Ветер трепал плащ, луна освещала улицу, а фонари дарили мнимое тепло чужим лицам, платьям и улыбкам. Тьма укрывала Виларио, притаившегося на крыше мансарды, откуда вид на прибрежный ресторан был особенно хорош. Леди Лорейн сидела за столиком одна. Перед ней — бокал белого вина. В светло-зелёных глазах — пустота, потянутая тревогой. Из её причёски выбились светлые кудри и теперь били по лицу, не щадя ни бледные щёки, ни поджатые губы. Знакомая картина…
Виларио знал, почему его цель опечалена. Когда утром он следил за ней, леди Лорейн навещала адвоката и получила новый отказ в разводе от мужа. Виларио гадал, какую именно игру вёл его заказчик, Орфей де Бо, но намеревался выяснить это прежде, чем исполнить заказ. Несмотря на то, что сам Орфей вновь приходил в дом безликих, требуя скорого исполнения, Виларио медлил. Ему не нравилось то, что говорило чутьё. Как не нравилось и демону, что прятался внутри его тела.
— Она ждёт кого-то! Ждёт! Кого?! — проскрежетал голос в голове, а глаза Виларио на короткий миг вспыхнули красным.
— Ты мешаешь мне, Амброуз, — тихо процедил Виларио. Амброуз в ответ гадко выругался, но замолчал. Леди Лорейн подняла смятенный взгляд, оглядела толпу, не скрывая померкшей надежды, затем поднялась, заплатила за вино и неторопливо пошла прочь.
— Этот кто-то не пришёл, — Амброуз шипел и, если бы мог, плевался.
Мужчина поймал Соли уже на улице, схватил за руку грубо и жёстко. Виларио напрягся, опустил ладонь на портупею, сокрытую плащом, в которой прятались ножи для метания, но вскоре узнал в незнакомце заказчика. Он и жертва едва слышно ругались.
Быстро спрыгнув с крыши, Виларио спрятался в темноте проулка, чтобы подобраться ближе. Голоса стали отчётливыми.
— Орфей, я прошу тебя, оставь меня в покое. Подпиши.
— Думаешь, ты сможешь меня обмануть? Сможешь манипулировать мной дальше?! Как же!
— Орфей…
— Не надо!
— Подпиши. Освободи меня и себя заодно. Дай жить свободно нам обоим.
— Считаешь, что тебе можно всё, Соли? Нет! Нет, я сказал! Сначала отдай то, что должна, тогда я подпишу!
— Я не должна тебе ничего, Орфей.
Виларио услышал звук пощёчины и тихий выдох. Леди Лорейн прижала ладонь к щеке и посмотрела на мужа, словно затравленный, но злой зверь. Орфей же сжимал кулаки и шипел ей что-то так тихо, что различить было нельзя. Виларио стиснул ладонь на рукояти ножа, пристально всматриваясь в чужие силуэты. Происходящее беспокоило его.
— Он говорил Диаго, что жена хитра, — напомнил демон, тихо нашёптывая в разуме. — Говорил, что она лишь кажется благородной, но в действительности коварна, лжива.
— Я помню всё, что он передал Диаго, — мысленно отрезал Виларио. — Но пока она ведёт себя лишь как обычная женщина.
Закончив говорить, Орфей схватился за цепочку на шее жены и затем рванул с силой, забирая украшение с драгоценным камнем, а после спешно покинул это место.
— А вот Орфей ведёт себя как вор. — Прошептал Виларио, наблюдая, как леди Лорейн отшатнулась, опёрлась спиной о здание и спрятала лицо в ладонях, словно пыталась прийти в себя.
— Амброуз не уважает неравный бой, хоть мне и мало равных. Но Амброузу не нравится Орфей, — демон цедил слова искажённым голосом.
— Согласен. Скользкий, пронырливый… Нужно узнать больше.
— Он хотел, чтобы ты убил её сегодня!
— Мне плевать, чего он там хотел, я буду делать свою работу так, как посчитаю нужным.
Виларио смотрел, как леди Лорейн убрала руки от лица, как в один миг из печального оно стало каменным, равнодушным. Она поправила платье, расправила плечи и пошла прочь, словно не было этой встречи.
— Нужно выяснить больше о них обоих, — заключил Виларио и направился следом, держась на расстоянии.
— Опять провожаешь леди до дома, как романтично! — демон истерично рассмеялся.
— Ни один обезумевший от болезни обскура не должен поразить цель раньше, чем я, — спокойно ответил Виларио, провожая настороженным взглядом идущую навстречу фигуру с подозрительно трясущимися руками.
— Уж лучше зависеть от демона, чем от лекарства от обскура, верно? — голос Амброуза стал почти приторным, Виларио не ответил. Он задавался вопросом, почему леди Лорейн выбирала не использовать транспорт, а шла пешком по тёмным, мрачным улицам. Она будто нарочно шла к собственному поместью самой опасной дорогой.
Когда она свернула в бедный квартал, охваченный болезнью обскура, Виларио напрягся. Его взгляд, слух и реакции обострились, каждый мускул готов был действовать: защитить её.
Защитить сейчас, чтобы убить позже…
Леди Лорейн остановилась у одного из домов. Трижды постучала. Дверь отворилась, но она не зашла. В нос ударил запах реагентов, смутно знакомый... Кто-то вышел к ней, темнота не позволила различить силуэт, потому что дверь быстро закрылась, но леди Лорейн остановила её, спешно и даже как-то надрывно сказав что-то неизвестному человеку. Виларио услышал лишь несколько слов:
«…бросала… ушла не… обскур… могилу… помочь… »
Дверь захлопнулась, и леди Лорейн простояла ещё минуту перед ней, будто ждала, но ей так никто и не открыл.
— Наша леди не так проста, как кажется, — ехидно подметил Амброуз, и Виларио вновь вынужден был согласиться с ним.
Лишь после этой странной встречи леди Лорейн направилась в сторону поместья, находившегося на окраине города, а Виларио тенью следовал за ней. Когда она подошла к дверям, освещенным фонарями, он заметил, насколько измождённым был её вид.
— Наша леди всё же больна обскуром? Сидит на лекарстве от него? — Амброуз мрачно рассмеялся. — Тогда она обречена-а-а-а.
— Не думаю… Не уверен.
Пока она заходила в дом, Виларио пытался не пропустить ничего, уловить каждый мелкий жест: от нервного прикосновения к светлым волосам до грязи, налипшей на подол красивого платья, и порванной на груди верхней пуговицы, где, вероятно, и пряталось украденное украшение… И чем больше он наблюдал, тем больше вопросов у него появлялось.
— Амброуз не понимает.
— Я тоже.
Демон зудел в мыслях назойливо и беспрестанно, и оттого голову Виларио, казалось, разрывало изнутри. Он пригладил волосы нервным движением и который раз процедил:
— Амброуз! Я не могу работать, когда ты так ведёшь себя!
— Работа! Работа! Работа! Работа! — скрежетал демон надсадно. — Я. Тоже. Хочу. Ходить по земле! Гулять! Чувствовать! А ты не даёшь мне!
— Не здесь, Амброуз! — Виларио опустился на скамью и сгорбился, хватаясь за голову. — Прекрати!
— Ррррааа! — демон пытался отвоевать его разум, овладеть телом, но Виларио не позволял. Эта борьба изматывала и не кончалась ни днем, ни ночью. Демон не оставлял попыток, как и Виларио не позволял себе ослабить контроль. Никто из них так и не мог победить. Демон не мог отвоевать чужое тело, а Виларио не мог избавиться от чужой души, запертой в нём. И который раз жалел о заключённой сделке, даже зная, что вернись он в прошлое, не смог бы поступить иначе…
Виларио выдохнул тяжело, в глазах двоилось. Демон вдруг притаился, замолчал. Мальчишка лет двенадцати подбежал и опустился на скамью рядом.
— Помочь?
Виларио обессиленно промычал отказ и лишь потом поднял взгляд.
— Виттор, ты достал, что я просил?
— Конечно! — мальчишка заулыбался и вытащил из-за пазухи стопку документов.
— Этот Орфей какой-то болван! — Виттор задорно рассмеялся. — У него долгов на пять тысяч орлов! И копятся дальше! Утром, правда, он внёс немного в уплату, но дураку эт не помогло! А кредиторы ему даже лицо да ребра не ломают, потому что долги он помалу платит, хоть и наживает новые.
— Продал медальон жены? — демон зло рассмеялся в мыслях.
— А вот и мотив… — пробормотал Виларио себе под нос, — Вот только где он взял две тысячи орлов на наши услуги?
— Украл у нашей леди, где ещё? Она правда лишила его золотишка? Но как? — демон обжился уже достаточно в теле человека, привык к людским законам и теперь часто напоминал внутренний голос самого Виларио, даже размышлял схоже.
— Его жена при этом богачка! — Виттор засмеялся снова. — Только денег ему не видать! Активы-то да имущество от прошлого мужа на её имя записаны, а не на этого болвана!
— Кем был предыдущий?
— Торгаш, четыре корабля и компания.
— Леди Лорейн ведёт его дела?
— Корабли сдала в аренду, компанию ведёт друг покойного мужа, такой же торгаш, а она получает отчисления, живёт одна в огромном доме. Ну, не считая слуг. А ещё все называют её «леди», потому как не нашенская она, так и кличут, как она привыкла, богатства позволяют свои правила крутить! Эгей, мне б так!
— Будет, когда немного повзрослеешь и получишь звание безликого уже официально, после посвящения.
— Скорей бы! Наш дом должен показать остальным, кто хозяин этого города!
— Боюсь, другие дома с тобой не согласятся. — Виларио едва заметно улыбнулся, его голос прозвучал уставше. — Но мы не действуем открыто. Это ты помнишь?
— Ага! Как не помнить?! «Дом алхимиков и дом торговцев должны думать, что власть принадлежит торгашам»! Я выучил!
— Молодец. — Виларио улыбнулся Виттору, и тот гордо задрал нос.
— Выходит, леди Лорейн поддерживает наших врагов, но скорее неумышленно, лишь следуя по дороге, что проложил её муж. Вряд ли она спонсирует их в чёрных торгах и контрабанде лекарства… Хотя уверенным я быть не могу. — Виларио размышлял, слыша, как демон активно поддакивал.
— Виттор. От чего погиб первый муж?
— Болезнь унесла, воспаление, сгорел стремительно. Но интересно то, что этот Орфей быстро оказался рядом с леди, женитьба состоялась вскоре после траура…
— Это как раз и неудивительно. Молодая, красивая женщина в горе, растеряна, не знает, как ей жить, что делать с имуществом и деньгами, ищет мужчину, в итоге счастливый билет получает тот, кто первый подсуетился.
— Да только искать-то ей и не пришлось. Орфей был другом покойного, ходил за ним по пятам, был частым гостем в их доме. Одно время даже ходил с её мужем в плавания. И к жене его вон тоже приплыл! — Виттор задорно рассмеялся, а Виларио погрузился в свои мысли.
— Орфей не нравится Амброузу, — просипел демон, — Орфей хитёр, но туп. Окольцевал вдову, думал отберёт богатство. Не вышло! Ха-ха! Не вы-ы-ышло! Вдова умнее оказалась! Умнее!
— А теперь он хочет убить её, чтобы получить всё состояние, закрыть долги и жить на широкую ногу, — пробормотал Виларио, — Отсюда спешка. И ложь. Идиот решил, что может обманывать безликих.
Мысли унесли так глубоко в себя, что Виларио не сразу заметил, что его зовут.
— Виларио? Вила-а-арио!
— Мм? — он сфокусировал взгляд, концентрируясь на лице Виттора.
— Мне нужно идти, говорю! Я ещё должен помочь Диаго!
— Да, да, беги, — Виларио достал маленький кошель и бросил в руки Виттора, тот поймал, взвесил в ладони, улыбка его стала ещё шире. — Ты молодец, отлично выполнил заказ.
— Хы-ы!
Виттор убежал, а Виларио принялся изучать документы, убеждаясь, что пацан ничего не упустил. Он откинулся на спинку скамьи и прикрыл глаза, размышляя.
— Орфей недальновидный глупец… А леди Лорейн хитра, собрана и, вероятно, расчётлива.
— Но так ли опасна, как он говорит? Я не верю лжецам! Амброуз их знал! Много знал!
— Это я и хочу выяснить, Амброуз. Мне нужно решить, что делать с этим заказом…
— Будешь жрать эту ложь?! Простишь ему это?!
— Безликие не прощают.
Несколькими часами позднее
Рынок шумел и гудел. Люди толкались, пытаясь успеть купить самые свежие продукты. Демон нервничал.
— Мне не нравится здесь! Я хочу назад, в театр! В роскошь! Аристократию!
— Ты даже не знал, что это такое, а теперь строишь из себя чёрт пойми кого.
— Приучил, так мучайся! Верни нас домой! Ты же наверняка ошибся! Что нашей леди делать в этой дыре?
— Давай узнаем.
Виларио накинул капюшон потрёпанного плаща, выдававшего его за нищего, и начал двигаться вперёд, вскоре замечая цель. Сегодня леди Лорейн была одета скромно, но не узнать её светлые глаза и такие же волосы было невозможно. Слишком ухоженная и утончённая для бедняцкого рынка, она выбивалась из общей массы, как бы ни хотела прикинуться тем, кем не являлась. Но странным было то, что на неё не реагировали. Будто была здесь своей, что, конечно же, не могло быть правдой. Женщина, не знавшая горестей нищеты, и бедняки, не знавшие излишеств богатства…Откуда им считать друг друга своими? И всё же эти два мира сходились в один, преломляясь в её образе.
Она покупала какие-то сладкие булочки, клала их в корзину, в которой уже лежало немного овощей и зелени. Соли говорила с продавцом, о чём-то спрашивала, смеялась. И смех её был чистым, красивым. Словно не было вчерашней измождённости и блуждания по тёмным переулкам. Смех звучал приглушённо, и всё же не был игрой. Виларио всегда верил взглядам. Глаза часто отражали истину, даже тогда, когда всё остальное пыталось обмануть. И сейчас он верил ей, её смеху, её мягкому взгляду, в котором не было ни намёка на игру.
Виларио бросил пару монет на соседний прилавок, взял первый попавшийся под руку хлеб и направился к цели. Натянув капюшон посильнее на лицо, он дождался, пока леди Лорейн закончит беседу, и пошёл прямо на неё. Будто случайно толкнул её плечом и выронил хлеб. Один из бегающих неподалёку мальчишек быстро прошмыгнул мимо, забрал испачканную буханку и также быстро исчез.
— Ох, — леди Лорейн обернулась, замечая то, что произошло. — Простите, это моя вина.
Виларио слушал её, но молчал в ответ. Он слегка повернулся, так, чтобы видеть её лицо из-под капюшона, но чтобы она не различила его из-за бьющего в глаза дневного солнца.
— Постойте! — она схватила Виларио за локоть кончиками пальцев, останавливая. Касание было мягким, едва ли заметным. — Вот, возьмите… — она протянула ему хлеб и свёрток с несколькими булочками из своей корзины.
Виларио украдкой рассматривал её лицо и не видел холода или брезгливости, свойственных таким, как она, да что говорить, как и он сам. Вместо этого различал беспокойство, и оно казалось ему искренним. Он забрал хлеб, тут же увидев улыбку: скромную, как подобает аристократке, воспитывавшейся в сторогости, и вместе с тем красивую, потому что настоящую, не притворную, совсем не лживую. Солнце касалось её нагретых щёк, ласкало мягкие на вид губы, играло бликами в глазах, высветляло и без того светлые пряди. И чем дольше Виларио смотрел, тем больше понимал: ей не место здесь. Не просто в этом районе, — в этом городе ей было не место. Порто-Солано с его смрадом и тьмой всегда отнимал слишком многое, а она… она выглядела так, будто не должна была пасть его жертвой.
— Или твоей? — ехидно ответил демон, откликаясь на его мысли.
— Простите ещё раз, — леди Лорейн улыбнулась снова, прощаясь и вкладывая в его руку сверток с булочками. — Хорошего вам дня.
Она уходила неспешно, разглядывала прилавки, но даже в походке не могла скрыть своё происхождение. Слишком прямая осанка, слишком лёгкий шаг… Солнце провожало её, а Виларио наблюдал ещё долго, до тех самых пор, пока она не скрылась из виду. Лишь тогда он ушёл, так и не найдя в ней лжи больше той, что она надела на себя точно маску, чтобы быть в этом месте. Он схватил за плечо одного из мальчишек, тот сжался, ожидая удара. Безликий отдал ему хлеб и свёрток с булочками, а затем и сам покинул рынок.
— Амброуз поверил, — голос демона появился точно из ниоткуда, всё это время, пока Виларио провожал её силуэт, он даже забыл о том, что никогда не бывает один. — Амброз думает, что это подозрительно. Зачем леди эти игры?
Виларио крался за своей жертвой медленно, сливался с толпой бедняков. Где-то сбоку послышался кашель. Он звучал так надсадно и измождённо, что одного взгляда хватило, чтобы понять:
— Обскур. Последняя стадия.
Кровь брызгами окропила каменную кладку улицы, но никто не обратил внимания на умирающего от болезни обскура человека. Глаза мужчины залило красным, кожа была бледной, почти что прозрачной, вены на руках и шее взбухли, окрасились чёрно-алым. Его одежда говорила о том, что он не был нищим, не был бедным, возможно, пришёл сюда в надежде на спасение, но, как оказалось на самом деле, — умирать.
— Думал, что найдёт здесь лекарство… Но нашёл свою смерть.
— В городе дефицит, — довольно протянул Амброуз. — Которой вы, беспощадный дом убийц, создали своими руками. С каких пор вы решили убивать массово? С каких пор так решил ты, Виларио? Это ведь была твоя идея! Смотри, жители погибают из-за тебя!
Стоимость лекарства взлетела за последнюю неделю так, что оно стало роскошью даже для центра Порто-Солано. Виларио снова обвёл взглядом улицу, больных был много. Больше, чем обычно. Точнее… больных обскуром с тех пор, как он появился в городе, в целом с каждым месяцем становилось всё больше. Но раньше они не умирали так быстро. Лекарство не исцеляло, лишь усыпляло болезнь, загоняло её вглубь, и она затаивалась в теле, точно зверь в норе, готовая проснуться в любой миг. А потому однажды заболевший был обречён принимать его до конца своих дней. Люди скрывали болезнь, скрывали симптомы, поддерживали жизнь от одного флакона до другого, а лекарство дарило им тихое забытьё и обманчивую лёгкость, к которым тело привыкало куда быстрее, чем разум успевал это осознать. Но стоило перепутать дозировку, и спасение становилось ядом. А стоило остаться без лекарства, и болезнь просыпалась, сжигая человека за считанные дни. Этим и был опасен обскур: однажды попав в тело человека, он вытягивал жизнь и уже никогда не отпускал. Одно беспокоило Виларио больше, чем количество смертей: он знал — целью создания обскура не была просто смерть или деньги. За этим стояло нечто большее, но что?
— Я не сожалею, — зло отрезал Виларио, мысленно считая больных. — Эта дрянь уничтожает Порто-Солано, но никто не знает, как именно ей заражаются.
Демон в ответ лишь паскудно рассмеялся, всё пытаясь найти хоть отголосок совести в душе одержимого им человека. Но так и не находил… Вместо мук совести, которыми он мог бы питаться, демон уличал Виларио в интересе, которым тот был полностью поглощён. И это безликий никак не скрывал ни от демона, ни от самого себя. А потому абсолютно беззастенчиво наблюдал из-под тени накинутого капюшона за тем, как по мягким плечам струились волосы цвета шампанского, как женское тело под серым, неприметным платьем каждым движением выдавало изящную стать. А стоило сократить расстояние, как он тут же улавливал ненавязчивый, почти что ласковый аромат.
— Не лги себе. — Проскрежетал Амброуз, — От неё веет смертью. Той смертью, что ты ей подаришь и что несёт она сама.
Несколько минут спустя слежка закончилась. Леди Лорейн вошла в один из самых бедных переулков. Снова.
— Святая! Ха-ха-ха! — Амброуз мерзко смеялся. — А у святых всегда грехов больше, чем у всех остальных!
Виларио молча наблюдал, как Соли отдала корзину с продуктами воспитательнице.
— После полудня привезут остальное. — Соли улыбнулась коротко, но тепло, а затем неторопливо прошла в приют, откуда сразу же раздались голоса. Виларио подобрался ближе, украдкой заглянул в окно.
— И чему такая, как она, сможет научить этих сирот? — Амброуз почти плевался.
Виларио не ответил, но отчётливо понимал: в ином случае у них вообще не было шанса научиться ни читать, ни писать. Никто в приюте не будет спонсировать обучение, тем более, что с появлением обскура количество сирот возросло в два раза. И даже дом убийц не мог взять на себя хоть треть, чтобы вырастить из них безликих. Слишком дорого. Слишком ненадёжно. Отбор в ученики всегда был жёстким.
— Её доброта даёт им только ложную надежду, — демон откровенно усмехался и в чём-то Виларио был с ним даже согласен.
— Уж лучше умереть с надеждой в сердце, чем с ощущением полного отчаяния. — Голос Виларио был жёстким, холодным. — Хотя тебе не понять. Ты всего лишь демон.
— Именно потому, что я демон, я хорошо понимаю, о чём говорю. Но так даже лучше. Больше мучений. Это всегда так приятно…
Виларио не слушал демона, он всё наблюдал за тем, как леди Лорейн вела урок, явно не желая, чтобы в высшем свете знали о её «увлечении», иначе бы она не пряталась. И оттого персона леди становилась всё более загадочной. Что-то не сходилось. Но что?
