— Слушайте все!
Мальчишка по прозвищу Шут вскочил на скамейку и принялся изо всех сил трясти бубенчиками в кулаке, чтобы привлечь внимание собравшегося этим вечером в баре народа. А народа было много. В основном собрались завсегдатаи этого бара, «грязные» люди, как их ещё называли с тех пор, как власть стала вести ожесточённую борьбу с алкоголем и прочими одурманивающими веществами. Но «грязные» люди всегда находили то, что искали. И в этом баре свято верили, что если есть спрос, то должно быть и предложение. Здесь же распространялись и другие запретные для души и тела средства – истории о мятежах и страсти, слухи из высших кругов.
Шут славился своим умением проникать туда, куда никто бы не осмелился. И слагать истории он тоже умел. Вот и люди, поймавшие слух о появлении Шута в столице, стеклись в бар, чтобы послушать непроверенные цензурой новости.
— Сегодня и только сегодня ваши уши и умы усладятся историей императорской семьи…
В воздухе распространялся запах палёной свинины, мокрой земли и пота, которым пропахли лохмотья Шута. Некоторые посетители поморщились, но выпивка заглушила их рецепторы.
— Жил-был в далёких и жарких землях молодой господин. И говорили ему, что корнями его род восходит к первым царям Миракулы. Стремление к господству с годами возросло в юноше, он обучился тёмной магии и силой, либо же хитростью, завоевал сначала соседние, потом и дальние земли. Немало тогдашних государей заволновались и попытались одолеть быстро растущую мощь того, кто назвал себя Властелином этого мира. Но даже армия эльфов не смогла справиться с чародеем, чья сила опиралась на столь внушительное родословное древо, а армия полнилась проворными гоблинами, мощными троллями и всех ненавидящими орками, которым пришлись по вкусу идеи Властелина… И особенными тварями на стороне Властелина были змееподобные крылатые существа, которые, точно цепные шавки, слушались лишь одного своего хозяина. Они повергали в бегство всех, кто слышал их визг, и способны были раскромсать своими челюстями даже самые прочные доспехи.
— Я видал такую тварь близ Карлиона! — раздался хриплый голос гнома, носившего сапоги с высокой подошвой и каску под капюшоном, чтобы походить более на человека ростом. — Тёмное драконье отродье! Взглянешь в глаза такому чудовищу, и тут же обратишься в камень!
Гном харкнул и залпом выпил целую кружку горького поила. А гости бара навострили уши. Теперь лишь единицы не верили Шуту.
— Так вот… — продолжил юноша своё выступление. — Вскоре Властелин стал Императором всей Миракулы. Оставшиеся в живых эльфы были загнаны вглубь лесов. Гномы попали в рабство. Фавны стали посмешищем на пирах приспешников Императора. Кентавры – развлечением на охоте для орков.
— Людям хуже всего! Не жизнь и не смерть, тьфу!
— Конечно! — подхватили из толпы. — Кому ж понравится, когда твой дом в любой момент может обокрасть гоблин… Да что дом! В любой торговой лавке и даже в банке это ворьё. А обратиться-то и некуда — всюду эта коррумпированная срань!
— Хуже гоблинов только орки! Этим уродам на всё плевать! Нападут, разнесут всё, что под руку попадётся, покалечат взрослых и детей, и всё ради их извращённой забавы!
— И вампиры строят из себя знать, а на самом деле такие же, как орки!
— Да, господа, — опьянённый горячей отдачей публики Шут вальяжно расселся на столе, пригубив из чьей-то кружки пиво. — Таков мир, в котором нам приходится выживать. Однако! Кем бы ты ни был, эльфом, гномом, человеком или чародеем, ты не обязан терпеть произвол и несправедливость! И так против Императора встали Мятежники!
Зал недовольно загудел.
— Но-но! — возразил юноша и снова зазвонил бубенцами. — Мятежники…
— Сгинули все твои Мятежники!
— Император обманул их. Все ещё помнят Кровавый Полдень!
— Господа! Вы правы. Двадцать три года назад Император уничтожил большую часть Мятежников, но не всех.
— Осталась только кучка разбойников!
— Но-но! Что нас не убивает, делает сильнее. С тех пор Мятежники выросли и не верят ни единому слову Императора. А в сердцах их горит огонь возмездия. И поверьте мне, наступит день, когда они отплатят за все страдания! Настанет конец деспотизму!
Шут произнёс это со всей страстью, но всё же негромко. Вслед за этими словами атмосфера в заведении наполнилась тихой, но стойкой надеждой. Шут тем временем схватил за руку проходившую мимо дочь хозяина бара и привлёк её к себе.
— Но сегодня, — прошептал он, — я расскажу историю не об Императоре, а о его дочери Хейдал.
Поиграв с девушкой нежными касаниями, Шут уловил гневливый взгляд хозяина заведения и, поспешив отпустить её, продолжил рассказ.
— Девочка росла во дворце, не зная нужды. Император поощрял все её эгоистичные выходки и капризы, давал ей всё самое лучшее. Её обучали лучшие учителя из ближайших приспешников Императора, а в возрасте десяти-одиннадцати лет Хейдал была определена в армию. Тогда-то о ней впервые и услышали в народе. А уже в шестнадцать отец отослал Хейдал в дальние земли и нарёк её Императрицей Севера. За семь лет она устроила в своих владениях собственный порядок. Она даже возвела Стену, отгородив свою личную территорию.
— А что? — икнул здоровяк в конце зала. — И хорошо! Хоть эти орки к нам не суются!
— Оно-то да, но помимо территории она отхапала себе и нас всех! — воскликнул другой «грязный» человек. — Пляшем под дудку высокомерной девчонки, будто её куклы! Всех жителей заставили присягнуть на верность, и в архивах дворца хранится вся-вся информация на каждого жителя. За каждым из нас тотальный контроль, нельзя даже жениться без дозволения! Скоро, — мужчина усмехнулся, — без дозволения её Величества уже даже пёрнуть будет нельзя!
— Тем не менее, вы сейчас сидите здесь, господа… — подловил Шут.
— Её Величество моргнула! — крикнул кто-то, и по помещению рассыпались ядовитые смешки.
— Императрица неидеальна, однако, она гораздо лучше своего отца! Поверьте той, кто жил за Стеной! Здесь хотя бы есть законы, а там… там хуже дикой природы! Тот, кто выше и сильнее ест всех, кто послабее, даже если не голоден!
— Лучше? Как же! Всё живое в руках Хейдал умирает, даже если она не прикладывает усилий. А когда она злится, всё вокруг чернеет, будто перед грозой. Встречавшие императрицу говорили, что от взгляда её пробирает до мурашек, словно она невидимой рукой пронзает сердца раскалённым металлом. Я слышал, что Хейдал не появляется на землях, где занимаются земледелием, чтобы не портить и без того небогатый урожай, ха-ха.
— Ну, может, единственное добро, на которое Хейдал способна – это холодность и безразличие? — протянул на распев Шут.
— Её Величество организовала школы для всех детей.
— Принудительное обучение, хотите сказать?! И чему учат? А я вам отвечу: тому, что угодно власти! Всё перевирают, как хотят! История, факты и те переиначили!
— Она о сиротах заботится, воспитывает и обучает их!
— О сиротах, которых сама же и множит бесчисленными казнями?
Спор в баре нарастал, и Шут вновь затряс кулаком с бубенцами. Но он уже не смог вновь завладеть вниманием публики. Голоса поделились на два лагеря: одни поддерживали молодую императрицу, другие её ругали.
Хорошо знакомый Шуту скрип стула послужил сигналом, и юнец юркнул за барную стойку.
Шлепок. Завязалась драка.
И тут Шут почувствовал холод. В прошлый раз он сталкивался с этим ощущением на постоялом дворе в другом конце Северных земель. Ещё до того, как дверь в заведение была выбита стражем, Шут смылся в коридор за барной стойкой и добрался до чёрного выхода.
«Секрет вездесущности – вовремя слинять» — хмыкнул он.
Оглянувшись на творившийся за его спиной беспорядок, Шут налёг на дверь, готовый со всех ног ринуться к лесу. Но вдруг нос упёрся в чёрные доспехи. Рядом, закрывая собой проход, стояла девушка с седыми волосами, украшенными лазурными камнями. Выражение её лица было спокойным, но глаза выдавали её гнев.
— Я ведь уже предупреждала тебя… — произнесла она размеренно.
Шут рухнул на колени и, опустив взгляд, сложил руки в мольбе.
— Прошу, пощадите меня, Ваше Величество!
Хейдал только кивнула, и рыцари в чёрных доспехах тут же схватили Шута под руки. Пока они оттаскивали мальчишку под крики «Пощадите! Клянусь, я не сказал ничего плохого!» к молодой императрице приблизился рослый мужчина в чёрных доспехах, заляпанных кровью.
— Как много в этот раз, генерал? — спросила девушка.
— Десять, Ваше Величество.
— Это на троих больше.
Уже по знакомой схеме Хейдал двинулась к крыльцу заведения, откуда раздавались плач и хрипы. Десять человек, покачиваясь, стояли на коленях перед стражами. Стук каблуков Хейдал даже через затуманенное сознание отчётливо был услышан каждым из приговорённых. Он возвестил о приближении конца.
— Ваше Величество! — хрюкнул один из «грязных людей» и вдруг рассмеялся.
— И что же тебя так рассмешило?
Голос Хейдал заставлял душу леденеть.
— Да так! Просто подумалось, что этот мир так жесток! Меня убьёт девчонка, которой я в отцы гожусь!
— Перед тобой императрица, прояви почтение! — грозно произнёс генерал, подставив для устрашения меч к горлу человека.
— Может, императрице самой нравится выпить, а? Скроется с глаз ото всех, да и… А народ наказывает, сучка.
В ответ на резкие, шипящие слова человека губы Хейдал скосились в ядовитой улыбке.
— Но ты ведь не под алкоголем, не так ли? Назови мне того, кто продал тебе вещество.
— Чтобы Вы лишили нас последнего удовольствия? Нет уж.
— Я знаю, я знаю, Ваше Величество… — поторопилась сказать женщина с красным заплывшим лицом. — Умоляю, пощадите меня. У меня ребёнок!
— Назови своё имя.
— Молчи, дура! Эта ведьма никого не пощадит!
— Уна Ларин Мэй. Я живу на восьмой улице, дом пятый. Мой брат… инспектор Мэй, он служит Вам на южной границе. Прошу пощадите меня! Клянусь, я более никогда не возьму в рот и глотка спиртного!
— Я тоже видел дилера! — воскликнул другой пьяница. — Ваше Величество, пощадите и меня! Я тоже расскажу.
— И меня! Меня зовут…
— Так кто торгует запретными веществами в столице? — размеренно спросила императрица, подавив своим спокойным голосом нарастающий балаган.
— Это гоблин, — продолжила Уна. — Я видела, как гоблин предлагал этому господину какой-то комок жёлтого цвета. Там ещё и другие у него вещества были. Но он обещал, что жёлтый комок перенесёт в Сады Блаженства.
— Он не только ему такое предлагал. Многим.
— Но его уже не было, когда вы ворвались.
— Я видел этого гоблина и раньше. У него стеклянный глаз. Эта информация ведь была Вам полезна? Вы же пощадите меня, Ваше Величество? Меня зовут Милэй Тун. Клянусь жизнью, что больше даже не приближусь к барам!
— Генерал, — приказала Хейдал, — возьмите воспоминания госпожи Мэй и господина Туна. Вы должны изловить этого гоблина.
— Есть!
Генерал, сняв перчатку, склонился перед Уной и коснулся указательным и средним пальцем её век. Со всей готовностью женщина передала воспоминания, и когда генерал перешёл к другому «грязному» человеку, с облегчением улыбнулась. Но встретившись взглядом с Хейдал, тут же опустила голову.
— Хорошо, — произнесла Хейдал, когда генерал вернулся на своё прежнее место. — Я дарую всем, кто высказался, лёгкую смерть.
Со взглядом полным презрения Хейдал тряхнула рукой – Уна Мэй и Милэй Тун упали замертво. Кто-то из оставшихся в живых закричал, но тут же утонул в другом заклятии императрицы. Один сумел вскочить с колен и ринуться в сторону, но прежде чем генерал успел поднять меч, попал под удушающее заклятие Хейдал, и как только её медленно сжимающиеся пальцы сомкнулись в кольцо, он рухнул на землю. Хейдал ещё раз бросила взгляд на десять трупов и, развернувшись на каблуках, направилась к чёрному коню с красными глазами.
— Обязанность сообщить семьям погибших, я возлагаю на Вас, генерал Тадон. С детьми, оставшимися без попечителей, всё как обычно.
Генерал следовал за императрицей. Он знал и без приказа, что ему надлежит сделать и уже продумывал план действий на сегодняшнюю ночь, чтобы освободиться от этой тяжкой ноши как можно скорее. Но вдруг Хейдал резко остановилась.
— Я знаю, что бы ты сказал, — проронила она, — но преступивший закон однажды, преступит его и впредь.
— Вы всё ещё полны ненависти, — прошептал генерал. — Ненависти ко всему живому…
Даже если императрица и слышала его, виду не подала. Она направлялась к своему скакуну, чтобы вернуться во дворец. Генерал тяжело вздохнул, глядя на промерзающую под ступнями императрицы землю.