— Синьорине Леджери стало плохо! К ней прислали лекаря, но она отказалась принимать его, пока не придет его величество Амбозиус!
Какой же фарс. И его, разумеется, должны были слышать чуть ли не все гости на свадьбе. Шушукающиеся аристократы искоса посматривали на меня, но я держалась строго, независимо и... одиноко. Брошенная супруга его величества солнца империи? Нет, мы двое — всего лишь гарант союза двух стран.
Император, выбежавший из собора вперед меня, укатил в сторону дворца Лебединой Песни, где, судя по всему, и обитала та особь, съевшая его чёрствое сердце.
Скатертью дорога. Да канав ему — с порталом в ад.
С одной стороны, я могла великодушно понять Бьянку Леджери: наверное, она рассчитывала, что император женится на ней, она родит наследника и займет место на троне — как императрица из народа, ведь я слыхала, что титул ей даровали не столь давно. Однако с моим появлением все её планы пошли под откос. Вот только я — не враг, а такая же сторона обстоятельств и... обязательств.
Раз уж я не больна и бегать ни за кем не собиралась, то мужественно направилась во дворец сама — на той же карете, на которой прибыла. Колеса грохотали по плиткам цвета охры, несли мимо беленых стен и узорчатых окон с коваными решётками, украшенными пышными цветами и праздничными лентами. Я бы усмехнулась, но мне было всё равно.
В Эйзенмаре даже королевский замок выглядел суровым, сложенным из серого камня, и надежным. Здесь же каждый балкончик, каждый внутренний дворик кричал об излишествах. Фонтаны, апельсиновые деревья в кадках, синий изразец, от которого рябило в глазах. Казалось, южане не строили крепости, они будто бы строили пряники... И в этом пряничном великолепии я чувствовала себя заблудшим волком. Вот только эти же южане с охотой убивали северян, давили количеством, пленяли и не щадили никого. Я не должна была этого забывать, даже если Разлом Скорби изменил обстановку сил, бросив всех в пасть новому иномирному врагу. И даже если среди южан тоже были люди с чистым сердцем.
То, что меня сопровождал элитный гвардейский отряд, я узнала лишь по прибытию в императорский дворец. Однако у меня появились более прозаичные дела, чем выяснять причину.
Очередное роскошное платье для свадебного банкета не сходилось у меня на спине. От слова совсем!
— Нет, всё, снимайте это немедленно! — я стояла в гардеробной перед зеркалом в полный рост и прекрасно видела, насколько платье мне мало.
— Простите, ваше величество, — отдувалась служанка, которая помогала мне влезть в это кукольное облачение. — Видимо, мерки не сошлись…
— Однако свадебное платье, сшитое здесь же для меня, подошло прекрасно.
Значит, дело было в другом.
Служанка сжалась и побелела, дрожащими руками стягивая с меня расшитое гранатами платье. Допрашивать её было бессмысленно, она и так едва была в сознании от страха. Устраивать скандал портной, которую я даже в глаза не видела — тоже. Не решат голые эмоции ни одной проблемы, но и не реагировать вовсе — ошибка, которую я не могу себе позволить.
Избавившись от кукольного платья, которое можно было использовать на пытках удушением, я провела ладонями по плавным изгибам своей талии. Возможно, даже слишком стройной благодаря корсету и рвению служанки.
— Кто отвечал за подготовку нарядов? — я откинула волосы с одного плеча за спину, резко разворачиваясь.
— Я… Я…
— Ты?
— Нет, Ваше Величество! Нет! — девушка застыла в поклоне, пряча от меня лицо и свои настоящие эмоции. Впрочем, они угадывались в голосе. — Не я. Никак не я, Ваше Величество! Пощадите!
Мне это начинало надоедать. Я задала прямой вопрос, но не получила на него внятного ответа. И я вполне могла списать все на волнение, но моя Герда, оставшаяся во дворце Эйзенмара, никогда не увиливала от темы и не позволяла себе лебезить. Она могла даже сказать, когда я была не права. Именно поэтому я не забрала ее с собой на юг. Ни ее, ни кого-либо еще из по-настоящему близких... Если моя жизнь шла под откос, я не должна была тянуть за собой тех, кто был долгие годы рядом. У каждого были свои семьи, ситуации и жизнь...
А эта служанка так и тряслась, будто я ее сейчас ударю. Рядом с ней я выглядела монолитом. Как и большинство загорелых южанок, она была ниже меня, а теперь и вовсе казалась совсем маленькой.
— Просто скажи, — помимо строгости во мне заговорила усталость. — Платье для банкета тоже готовила синьорина Леджери?
— Д-да! — её будто ударили, и она дрогнула. — Его величество назначил баронессу ответственной за ваши наряды —праздничные и нет, а также за свадьбу, ваше размещение и сам свадебный банкет.
— В этом дворце хоть что-то проходит без синьорины Леджери? Или она организовывает абсолютно всё, включая волю императора? — я хмыкнула. И это был сарказм.
— Император очень высоко ценит её... — пробормотала служанка и сжалась еще больше, очевидно ожидая удара. — Его милость очень глубока к ней...
О, я не сомневалась, насколько глубока. Но я осталась спокойно стоять, разглядывая десяток испорченных женской ревностью — или алчностью? — платьев. Красивых, дорогих, но теперь уже бессмысленных.
— Полагаю, она мне сильно польстила, спутав свои мерки с моими, но одной свадьбы недостаточно, чтобы так сильно исхудать, — я позволила себе насмешку. — Верни их ей обратно. Полагаю, синьорине Леджери они подойдут куда больше.
— Платья императрицы отдать фаворитке?.. — служанка пришла в ужас.
— Просто платья, — не придала значения я. — Не одежда определяет человека. Не корона делает правителя. А теперь помоги облачиться обратно в свадебный наряд.
Любовница императора имела подозрительно обширные полномочия. Мне следовало с этим разобраться. Однако сначала все же нужно было хоть в чем-то показаться на банкете, на котором меня никто, судя по всему, не ждал.
Неужели фаворитка императора всерьез подумала, что выбьет меня из колеи такой неприятной мелочью? Или в представлении местных женщин неподходящее платье — самая крупная проблема в жизни?
— Но ваше величество, как я посмею?.. — засуетилась служанка, спешно собирая неподходящие платья. — Разве так можно? Разве положено в этом же являться?.. Есть ведь правила!
— Правила создают люди. В твоих правилах — делать что велено и не задавать лишних вопросов, — отчеканила я. — Я не собираюсь опаздывать на собственный свадебный банкет.
Что ж, раз меня недооценивали, с тактической точки зрения это было не так уж плохо...
Императорский дворец сиял роскошью и драгоценностями — от убранства до ряженных гостей. Из главного зала лилась музыка — текучая, сладостная, как патока, и не похожая на баллады Эйзенмара или его боевые марши. В воздухе сплетались запахи пряностей, вина и миндального печенья. Южане умели праздновать.
От великолепия буквально слепило глаза, тем временем как приграничные земли утопали в грязи и разрухе. Но баронессу Леджери едва ли интересовало подобное. Мне оставалось только оценить ее усилия — ведь она сотворила эту площадку для собственного триумфа.
В памяти всплыл голос из прошлого. Куда теплее, чем здешнее палящее солнце:
— Может, тебе не стоит идти туда, Хильде? Они же явно что-то замышляют.
— Как раз поэтому стоит, Вальдер, — отвечала я. — Только так можно понять, что именно они планируют.
— Что и ожидалось от нашего командира. Будь осторожна там, ладно?
— Хочешь удостовериться — отправляйся со мной, заместитель.
Беглое воспоминание напомнило, что идти к чужому трону — не труднее, чем на финальную битву. Можно даже представить, что я — завоеватель и делаю то, что давно должны были сделать мои предки...
Представить и забыть, что меня видят лишь трофеем — номинальной императрицей, породистой женой, которую можно демонстрировать перед знатью, пугать поддержкой Эйзенмара, а в худшем случае — прислать мою голову обратно королю Теодериху.
Моя мать говорила, что пока одни сражаются на поле боя, война внутри дворца не прекращается никогда. Увы, я относилась к первым и считала, что лучшие враги — те, что видны глазам. И нападение иногда действительно являлось лучшей защитой.
Я не ждала, пока за мной явятся для сопровождения на банкет — явилась сама. В конце концов, он формально и в мою честь. И дело не в отсутствии гордости, а в том, что моя гордость не опиралась на проделки мелочных людей — я просто делала, что считала нужным.
Каблуки глухо стучали от каждого шага, вплетаясь в музыку празднества. Глашатай объявил, едва я подошла к резным дверям:
— Её величество императрица Хильдегар Верральди Кальдера!
Я расправила плечи и почти перешагнула порог большого зала, как церемониймейстер добавил:
— В сопровождении его светлости магистра Башни Вечного Пламени Игнатиуса делла Торре!
Я резко выдохнула и застыла, а сильное мужское плечо уже оказалось рядом со моим. Маг посмотрел на меня, не таясь. Я же — едва сдерживала изумление, бросив на него взгляд. Непроницаемый, отстраненный, но все равно дрогнувший.
Как он так незаметно подобрался ко мне? Зачем?
— Ваше Величество, — обаятельно улыбнулся Игнатиус, как ни в чем не бывало. — Я ведь говорил, что всё — лишь вопрос времени.
Я хмыкнула и отвернулась, глядя прямо перед собой:
— Почему это выглядит так, будто вы всё подстроили? — спросила почти буднично.
— Возможно, потому что так оно и есть? — шутливо шепнул Игнатиус и невозмутимо вошел в зал вместе со мной.
— Весьма коварно, должна признать, — я тоже не удержалась от нотки юмора.
— Предприимчиво, я бы сказал, — хмыкнул он, продолжая играть роль галантного кавалера.
Люди расступались, застывая в изящных поклонах, и прятали любопытствующие взгляды, что были острее стрел.
Мне вдруг захотелось замедлиться и получше рассмотреть искры в фиолетовых глазах. Но я лишь смотрела перед собой.
— Вам... меня настолько жаль, ваша светлость? — усомнилась я, спросив едва слышно. Иначе зачем ему это делать?
— Жаль мне исключительно другого человека. Того, кто перейдёт вам дорогу, моя императрица. А я намереваюсь с вами подружиться.
Руки на миг соприкоснулись, но магистр не посмел соединить их, почтительно провожая меня к возвышавшемуся впереди трону.
Я все-таки бросила на мужчину изучающий взгляд. Правильные черты лица, волевой подбородок, густые тёмные брови и ресницы, длинные красные волосы, собранные в низкий хвост... и светлая, как у императора, кожа. Вместо прежней расшитой мантии на магистре был парадный темный костюм, и он ему так шел, что я не сдержалась от глупости:
— Исправьте, если мы никогда не встречались прежде...
— Не мне исправлять императрицу. Мы виделись этим утром, — подмигнул он, безупречно точно подмечая корень вопроса.
Гости прислушивались, затаив изумленные вздохи. Под их показную покорность магистр подвел меня к подножию пустующего трона и поклонился.
— Тогда я рада была вас повстречать, — кивнула я магу и взошла по ступеням, чувствуя на себе его взгляд.
В отличие от Игнатиуса, Его Непунктуальная Неспешность опять где-то застрял. Если, конечно, его не "замещала" его же фаворитка.
Девушка, отделившаяся от пестрой толпы тюлей и органзы, вышла ко мне и плавно поклонилась:
— Приветствую ваше императорское величество.
Музыка не смогла скрыть болтовню:
— Это же Леджери? Разве она не больна? Смотрите, какая бледная...
— Да как она только посмела явиться на глаза императрице после того, что устроила?
— Ну, в конце концов, это ведь она организовала всё празднество. Посмотрим, как императрица теперь сохранит лицо.
Бьянку будто не интересовали ни перешептывания, ни вежливость, положенная магистру. Однако, вместо того, чтобы раствориться в толпе, мужчина занял место у подножия трона.
Синьорина Леджери мило улыбнулась и подняла на меня невинный взгляд, не выходя из глубокого реверанса:
— Надеюсь, ничто не омрачило ваш день, ведь я безумно старалась организовать все так, чтобы соответствовать вашему уровню...
Платья не по размеру, убийственный корсет, задержка императора, истеричный обморок — явно не мой уровень, она ошиблась.
Девушка поднялась из поклона:
— Ах, да, совсем забыла представиться. Меня зовут Бьянка Леджери. Приятно с вами познакомиться. Надеюсь, мы поладим, ведь теперь мы обе с особым усердием и любовью служим его величеству... Я могу подсказать, что ему нравится больше.
Гости ахнули, кто-то снова зашептался, магистр скрестил руки на груди, а я едва сдержала смешок.
— Мило, — я величественно присела на трон, удостаивая её непроницаемым взглядом.
Бьянку можно было назвать симпатичной: миниатюрная, с кожей молочного оттенка и лицом в виде сердечка, обрамленным золотистыми волнами локонов. Она смотрела на меня своими серыми глазами, кажущимися плачущими, если бы не улыбка — холодная, расчетливая, почти как у императора.
Но меня таким не пронять:
— У тебя настоящий талант к организации мероприятий, синьорина Леджери, — я упустила все приятности и титулы-формальности. — Ты можешь быть собой довольна.
— Но всё же вижу, что вы довольны не всем. Не поделитесь, ваше высочество, причиной своих огорчений?
— Величество, — кратко, но четко добавил магистр Игнатиус.
— О, конечно, простите... — Бьянка невинно разгладила складки своего воздушного голубого платья. Вкупе с ярко красными рубинами на её шее — символом императорского дома — это смотрелось кричаще, но всё ещё... до странного мило. Словно я смотрела на ребенка, который примерял на себя неподходящую роль. Вот только Леджери ребенком не являлась, Бьянка была старше меня.
Холодная улыбка дернула уголки моих губ вверх:
— Состояние здоровья фаворитки моего супруга меня действительно огорчает. Вам следовало бы отдохнуть.
— Я... уже чувствую себя лучше, обо мне не беспокойтесь. Но всё же вы не надели ни одно из платьев, что я подготовила... Вам они пришлись не по душе? Гранаты, золотое шитье, парча, рубины, хрустальная вышивка...
— Не по размеру. Однако я не настолько мелочна, чтобы расстраиваться из-за этого.
Я махнула рукой, чтобы прислуга принесла мне смочить губы бокалом чудесного южного вина — пожалуй, оно было пока что было единственным преимуществом этой проклятой страны перед моим домом. Впрочем, нет, не единственным… второе — драконы. Третье — Пламенные камни, являющиеся катализатором многих магических реакций.
По залу моментально пронеслась волна шепотков:
— Ох, а ведь Ее Величество в этом же была в храме…
— Я и не заметил! Да и это платье скорее подходит банкету, чем церемонии. Я еще утром говорил.
— Так, получается, синьорина Леджери специально?.. Раз она готовила все к приезду императрицы, ей император поручил...
— Зачем тогда сама же созналась? Как глупо.
Бьянка сжимала подол своего пышного платья и глубоко дышала, прекрасно всё слыша.
— Я... не знала, — её мягкий голос резко контрастировал с ненавидящим взглядом.
— В следующий раз получше подходи к расчетам, синьорина Леджери, — я стиснула тонкую ножку бокала, качнув внутри алую жидкость.
— Вы… Я...
— Можешь не извиняться, — я продолжала быть образцом великодушия. Я была на голову выше нее: и ростом, и статусом. — Каждый из нас совершает ошибки. Повторять их или нет — личное дело каждого.
Я сделала глоток.
Не знаю, что она бы ответила, если бы глашатай не завопил во все горло:
— Его Величество император! Амброзиус ди Джованни Верральди Кальдера!
И случилось невероятное. Синьорина Леджери вмиг захлебнулась потоком слез:
— Простите Ваше Величество, я больше не буду такой невнимательной, это всё моя вина! Моя, император тут не причем! Хнык...
Она упала на колени — прямо на мраморный пол, — и рубиновое ожерелье звякнуло о камень, упав с ее шеи. Одна граненая бусина откатилась в сторону, пока Бьянка задыхалась от вселенской скорби.
Таких хватало на ярмарках... Вот только там они получали медяки, а здесь — императорскую милость.
Амброзиус быстрыми, рваными шагами шел к трону, и его голос рокотал:
— Что ты творишь, Хильдегар?! Немедленно объяснись!