Глава 6

Как только я закончила уборку, маякнула своему «шофёру». Подъехал он оперативно. И как только открыла дверь, в лицо мне ткнули огромным букетом роз цвета «поросячья радость».
Моего любимого, между прочим.
— На языке цветов это значит «извини», — виновато пробубнил Игорь, когда я пустила его на порог. — А ещё я подготовил стих. Кхм-кхм!
«Анчоус, свет моих очей,
Прости меня за то, что мацал твою жопу,
Давай забудем этот поцелуй скорей,
А дальше рифму я вообще-то не придумал».
Я польщённо хихикнула. Даже в школе мне такие шедевры не писали. И рифмовали моё имя только как «Аня-баня» или «Анька-сранька». Не очень романтично, короче… А про букеты вообще молчу. И про букет болезней шутить не буду. Не бу-ду! Потому что не смешно это!
В общем, Игорь был прощён.
Он быстро прошёлся по чистой квартире, охами-ахами выразил своё восхищение моей скромной персоной и, собрав скарб, потащил его в машину. Я гордо вышагивала впереди, выставив букет, как алое знамя.
Как только мы сели в машину, я вспомнила, что мы сейчас поедем за Олеськой. Поэтому всё накопившееся надо высказать сейчас, пока греется машина, чтобы не травмировать ребёнка.
— Никогда так больше не делай. Если жизнь дорога! Букетом потом не отделаешься!
— Понял-понял, не дурак, — примиряюще поднял руки вверх Иваныч. — Ты меня спасла, Анчоус. Своим великодушным поступком.
— Может, долг тогда простишь?
— Ни хрена. Где поцелуй — и где люстра за пол ляма! — ухмыльнулся шеф всей своей харизматичной физиономией.
…Вторник прошёл в спокойном ритме. Мы отвезли Лесю в сад, Игорь оттуда увозил меня на объекты — те самые, маленькие, без хрустальных люстр. Мы вернулись вместе, поужинали и спокойно уложили Олесю.
Он больше не лез с поцелуями, я не кидалась швабрами. Правда, затишье это оказалось обманчивым…
В среду вечером, после того, как мы забрали ребятёнка из садика, пошёл снег.
Мелкие снежинки оседали у Леськи на бровях и ресницах, и она смешно моргала, пока Игорь наконец не нашёл ключи от дома и не впустил нас внутрь.
— Мы делали колмушки для птичек! И лисовали! А ещё Тася отняла у меня куклу! Татьяна Владимих-ховна сказала, что это она начала! А не я!
Все эти новости, которые не кончались с самого момента встречи Олеси из сада, прервались громким звонком. Филин наконец стащил со своей дочери второй грязный ботинок. И уставился на меня, как баран на новые ворота.
Я поскорее вытащила телефон из заднего кармана джинс. Чёрт... Надо было всё-таки заблокировать! Этот придурок ещё смеет названивать!
— Это кто? — хором спросила чета Филиных.
Я выскочила из уличной обуви и отошла босиком на кухню. Вздохнула.
— Алло. Чего надо?
— Анюточка, солнышко… Это ты? Аня, любовь моя, помоги!
— Ах ты гад. Совсем совесть потерял?! Не смей мне звонить!
— Забери меня, а? Я в баре. Устал, как собака… Только ты меня понимаешь, — проскулил в трубку бывший. — Ты не такая, как они. Добрая, умная, красивая…
— Стул бы от тебя сломать.
— Так он уже сломал! Я ему говорю, следи лучше за своей тёлкой, а то она ко мне лезет! А он как даст кулаком! И стулом тоже. Анечка, у меня денег нет на такси!
Дальше слушать я не стала.
Сдерживая рвотные позывы, внесла номер в чёрный список.
Есть у страсти один недостаток — она ещё более слепа, нежели любовь.
Вихри эмоций захватывают разум, сердце бьётся, как ненормальное, тело пронзает электрический ток… А что дальше? Сомнительное удовольствие, краткосрочное и ни к чему не ведущее. Сомнения, сожаления. Робкие ростки надежды, раздавленные реальностью.
В лучшем случае — забвение, в худшем — отвращение до конца жизни.
Может, не стоит лгать самой себе? Есть люди, не предназначенные для любви…
— Пап. А кого она хотела стулом побить? — раздался неподалёку детский шепот.
— Не знаю. Надеюсь, не нас с тобой. Но давай на всякий случай ляжем спать сегодня пораньше, — таким же шёпот ответил Игорь, стоя у входа в кухню с Леськой на руках.
— Меня она точно не побьёт! — развеселилась девочка.
— А кто-о это подслу-у-ушивает, а-а?!
Я с громким улюлюканьем вырвала её из медвежьей хватки шефа и лихо закружила, подняв над полом.
После плотного ужина Леся вытолкала нас всех на улицу — «лепить снеговика». Делать это из первого снежка оказалось задачей невыполнимой… Но детские «хочушки» — вещь суровая. Поэтому через полчаса белый куцый уродец стоял возле дома. Я мысленно окрестила его Мишей. В честь бывшего. И была очень довольна собой.
Игорь во время нашего мини-выгула искоса на меня посматривал. Даже больше обычного. Конечно, можно всё свалить на мою несравненную красоту, но что-то подсказывало, что дело было отнюдь не в этом. Может, в прыще на носу?..
В ответ пялиться никто не запрещал.
Есть всё-таки что-то прекрасное, что-то первобытно-женское в том, чтобы наблюдать, как гордый отец бесится с ребёнком на руках. Очень маскулинно.
— Выглядите, как два горных козла! — весело выкрикнула я, подняв большой палец вверх.
На что Филин не по-джентльменски (а по-козлиному) швырнул в меня горстью снега.
После прогулки шеф приготовил всем какао с зефирками. Леська выдула его в мгновение ока и убежала смотреть мультики. Я с облегчением проводила её взглядом (кто сидел с гиперактивным ребёнком по вечерам после работы, тот поймёт).
Тут-то меня шеф и поймал.
— Ну, и кто звонил? — поинтересовался он.
Разомлевшая от горячего напитка, я считала ворон, сидя за столом. Филин подпирал крепкой задницей кухонную столешницу напротив.
— А что?
— Да лицо больно зверское было.
Я молча поболтала ложкой в своём какао. Зефирки не хотели потопляться, поэтому пришлось парочку съесть. Пока Игорь совсем не окосел от нетерпения.
— …Миша.
— Что хотел?
— Чтобы я за ним заехала. Или оплатила такси до дома.
Филин приподнял бровь. Он отставил свою недопитую чашку на подоконник, но дёрнул рукой и чуть не снёс вазу с моим букетом.
Да-да, знаю-знаю, и с кем только связалась, и где были мои глаза и т.д и т.п…
Ошибки молодости, о которых точно не стоит рассказывать внукам.
— Да ладно тебе. Как там было в народной мудрости? — я по памяти выдала. — У женщин за всю жизнь должны быть такие бывшие как: а) музыкант, б) безработный алкоголик, в) мамина «корзиночка». А если ещё и три в одном, то это 100% бинго!
Вздох мой вышел ещё горше, чем задумывался.
О Мише Игорь слышал вскользь. Мало ли мы на работе со Светкой трещим! Ну и как-то раз бывший встретил меня с работы, додумался тоже. После этого шеф меня периодически подкалывал. Судя по «подколам», он попросту открыл для себя сайт с бородатыми анекдотами про музыкантов…
— Он мне никогда не нравился! — заявил вдруг Иваныч.
Я фыркнула.
— Ты ему тоже.
— А тебе я нравлюсь?
Шеф вдруг навис надо мной.