На следующий день после моего отплытия?
— Ты слишком строг ко мне. Уверяю тебя, мне потребуется не меньше недели, чтобы забыть. А потом я обязательно найду себе какого-нибудь чернявенького юношу, который поможет мне забыться, — она засмеялась своим звонким смехом, которым обладала только она.
— Когда-нибудь ты доиграешься, Луиза и твой муж тебе не простит твоих игр.
— Ты, видимо, совсем плохо знаешь моего старика. Антонио и мухи не обидит. Он хороший и добрый человек, — проговорила девушка и легла на одеяло, подложив руки под голову.
— Так почему же ты тогда спишь с другими?
— Мой дорогой Мартин, напомни, сколько тебе лет?
— Двадцать три.
— А моему мужу семьдесят три. Когда ты родился, он уже прожил пять десятков лет. Он хороший и добрый человек. Но увы его мужские силы покинули его. Бесспорно, он время от времени пытается, что-то сделать. Но устаёт слишком быстро.
— Думаешь он догадывается о твоих похождениях?
— Он стар, а не глуп. Ну да хватит об этом. Привезешь мне сокровищ из своих заокеанских земель?
— Туда бы сперва добраться. Рискованное дело. Если верить людям, то три корабля из десяти не доходят до тех берегов.
— Могло быть хуже, — она взяла виноградинку и ловким движением своих изящных рук запустила её себе в рот.
— Ты знаешь, что-нибудь об этом Альваро?
— Альваро де ла Хьюз, бастард королевской крови. Разумеется имени отца не носит. И я даже не уверена кто из королевских братьев его отец. Но тем не менее, король племянничка любит. Знаю, что он побывал в нескольких военных кампаниях и весьма успешно. Слава у него конечно дурная. Людей он резать любит. Что в бою, что на дуэли, что просто в кабаке. Не самый лучший спутник, на мой взгляд. Но что я могу знать? Я же всего лишь женщина, — подмигнула ему Луиза и снова занялась виноградом. Сок винограда капнул ей на грудь и Мартин почувствовал подступающее напряжение.
— Но если эта авантюра с сокровищами удастся. Я буду богат. Смогу поднять свой дом из пыли, — мечтающе заговорил Мартин и лёг, подложив руки под голову.
— Думаешь тогда твой отец посмотрит на тебя как на сына, а не как на статую?
Мартин посмурнел. Резко сел. Видимо перемену в его взгляде заметила и Луиза.
— Милый мой мальчик, я не хотела тебя обидеть.
— Я не мальчик тебе, — Мартин встал с одеяла. Глазами стал искать одежду. Времени у него оставалось не так много, а нужно было ещё проститься со всеми и собраться в дорогу.
— Я на десять лет тебя старше, от чего же не могу сказать тебе мальчик? — Луиза улыбнулась и легонько, но игриво дотронулась своими ногами до стоящего рядом Мартина.
— Я рыцарь, а не какой-нибудь зелёный мальчишка.
— Люблю, когда ты злишься. Ты сразу такой... аппетитный, — она дотронулась руками до своей груди.
— Мне нужно идти... — договорить он не успел, она потянула его за руку к себе вниз, обратно на плед.
Уже целуясь с Луизой, и запустив свои руки по её телу у него пробежали мысли: «ладно, ещё немного времени есть».
Весело насвистывая мелодию знакомой песни Мартин подходил к поместью, где родился. Взглянув на рассыпающуюся местами стену, он грустно вздохнул. Те из слуг, что постарше и годятся ему в деды и бабки, рассказывали, что раньше поместье выглядело лучше. Но Мартину было сложно представить это. Когда рос он, их дом уже оставлял желать лучшего. Что являлось причиной для насмешек со стороны других соседних аристократических семей. Идя по внутреннему дворику он увидел отца в последний момент.
— Твоя мать не хочет отпускать тебя, — сухо сказал он, вместо приветствия.
— Знаю.
— Собрался в путь?
— Ещё не до конца.
— Не медли, сир де ла Хьюз не любит, когда опаздывают. Не позорь меня.
«Ты сам с этим прекрасно справляешься».
— Я не опоздаю, отец.
Он лишь молча кивнул, уже собираясь развернуться. Но Мартин был в хорошем расположении духа, и решил задать вопрос, который прежде бы не задал.
— А ты сам не хочешь, чтобы я остался?
Эрнан Морган какое-то время стоял не двигаясь. Когда-то он был крепким мужчиной, но годы не пожалели его. Мужчина, что был его отцом повернулся к нему.
— Я буду рад, когда ты уберёшься с моих глаз долой, — никакой ненависти или ярости в словах отца не было. Он оставался также сух, как прежде. — Ты снова ошивался с этой шлюхой де Риберой?
Луиза де Рибера. Его постоянная любовница на протяжении уже двух лет. Иногда Мартину казалось, что он спит с ней только назло отцу, а не от большого желания. Бесспорно она была красавицей, пускай и старше него самого. И разумеется она возбуждала в нем самые разные чувства. Но что могло быть приятнее, чем позлить старого ворчливого козла Эрнана Моргана, который по стечению обстоятельств являлся отцом самого Мартина.
— Даже если так, то что?
— Вот поэтому я и хочу, чтобы ты убрался. Ты только позоришь меня и нашу семью. Ты хоть слышал, что про тебя говорят? Пьянчуга, бунтарь и бабник.
Мартин слышал такие разговоры. Сам себя он пьянчугой не считал. По крайней мере пил он не больше других местных молодых людей в округе. Бабник? А кто в его возрасте не любит женщин? Возможно отец уже и забыл, что такое любовь женщины. Если вообще знал. А что до бунтаря, это пошло после нескольких дуэлей. Первые дуэли на которые его вызвали, были не его инициативой. Так разве согласие на дуэль можно назвать бунтарской натурой? Мартин с этим не был согласен. Да, он не любил полное послушание. Но только потому что этого самого послушания от него требовали в основном до невозможности глупые люди. Наподобие его собственного отца.
— Мог бы сделать вид любящего отца, хотя бы перед моим отплытием, — Мартин пошёл в сторону своей спальни. Но отец схватил его за руку.
— Мне тебя не за что любить. Но может это изменится, если ты хотя бы умрёшь достойно.
Мартин не ответил. Их вечные перепалки уже вошли в привычку, но всё же порой от слов отца становилось больно. В детстве он искренне не понимал строгости и суровости отца. А затем с каждым годом ему уже было всё равно на причины такого поведения. Он просто усвоил то, что они с отцом не поладят, пожалуй, уже никогда.
Собирая вещи в своих покоях, он размышлял о том, что как бы всё могло поменяться. Ведь, если авантюра на которую он подписался действительно окажется удачной. То он сможет возвыситься. Даст ли это уважение отца? И нужно ли оно ему? Мартин уже не понимал. Учителя хвалили его за знания, пока отец ещё мог оплачивать его обучение. Даже когда Мартина посвятили в рыцари и он участвовал на поединках и выходил победителем, отец как будто не обращал внимание. Так и с чего бы вдруг, что-то изменится после?
«Надо зайти попрощаться с матушкой. Уж кто кто, а она то точно будет скучать по мне. И оплакивать, в случае моей гибели».
Он нашёл её в молитвенном зале. Она стояла на коленях перед алтарём и молилась. Не получив любви от мужа, со временем Каталина Морган всё больше находила утешение и любовь среди богов. Мартин не разделял её сильной веры, но она ему постоянно говорила, что со временем он поймёт её. И что молодые горячие головы в целом не склонны быть близкими к вере. Всё меняется с прожитыми годами. Женщина, что молилась лишь отдалённо напоминала ту девушку, что выходила замуж за Эрнана Моргана много лет назад. По рассказам других она была первой красавицей во всех окрестных землях. И многие мужчины и юноши желали заполучить её. Но вышла замуж она за его отца. Странный брак, в котором не было любви породил на свет однако пятерых детей. Троих сыновей и двух дочерей. Мартин слышал разные слухи. Отец не был богатым, и не был влиятельным. Почему выбор деда, отца матери пал на него, оставался неясным и по сей день. Одни говорили, что молодой Эрнан Морган узнал какой-то секрет и шантажом получил невесту. Другие говорили, что он заколдовал отца невесты. А кто-то, более романтичный верил в истинную любовь между новобрачными, из-за чего даже отец самой Каталины не устоял. Мартин не верил в эти рассказы. Отец хоть и был весьма неприятным человеком, колдуном не являлся. Да и на шантаж был способен вряд ли. Слишком гордый для таких дел. Он всё детство внушал им, что они представители старинного и легендарного рода, который некогда даже правил королевством. Сперва Мартин рос довольный этими рассказами. Но впоследствии понял, что прошлого мало, чтобы жить хорошо в нынешнее время. Да и байками о предках сыт не будешь.
— Снова ругался с отцом? — голос матери вывел его из размышлений. Она так и стояла перед алтарем на коленях, не поворачиваясь к нему.
— Матушка, откуда ты всё знаешь?
— А разве матери не положено всё знать о своих детях? Не сердись на него. Он по-своему тебя тоже любит. И тоже беспокоится.
Мартин про себя лишь посмеялся. Ему была непонятна преданность матери к своему мужу. Слишком разные. Слишком отстранённые. Но при этом она всегда старалась его защищать. Но спорить с матушкой перед отплытием он хотел меньше всего. Поэтому оставил свои мысли при себе.
— Я буду скучать по тебе, матушка. Кто же будет наставлять меня там в далёких землях?
— Боги, сынок. Они всегда с нами.
— Я слышал, что у местных свои боги. Почему ты думаешь, что мои будут со мной?
— Они всегда с нами. С каждым из нас. Независимо как далеко ты от дома. Я тоже буду скучать, — она встала и подошла к Мартину, своему третьему сыну. Поцеловала его в щеки и в лоб. — Я до сих пор не верю, что ты уже такой взрослый. Ни один из твоих братьев не уезжал так далеко от нас. И мне тяжело отпускать тебя, хоть я и понимаю, что так надо. Пойдём прогуляемся? Утром сейчас хорошо, прохладно.
И они вышли на улицу. Солнце ещё только начинало подниматься. Гуляя по своему небольшому садику, они просто молчали и наслаждались обществом друг друга. Мартин знал, что из всех сыновей самой матери спокойнее всего с ним. Его братья получили больше влияния от отца. И являлись его кривыми, но всё же копиями.
— Прежде чем мы попрощаемся, я хочу задать тебе один вопрос, сынок. Ответь мне честно.
— Да, матушка.
— Что ты ищешь там за океаном? Что там есть такого, что ты не найдёшь тут?
Они остановились и она взяла его руки в свои. И смотрела ему прямо в глаза. Мартин тяжело вздохнул.
— Я не знаю.
«Лжец. Лжец. Лжец», кричало, что-то внутри самого Мартина. Он знал, но боялся признаться самому себе. Или же запутался настолько, что не понимал уже, что действительно правда, а что ложь. Тем не менее, если матушка и поняла, что он врёт, то не стала допрашиваться.
— Тогда подумай об этом. Ответ на этот вопрос нужен в первую очередь тебе, а не мне. Но помни вот что. С чем бы ты не столкнулся, сынок. Слушай своё сердце. Оно подскажет верный путь.
«Почему же до сих пор оно меня подводило?». Но Мартин не задал этот вопрос вслух.
— Буду стараться, матушка. Я хотел бы проститься с остальными, прежде чем отплыву.
— Ступай, за ужином мы ещё поговорим. А ночью я помолюсь, чтобы твоё плавание было удачным.
Матушка оставила его в саду. Мартин стоял и смотрел на место в котором вырос. Столько лет, но оно так и не стало по-настоящему ему домом. Несмотря на любовь матери и её попытки сделать всё иначе. Он рос вместе с другими братьями и сёстрами. Но так и остался почему-то чужим здесь. С этими мыслями он и пошёл дальше собираться и готовиться к отплытию.